Этот ужин выдался на редкость приятным. Цзи Жун не только заново сблизился со своими старыми коллегами, но и сделал множество совместных фотографий своего Сяомо и различных вкусностей.
— Любимый, я сегодня так счастлив! Спасибо, что взял меня с собой на ужин! — Цзи Жун даже на заднем сиденье машины продолжал слегка покачиваться из стороны в сторону, мысленно решая завтра же заглянуть в ту кондитерскую, которую посоветовал Ши Буюй.
Хотя он уже попрощался с коллегами, омега всё ещё изображал из себя милую послушную жену.
Шэнь Ланьжо вспомнил, как прошлым вечером омега лгал, пытаясь ему угодить, и торжественно заявил:
— Коллеги хотели пригласить тебя сами, а я, как твой номинальный альфа, рано или поздно должен был представить тебя им.
Услышав это, Цзи Жун перестал раскачиваться. Что это значит? Неужели Шэнь Ланьжо изначально не хотел брать его с собой?
Подчёркивая слово номинальный, он намекает, чтобы омега не переходил черту?
— Исполнитель Шэнь, можете не беспокоиться, я выполняю свои обязанности лишь в качестве твоего номинального омеги и не стану переступать границы, — мягко произнёс Цзи Жун.
Как же быстро он меняет тон, ну разумеется, всё до этого было лишь игрой.
Но услышав ответ омеги, Шэнь Ланьжо внезапно почувствовал, как к нему возвращается то самое раздражение.
Прежде чем атмосфера в машине окончательно остыла, Шэнь Ланьжо не выдержал и заговорил:
— Что ты думаешь о человеке по имени Ши Буюй?
— Брат Ши? В каком смысле? Он юморной, общительный, простой в общении и мускулистый? — Цзи Жун был давним напарником Ши Буюя, они часто ходили вместе поесть, когда выпадало свободное время. Правда, нередко случалось так, что их прямо посреди трапезы отправляли на срочное задание — настоящие несчастные ночные птицы, что вечно бродят во тьме.
С чего это вдруг Шэнь Ланьжо заговорил о его мнении насчет Брат Ши?
Уж не потому ли, что он перебросился с Братом Ши парами лишних слов, и Шэнь Ланьжо заподозрил неладное?
— С чего ты вдруг об этом спрашиваешь? — с чувством вины произнёс Цзи Жун.
Шэнь Ланьжо некоторое время молчал. Из-за стабильно высокого уровня загрязнения в последнее время он находился на сеансах психотерапии, и врач советовал ему открыто смотреть в лицо своим эмоциям и вовремя давать им выход.
Поэтому он смутно описал ситуацию:
— Был один человек, который отклонил мою заявку напарники и предпочёл работать в паре с Ши Буюем.
Цзи Жун широко распахнул глаза. О боже мой, это какому же неудачнику вздумалось отклонить заявку настоятеля и теперь застрять у него в голове?
Он захлопал ресницами, внезапно сообразив, что этим невезучим человеком, кажется, был он сам.
Да ладно! Не может быть! Неужели...?!
Прошло уже два... нет, три года! А настоятель всё ещё помнит!
— Тот человек, о котором ты говоришь, — это случайно не тот мой коллега, чьё имя так похоже на моё? — уголки губ Цзи Жуна слегка дёргались.
Шэнь Ланьжо чуть приподнял брови. Неужели омега догадался, что он воспринимает его как замену?
Нет, погодите, логика хромает. Почему омега подумал не о Чэнь Ли или Цюй Гуанхуэе, которые сидели с ними за одним столом, а о Цзи Жуне, чьё имя даже не упоминалось, прозвучав лишь вскользь?
— С чего ты решил, что это он? — в зеркале заднего вида отчётливо отражалось встревоженное лицо омеги.
— Потому что... если бы ты ненавидел этого человека, то не стал бы ужинать со мной, — суховато пояснил Цзи Жун.
— Я его не ненавижу. Он не смог прийти, потому что год назад погиб на задании. Я то и дело думаю: если бы тогда его напарником был я, возможно, он бы выжил. — Шэнь Ланьжо довёз его до дома и, решив больше не развивать эту тему, заговорил ещё холоднее, чем обычно: — Ужин приготовь себе сам.
— Хорошо, — ошеломлённо кивнул Цзи Жун.
Даже когда Шэнь Ланьжо на руках занёс Цзи Жуна в дом, тело того всё ещё оставалось напряжённым.
Он никак не ожидал, что Шэнь Ланьжо будет так сильно переживать из-за того давнего отказа.
И даже станет периодически корить себя за то, что не успел его спасти!
Причина, по которой он тогда отказался, на самом деле была банальна донельзя.
Три года назад Шэнь Ланьжо отвечал за район Б, а Ши Буюй и Цзи Жун — за район А.
Отделение района Б располагалось неподалёку от лучшей начальной школы этого же района, там цены на жильё начинались от сорока тысяч за квадратный метр, а аренда крошечной квартирки площадью сорок квадратов составляла не меньше двух с половиной тысяч в месяц, да ещё и по коммерческому тарифу на воду и электричество!
Квартиры с арендной платой ниже полутора тысяч и по бытовому тарифу существовали, но дорога до работы занимала около часа в один конец.
Цзи Жун потрогал свой пустой кошелёк и был вынужден с сожалением отказаться.
— Чувствую себя немного виноватым перед настоятелем... — Цзи Жун взглянул на только что доставленную посылку. — Пожалуй, сделаю какую-нибудь мелочь, чтобы загладить вину.
Цзи Жун обожал шить.
Когда он жил в детском доме, то постоянно пришивал пуговицы младшим братьям и сестрам, ставил заплатки и мастерил мягкие игрушки.
После трагедии в детдоме у него пробудилась способность: нить судьбы. Поступив на службу в Управление по борьбе с аномалиями, он стал ещё сильнее любить мягкие игрушки и в конце концов превратил своих младших братьев и сестёр в хлопковые куклы-танбуги.
В его прежней квартире оставалась целая стена, сплошь уставленная мягкими игрушками, но теперь их, должно быть, уже выбросил хозяин квартиры.
Немного жаль, но ничего страшного.
Нужно просто сделать их заново. На этот раз выйдет ещё лучше, и он сошьет для них уйму красивых и милых нарядов.
Обдумывая извинение и компенсацию для Шэнь Ланьжо, Цзи Жун долго ломал голову и решил изготовить колобка ростом в десять сантиметров.
Все необходимые материалы уже прибыли. Он размял пальцы и приступил к привычной ручной работе.
Сначала набросал выкройку, перевёл её на ткань, затем вырезал водорастворимую пленку, подкладку и основные лоскуты, терморучкой наметил выражение лица, натянул пяльцы и шаг за шагом вышил всё по контуру.
Если бы не служба, он бы с удовольствием засел с куском ткани и иголкой на целый день.
Для ткани он выбрал пятимиллиметровый супермягкий кристаллический бархат, а в качестве наполнителя — нежнейший пуховый хлопок. На ощупь игрушка получалась мягкой и пухлой, очень приятной в руках.
Готовое изделие изображало его самого в чиби-версии с вот таким выражением лица: (>︿<).
*
— Это мне?
Шэнь Ланьжо вернулся домой только в девять вечера. Он с любопытством вертел в руках мягкий шарик-колобок, его пальцы утопали в материале, словно в облачке — игрушка оказалась невероятно мягкой.
— Спасибо, что свозил меня на ужин, — мысленно проговорил Цзи Жун, умоляя про себя: умоляю, прости меня за то, что тогда ответил отказом.
Шэнь Ланьжо продолжал мять игрушку:
— Сам сделал?
— Да, мне нравится заниматься рукоделием. — Уголки губ Цзи Жуна гордо приподнялись; он уже заказал целую гору кукольных «тел» из хлопка, так что в ближайшие дни сможет вдоволь наряжать их.
— Неплохо, — равнодушно бросил Шэнь Ланьжо и небрежно бросил колобка на полку.
— Тебе не нравится? — улыбка на лице Цзи Жуна застыла. Он впервые видел, чтобы кто-то так пренебрежительно отнёсся к его подарку. Неужели его мастерство ухудшилось?
— Я тебе не ребёнок, — заметил Шэнь Ланьжо.
И что с того, что не ребёнок! Разве взрослым нельзя такое любить?!
— И поэтому ты просто кинул куда попало фигурку, которую я сшил своими руками? — Цзи Жун закусил губу. Он столько сил потратил на извинения, а Шэнь Ланьжо даже не оценил.
— А куда её надо было положить? — искренне поинтересовался Шэнь Ланьжо.
— Хотя бы в коробку для хранения! — Цзи Жун даже пожалел, что подарил её, и не удержался от ворчания: — Если бы я отдал её Брату Ши, он бы обязательно поставил её на рабочий стол или прикрепил к портфелю.
— Какая детбячина, — прокомментировал Шэнь Ланьжо слова о Ши Буюе.
— Т-ты... как ты можешь... — Цзи Жун от злости даже языком заплетывался. Впервые, впервые кто-то так унизил его хобби!
Маленький омега нахмурил тонкие брови, кончики его глаз покраснели, дыхание участилось, всё тело задрожало, а кресло-коляска заскрипело от резких движений.
— Что с тобой? — Шэнь Ланьжо понял, что состояние омеги ненормальное, и протянул руку, чтобы проверить его температуру.
Хлоп!
— Ничего, считай, что я сам навязался, — Цзи Жун смахнул протянутую руку, которая только что швырнула его подарок куда попало, и обиженно выпалил: — Исполнитель Шэнь, я понимаю, что тебе такое не по душе, но для меня всё это имеет особый смысл!
Цзи Жун хотел забрать фигурку назад, но Шэнь Ланьжо убрал её на самую верхнюю полку.
Шэнь Ланьжо всё ещё растерянно стоял на месте, а Цзи Жун с глухим недовольным ворчанием решил, что больше не скажет Шэнь Ланьжо ни слова, нажал на пульт коляски и уехал в свою комнату.
Они с Шэнь Ланьжо всего лишь фиктивные супруги, и Шэнь Ланьжо не обязан уважать его увлечения!
Но он всё равно жутко злился!
Как красиво он её сотворил, как живо и натурально она выглядела — словно воплощение кого-то, кто всё еще жив в этом мире.
Он какое-то время точно не будет разговаривать с Шэнь Ланьжо!
Шэнь Ланьжо впервые видел, чтобы омега злился.
Неужели эта крошечная игрушка имела для него такое колоссальное значение?
Шэнь Ланьжо протянул руку и снова снял колобка с верхней полки.
Нажал раз, два, три...
*
Ранним утром следующего дня Цзи Жун обнаружил, что его колобок пропал.
Вспомнив вчерашний холодный и презрительный взгляд Шэнь Ланьжо, Цзи Жун почувствовал, как в груди поднимается волна жгучей злости. От этого жара у него даже закружилась голова, и в порыве гнева он переименовал контакт Шэнь Ланьжо в телефоне.
[Пушистик]: Куда делся мой колобок?
[Бессовестный тип]: [Фотография].
Цзи Жун взглянул на снимок: куколка красовалась прямо на портфеле. Ну что ж, у тебя хотя бы есть зачатки вкуса!
Поддерживая рукой гудящую голову, Цзи Жун подумал: раз Шэнь Ланьжо это не по душе, тем усерднее он будет стараться. Он наделает столько хлопковых кукол, что они заполонят весь дом!
*
— Руководитель, вы тоже носите такие милые безделушки? — Ши Буюй изумленно уставился на пухлую фигурку, висевшую на портфеле Шэнь Ланьжо, и попытался её потрогать.
— Это сделал Цзи Жун, — Шэнь Ланьжо убрал портфель в самый дальний угол своего рабочего места, так что Ши Буюй до него уже не достал бы.
— Своими руками? — в глазах Ши Буюя мелькнуло удивление. — Руководитель, вы помните Цзи Жуна?
Взгляд Шэнь Ланьжо похолодел: подумать только, у него ещё хватает наглости вспоминать об этом.
— Ой, простите, я ляпнул лишнего, просто... это такое невероятное совпадение, — Ши Буюй редко проявлял сентиментальность. — Тот парень носил такое же имя, как у Цзи Жуна, и так же любил шить руками, прямо как возвращение Цзи Жуна, эх...
Возвращение Цзи Жуна...?
В тот же миг в голове Шэнь Ланьжо промелькнула искра озарения, словно разряд молнии.
— Цзи Жун тоже любил шить? — поспешно спросил Шэнь Ланьжо.
— А, руководитель, разве вы не знали? Впрочем, верно, тот парень строго разделял хобби и работу, — Ши Буюй порылся в телефоне и вытащил оттуда снимок. — У него дома целых две стены были заняты мягкими игрушками, и все он сделал сам.
Лицо Шэнь Ланьжо потемнело. Он ведь никогда не бывал дома у Цзи Жуна.
Ши Буюй показал ему фотографию, вздыхая:
— Он говорил, что эти игрушки имеют для него особый смысл, они для него как младшие братья и сёстры.
Шэнь Ланьжо с первого же взгляда выхватил взглядом игрушечного чёрного кота, притаившегося в самом углу кадра.
http://bllate.org/book/38529/4846008
Готово:
