Юй Жун всем телом вздрогнула, и её разум, одурманенный за всё утро, прояснился.
Цинь Паньи предпочла не заходить слишком далеко — в конце концов, она уже была замужем, и ей не следовало слишком сильно вмешиваться в подобные дела.
Она сменила тему:
— Нин-гэр, конечно, малость своенравен, но ведь это всё из-за того, что Госпожа Линь намеренно его подначивала. Раз уж сегодня он сорвал покровы с правды, то, надо полагать, уже всё понял. Ему всего семнадцать, когда его заберут обратно, при должном воспитании из него вполне может выйти толк.
— Я понимаю, что матушка не может вмиг отпустить Хун-гэра, но прошу вас, не показывайте этого при Нин-гэре, даже если решите тайком подкармливать Хун-гэра, — добавила она.
Юй Жун в ответ сжала её руку:
— Это я совсем потеряла голову, раз заставила тебя возвращаться сюда и переживать за меня. Не бойся, я буду хорошо относиться к Нин-гэру, я прямо сейчас велю прислуге прибрать для него двор.
А уж о Хун-гэре она позаботится и компенсировать ему всё постарается втайне.
Цинь Паньи успокоилась и, не теряя времени, велела подать экипаж, чтобы отправиться в загородное имение.
·
Цинь Нин понятия не имел, что старшая сестра из прошлого собирается нагрянуть к нему. Хотя, отпустив Чжао Эрфу, он отправил двух дворовых слуг разузнать обстановку, те смогли принести лишь то, что болтали на улице, и понятия не имели, что творится в стенах Особняка маркиза.
Впрочем, он не спешил: Цинь Нин был уверен, что Особняк маркиза предпримет какие-то шаги, а там останется лишь сориентироваться на месте.
Всю первую половину дня матушка Лю вместе с дворовыми слугами выкорчевывала сорняки во дворе, после чего они принялись вспахивать землю под посадку.
Цинь Нин же вместе с горничными, следуя подсказкам Фаньфаньфань, аккуратно переносил в землю картофельные клубни.
— Дело сделано! — он сделал снимок и отправил его в групповой чат.
Хо Иньянь тут же принялся его расхваливать, ведь речь шла о его будущем продовольственном пайке:
— Как только дороги расчистятся, я сам отправлюсь на поиски семян и тогда всё до единого отправлю тебе.
В их деревне наверняка у кого-нибудь завалялись семена, но он не смел и спрашивать: в такую погоду, когда землю едва лопатой проткнёшь, кому придёт в голову выращивать что-то? Отправиться с такими расспросами означало бы самому лезть в ловушку.
Его окружение было совсем не похожде на простодушную древность, тамошние выжившие соображали очень даже хорошо.
Хочу поесть маратлан тоже прислала значок с поднятым вверх большим пальцем, однако о семенах благоразумно промолчала: растения в её мире мутировали одно за другим, и она страшно боилась, что пересланные семена дадут всходы какого-нибудь демонического растения, которое вдобавок заразит мир Цинь Нина.
Хотя существовал шанс вырастить и нормальные культуры, кто же станет так рисковать?
У Фаньфаньфань семена как раз водились, но ему было неудобно собирать их в больших количествах, так что до конца весенней пахоты он мог поделиться лишь ограниченным запасом. Зато он скинул длинное полотно текста, приглядевшись к которому, Цинь Нин понял, что это руководство по выращиванию картофеля.
Тут же обнаружив полезную функцию: Картинки можно сканировать в текст.
Цинь Нин немедленно велел Сяо Син растереть тушь и разложить бумагу, чтобы переписать всё руководство целиком, конечно же, не забыв приписать мимоходом, что сие знание даровано ему божественным владыкой.
Закончив с этим, он прихватил горничных со слугами и отправился делать ревизию владений имения.
Слугами, разумеется, стали те четверо парней, что притащил с собой Чжао Эрфу. И дело было даже не в том, что они изначально нанимались прислуживать ему: наслушавшись жутких слухов о подмене детей и воочию увидав, как ловко он прижал к ногтю самого Чжао Эрфу, все четверо мгновенно присмирели и стали тише воды ниже травы. Они теперь беспрекословно выполняли любые указания, стараясь услужить пуще прежнего — каждый смертельно боялся, что следующей порцией яда угостят именно его.
Прогуливаясь по имению, Цинь Нин обнаружил, что из ста двадцати му земли пахотными были лишь пятьдесят, на которых только что засеяли пшеницу.
Управляющего Чжао на месте не оказалось, поэтому его жена по фамилии Ден сама вызвалась их сопровождать и пояснила:
— Госпожа-старуха в своё время велела развести в имении рыбу и фруктовые сады, а эти пятьдесят му пашни оставила нам по своей великой милости.
Смысл заключался в том, что урожай с этих пятидесяти му шёл на пропитание тридцати шести дворовых слуг.
Хватит ли им этого?
Это был первый вопрос, мелькнувший в голове у Цинь Нина.
Он помнил, что урожайность зерновых в древности была крайне низкой, к тому же крестьяне-арендаторы должны были отдавать часть урожая хозяевам. Он понятия не имел, сколько десятин оставляли за собой владельцы этого имения.
Среди встреченных им слуг не нашлось ни одного человека с округлыми щеками — все они выглядели исхудавшими, а их одежды пестрели заплатками.
Видимо, выражение лица Цинь Нина выдало его с головой, потому что Ден поспешила пояснить:
— Раньше с нас брали арендную плату зерном, но тогда в имении было всего десяток с небольшим душ. Позже, когда госпожа-старуха похвалила, как хорошо мы разводим рыбу и какие сладкие вырастают фрукты, она прислала ещё около десятка людей, у нас стали рождаться дети... Тогда госпожа-старуха и вовсе отменила оброк с пашни, заменив его рыбой и фруктами, а порой забирает птицу и скот...
Она говорила несколько сбивчиво, но Цинь Нин быстро всё сообразил.
Это поместье служило источником рыбы и фруктов для госпожи-старухи: пруды и сады занимали большую часть территории, а под зерно оставалось лишь жалких пятьдесят му. И чтобы люди, ухаживающие за прудами и садами, не подохли с голоду, зерновую ренту заменили другими продуктами.
— Вы ещё и птицу со скотом разводите?
Ден кивнула:
— Раньше держали тридцать кур и двадцать уток, но вчера на кухне забили двух кур, так что осталось двадцать восемь. А свиней и овец — по десять голов каждой живности.
Цинь Нин тут же сообразил: не считая той курицы, которую он отравил сегодня утром, в праздничных блюдах, приготовленных матушкой Лю вчера, действительно были и птица, и рыба.
Он обошёл вокруг пруда. Тот оказался на редкость внушительным, и в прозрачной воде то и дело мелькали крупные рыбины — рыбу разводить здесь действительно умели. В фруктовом саду росли персики, абрикосы, груши, сливы, вишни, а также дыни и арбузы.
Цинь Нин сделал снимок и отправил в группу:
— Хорошие новости, скоро будем лакомиться свежими фруктами.
На этот раз даже Фаньфаньфань не выдержал и прислал смайлик [сижу и послушно жду].
Ещё бы: в его мире суша полностью ушла под воду, и если удавалось раздобыть клочок земли, там наверняка в первую очередь сажали овощи да злаки, так что с фруктами наверняка было туго.
Хочу поесть маратлан обладала самым зорким глазом — она разглядела под фруктовыми деревьями копошащихся детей, которые собирали съедобную дикую траву:
— Пастушья сумка!
Хо Иньянь:
— Одуванчики!
Цинь Нин призадумался:
— Как насчёт того, чтобы наобед напечь пирожков? Добавим туда этой зелени, яиц с тофу, да сварим рыбный суп.
После вчерашнего изобилия сегодня определенно стоило устроить разгрузочный день.
Обойдя имение вдоль и поперёк, он понял, что устраивать такие пиршества, как вчера, изо дня в день здесь просто не смогут.
Хо Иньянь и Хочу поесть маратлан подняли обе руки за, особенно Хо Иньянь:
— Готовь мне впредь всякие там пирожки да лепёшки — их хоть удобно доставать и есть.
Хотя изысканные блюда пахли потрясающе, стоило им оказаться у него, как они мгновенно остывали, а разводить огонь ради разогрева он не рисковал.
Цинь Нин велел Ден:
— Скажи остальным, что любую собранную дикую зелень можно приносить на кухню в обмен на кунжутные сладости. За одну корзину даю три куска.
Ден в изумлении приоткрыла рот.
— Правда? — послышался поблизости голос какого-то малыша, который, услышав это, набрался храбрости и подбежал ближе.
Цинь Нин кивнул.
Ребёнок тут же со всех ног припустил прочь — судя по всему, побежал обрадовать остальных приятелей.
Ден поколебалась немного, но решила оставить всё как есть: раз уж сам второй молодой господин изъявил желание меняться, с неё в случае чего и спроса не будет.
У Цинь Нина больше не оставалось настроения продолжать обход: судя по исхудавшим фигурам здешних слуг, они едва сводили концы с концами.
Медлить было нельзя, вопрос с продовольствием требовалось решать как можно быстрее.
Он прикинул, что как только Фаньфаньфань пришлёт семена, можно будет посадить немного батата прямо под фруктовыми деревьями, а под кукурузу выделить небольшой клочок земли, расчистив его от бахчи.
Но муку и крупы всё равно придётся закупать, и чем раньше, тем лучше.
Хо Иньянь и Хочу поесть маратлан тут же вызвались выступить спонсорами.
Хо Иньянь:
— [Фото] Нужны стеклянные шарики? Я нашёл целую коробку в ящике стола прежнего владельца тела.
Хочу поесть маратлан прислала куда больше вещиц: стеклянные стаканы, миски, браслеты из разноцветных бусин, хрустальные заколки для волос... вплоть до пустых пластиковых бутылок из-под минералки.
Цинь Нин: Вещи замечательные и полезные, вся проблема заключалась лишь в том, как всё это сбыть.
В условиях, когда было совершенно неизвестно, когда именно объявятся зомби, ему совсем не улыбалось покидать имение. А ну как они заявятся аккурат в тот момент, когда он сунется в город?
Пока он советовался с Хо Иньянем и остальными в чате, появилась Цинь Паньи.
Глава 11
Человек, который навестил его первым, оказался Цинь Паньи?
Цинь Нин слегка удивился.
В воспоминаниях прежнего владельца тела эта старшая сестра отличалась невероятной придирчивостью к нему.
Впрочем, это было вполне объяснимо — в конце концов, их матери находились по разные стороны баррикад, да и сам прежний хозяин тела натворил немало глупостей.
Он велел матушке Лю проводить гостью внутрь.
Вскоре показалась молодая женщина в зелёном плаще, выглядевшая замужней дамой. Лицом она отдаленно напоминала Юй Жун, но её брови и глаза были более решительными, что выдавало в ней особую целеустремленность.
Едва завидев его, она быстрым шагом направилась к нему и попыталась поддержать:
— Куда тебя понесло, марш в постель!
Цинь Нин не собирался и дальше притворяться тяжелобольным:
— Мне уже намного лучше, я только что даже прогулялся по имению.
Заметив, что цвет лица у него и впрямь вполне здоровый, Цинь Паньи отпустила его руку:
— Позже я велю лекарю Тао из Зала Долголетия зайти и осмотреть тебя. Канцелярия герцогства каждый месяц приглашает его для проверки пульса и общего состояния здоровья.
Цинь Нин:
— Благодарю вас, старшая сестра.
Вежливость — так вежливость, нужный тон был выдержан безупречно.
Собираясь сюда, Цинь Паньи уже приготовилась встретить бурю гнева и насмешек, но никак не ожидала подобного оборота.
Она невольно принялась разглядывать этого младшего брата, на которого раньше даже смотреть не удостаивалась. Кажется, он и впрямь переменился — по крайней мере, в его взгляде больше не было прежней глупости. И если он наконец-то поумнел, это можно было считать благом.
Успокоив мысли, она заговорила напрямую:
— Я приехала, чтобы забрать тебя домой.
Матушка узнала о том, что натворила наложница Линь, и выплакала все глаза. Бабушка же, услышав всю правду от начала до конца, тут же велела отправить Госпожу Линь с глаз долой. Но ты ведь и сам знаешь — отец вечно покрывал наложницу Линь, так что в итоге всё ограничилось домашним арестом на полгода.
Она говорила, внимательно наблюдая за реакцией Цинь Нина.
Матушка хотела приехать за тобой лично, но я отговорила её. Сейчас она как раз приводит в порядок твой двор и обустраивает всё для твоего возвращения — увидишь всё сам, как только вернёшься.
Заметив, что Цинь Нин остался совершенно равнодушен, она почувствовала, как на сердце скребется нехорошее предчувствие.
Я знаю, что за эти годы ты натерпелся обид. В прошлом я вела себя из рук вон плохо: пусть отчасти это объяснялось тем, что я срывала на тебе злость на наложницу Линь, но я действительно ранила тебя своими словами и причинила боль. Я прошу у тебя прощения. Я не требую, чтобы ты простил меня сию же секунду, но впредь я непременно возмещу тебе всё, в чём ты был обделён.
В конце концов, взрослые совершают свои ошибки, а мне, вышедшей замуж дочери, не пристало совать нос в эти дела. Раз уж всё зашло так далеко, давай смотреть в будущее, м?
Цинь Нин чувствовал искренность в её голосе, но...
— Всего полгода домашнего ареста?
Если бы не он, прежний хозяин тела уже испустил бы дух, умерев прямо на глазах у собственной матери.
Коварный план Госпожи Линь, возможно, так и остался бы нераскрытым до конца её дней.
Юй Жун и Цинь Хун так и прожили бы всю жизнь в идиллии материнской и сыновьей любви, так и не узнав, что их родной сын подороже сгинул у них под носом.
И даже теперь, когда всё вскрылось — неужели столь тяжкое преступление, как подмена ребёнка законной супруги, заслуживало всего полугода домашнего ареста?
Цинь Паньи, разумеется, тоже считала этот приговор слишком мягким:
— Наложница Линь до последнего упиралась, утверждая, будто заметила подвох лишь много позже и к самой подмене непричастна, а отец всегда слепо верил ей...
В конечном счете Особняк маркиза оставался вотчиной Маркиза Динбэй, а Цинь Хэн был здесь полновластным хозяином, пусть даже и бестолковым с чванливым.
Цинь Нин мысленно поставил жирный крест на Цинь Хэне: корень всех бед крылся именно в нём.
http://bllate.org/book/38526/4845650
Готово: