С полудня и до самого вечера размышляя об этом, Фан Цзэжуй пришел к выводу, что главной причиной его злости было то, что Дин Минси не сразу ему всё рассказал. Разумеется, злиться из-за подобного казалось не слишком великодушно, поэтому впоследствии он отделался лишь дежурными фразами вроде: «Ранняя любовь пагубно влияет на учебу» и «Я так разочарован твоим легкомыслием», ну и всё в таком духе.
Однако после того как Фан Цзэжуй выразил свое негодование, Дин Минси не только не выказал и тени раскаяния, но еще и с ухмылкой накарябал на бумажке: «Но я ведь правда очень сильно его люблю и не хочу с ним расставаться Т_Т»
Ладно бы он просто не осознал свою неправоту, так еще и сделал ошибку в слове! Вместо «она» написал «он» — просто непостижимая оплошность, так и на экзамене по литературе недолго жалкие двадцать баллов набрать!
……
Погруженный в задумчивость с бумажкой в руках, он услышал за спиной звук поворачиваемой ручки замка. Фан Цзэжуй молниеносно захлопнул книгу, накрывая записку.
Дин Минси привычным движением вошел в комнату, обнял Фан Цзэжуй со спины и положил подбородок ему на плечо. На кончике его пальца болтался полиэтиленовый пакет с треугольным рисовым пирожком — тройной галет, покачиваясь туда-сюда прямо перед глазами Фан Цзэжуя.
От пирожка исходил потрясающий аромат. Фан Цзэжуй сглотнул слюну, но сохранил молчание.
Дин Минси смягчил голос:
— Всё еще сердишься на меня?
Фан Цзэжуй лишь фыркнул.
— Я виноват, перестань дуться, хорошая Травочка, хороший братишка, я же просто шутил, — наконец начал оправдываться Дин Минси. — В обед столкнулся в лавке с Сымяо, заговорили про День образования КНР. Он обмолвился, что собирается на праздник съездить в Гуанчжоу, ну я между делом и спросил, не сможет ли он прихватить для меня одну вещицу... Он поинтересовался, кому я это покупаю, ну я и брякнул первое, что в голову пришло.
Шею Фан Цзэжуя щекотали пушистые светлые кудряшки Дин Минси. Он оттолкнул его голову:
— Так чего ж ты сразу-то не сказал?! А потом еще и продолжал меня злить?
Дин Минси снова улыбнулся, поставил еду на стол и присел на краешек кровати Фан Цзэжуя:
— Ты так забавно выглядел со своим ошеломленным видом.
Фан Цзэжуй:
— ...
Фан Цзэжуй показал ему средний палец. Объяснение про первое попавшееся слово он счел неубедительным, особенно учитывая, что в тот момент Дин Минси выдал такое выражение лица, будто кто-то только что раскрыл его секрет — здесь явно крылся какой-то подвох. Но раз Дин Минси так упорно не хотел говорить, Фан Цзэжуй из вредности тоже решил больше не допытываться. Вместо этого он поддакнул:
— Ну ладно, говори, что тебе купить? Сам куплю, делов-то. Я на праздниках, наверное, тоже соберусь в Шэньчжэнь.
Дин Минси покачал головой:
— Раз уж это подарок, как позволить адресату покупать его самому?
Фан Цзэжуй на этот раз опешил по-настоящему:
— Это что, мне, что ли, покупка?
Дин Минси с видом крайней серьезности ответил:
— Человеку, в которого я тайно влюблен.
— Ой, да брось ты, — снова спросил Фан Цзэжуй. — ...Ты правда мне его покупаешь? С чего бы это дарить мне подарки без всякого повода и праздника?
— Захотел и купил, — Дин Минси поднялся на ноги. — Пошли, ужинать пора... И пирожок свой захвати, поешь за столом.
Самая долгая за семнадцать лет их дружбы холодная война официально подошла к концу. Фан Цзэжуй шел следом за Дин Минси, уставившись на его спину, и снова принялся размышлять: а вдруг Дин Минси и впрямь его не обманывал?
Поразмыслив так и эдак, он вспомнил, что в будние дни Дин Минси практически неотступно находился рядом с ним, и он никогда не замечал, чтобы тот проявлял хоть какой-то трепетный интерес ни к одной из девчонок.
Тогда как же быть с подарком? Неужели этот подарок и правда предназначен ему? Это же нелогично. С чего бы вдруг дарить ему подарки?
Выйдя за дверь, они увидели, что дедушка уже сидит в гостиной.
Их дом представлял собой старинное здание: спереди лавка, сзади жилые комнаты. Аптека выходила фасадом прямо на улицу, а пройдя внутрь через внутренний дворик, можно было оказаться под изогнутой крышей, крытой красной черепицей. Под навесом располагался парадный зал, по обе стороны от которого тянулись жилые комнаты.
Пол в гостиной был выложен крупными квадратными плитками красного кирпича, который был старше самого дедушки; его цвет давно утратил былую яркость, превратившись в пыльно-красный. Иногда, предаваясь воспоминаниям о былом, дедушка рассказывал, что в самые процветающие времена аптеки его собственный дед нанимал множество учеников и рабочих — прямо здесь, в этом зале, они вываривали соки и катали пилюли, а во внутреннем дворике выпаривали лекарства и сушили травы, встречая и провожая нескончаемый поток людей.
Завершая рассказ, дедушка неизменно добавлял: сейчас, мол, не то что желающих полечиться или купить лекарств не сыщешь, на самом-то острове живых людей почти не осталось.
На это Фан Цзэжуй обычно отвечал: дедушка, у тебя прямо страшные истории получаются.
В этот момент Фан Цзэжуй и Дин Минси уселись вместе за небольшой столик, наскоро установленный в зале. Сам стол был куплен в хозяйственном магазине всего за десяток с небольшим юаней, зато стулья к нему подобрались из красного дерева, вытащенные прямиком из кухни — выглядело это крайне несоответствующе.
Вообще-то, первоначально к этим стульям из красного лака полагался большой круглый стол точно такой же тонкой работы, но нынче в доме оставалось всего два-три рта, которым нужно было питаться, и не было никакой нужды специально идти в столовую и усаживаться перед столь массивной столешницей, которая только подчеркивала бы пустоту.
Большой круглый стол, куда уже давным-давно никто не заглядывал, стоял в кухне, превратившись в подставку для всякого хлама, где громоздились накопленные за годы мелочи.
К счастью, возле маленького столика в передней зале по-прежнему звучали голоса и смех. На столе красовались три блюда и один суп — все они были приготовлены руками сестры Юйцин. Меню менялось изо дня в день и зависело главным образом от того, что заказывали посетители в закусочной.
Вот и сегодня, судя по всему, кто-то заказывал жареных моллюсков, рыбу-фею и тушеный шпинат, а на первое подавали суп с фрикадельками из каракатицы. Сестра Юйцин всего приготовила чуть больше обычного и велела Дин Минси отнести им.
Но вот рис отличался от привычного. В пиалах у дедушки и Дин Минси лежал обычный белый рис, а перед Фан Цзэжуем красовалась целая порция жареного риса с морской капустой.
Фан Цзэжуй бросил взгляд на Дин Минси, выразительным взглядом вопрошая в чем дело, но дедушка опередил его с ответом:
— Да как же, не твою ли губу можно было использовать вместо вешалки для пакетов? Только ради тебя А-Мяо и возился тут на кухне, приготовил особую жареную палочку, а мне приходится довольствоваться простым рисом.
Фан Цзэжуй закатил глаза:
— Да потому что дедушка ты сам не любишь морскую капусту! К тому же, с чего это моя губа похожа на вешалку для пакетов? Прекрати придумывать.
Дин Минси с улыбкой произнес:
— Ешь давай.
Когда дело касалось дедушки, Фан Цзэжуй держался уверенно и независимо, но стоило ему перевести взгляд на Дин Минси, как от его боевого настроя не оставалось и следа. Он уплел пару ложек риса: тот получился рассыпчатым, каждая рисинка отдельно, а между ними вперемешку с яйцами и сушеными креветками попадались хрустящие и ароматные кусочки обжаренной морской капусты. Насыщенный морской вкус приятно покалывал язык, к тому же в блюдо добавили куда больше белого перца, чем обычно — Фан Цзэжуй обожал это легкое жжение.
Он отчетливо представлял себе, как Дин Минси под конец щедро сыпал перец из баночки.
Вот почему Дин Минси сегодня так долго отсутствовал — оказывается, он жарил для него рис.
Наконец-то, наконец-то бурлившая в его голове газировка угомонилась. Злость исчезла, превратившись в сладенькую водичку, которая тихонько плескалась внутри.
Получив угощение, Фан Цзэжуй тут же почувствовал укол совести:
— Прости меня, Сяо Мяо, я ведь и правда не должен был так долго тебя игнорировать.
Дин Минси лишь продолжал улыбаться.
На запах со двора прибежала бродячая трехцветная кошка. Спрыгнув с крыши, она шмыгнула под стол. Дин Минси тихонько позвал ее: «Нини» — и бросил на пол кусочек рыбы, не испачканный соевой пастой.
Заметив интересное зрелище, дедушка оживился:
— Ого, вы что, и вправду ссорились?
Фан Цзэжуй тут же поспешил отпереться:
— Ничего мы не ссорились.
Дедушка поинтересовался:
— Из-за чего же тогда ругались?
Словно потеряв с Фан Цзэжуем прежнее взаимопонимание, Дин Минси выдал всю правду прямо:
— Я сказал другому человеку, что у меня есть объект тайной страсти, а он расстроился.
Фан Цзэжуй наморщил нос:
— ...Ничего подобного!
Дедушка покивал:
— Ну раз ты так отреагировал, неудивительно, что он обиделся.
— А вы помните, как вы ходили в детский сад? — Дедушка зачерпнул ложкой фрикадельку, прищурил глаза, выуживая из памяти старые воспоминания, и посмотрел на Фан Цзэжуя. — В садике тогда устраивали какой-то утренник, и в вашей старшей группе ставили сценку. По плану ты должен был играть короля, а А-Мяо — принца.
Фан Цзэжуй попытался прервать рассказ:
— Ой, какие вкусные сегодня фрикадельки...
Попытка провалилась, и дедушка продолжил:
— Короче говоря, на репетиции ты увидел, что принц будет танцевать с принцессой, и поднял в садике такой скандал с ревом! — дедушка даже изобразил это в лицах. — «Дин Минсюй не смеет танцевать с другими!» — а у самого еще зубов не хватало, слова шепелявил.
Фан Цзэжуй закатил глаза до самого неба:
— ...
Дин Минси расхохотался так, что у него глаза сощурились в щелочки. Фан Цзэжуй попытался пнуть его под столом по голени — совсем легко, едва касаясь — но тут кошка ласково мяукнула и обвила его ногу хвостом.
Дедушка продолжил:
— С самых малых лет норовил забрать А-Мяо себе безраздельно! Дошло до того, что воспитательница в конце концов психанула и сказала: хватит вам обоим играть роли, будете стоять на заднем плане в массовке.
Изначально обоим полагались маленькие корона и плащ — разница между королем и принцем заключалась лишь в том, что королю полагалось приклеить на лицо фальшивые усики, а в остальном оба выглядели весьма величественно. Но в итоге все эти атрибуты отобрали, а воспитательница выдала новые ободки с наклеенными картинками, которые раздали случайно. Фан Цзэжую досталась травинка, а Дин Минси — огонек.
Они оба встали позади вместе с прочими цветочками, деревцами и облачками, составив живые декорации спектакля. Единственное, что от них требовалось — это покачиваться в такт музыке.
Видимо, на репетициях их слишком часто окликали по ролям, так что прозвища Травочка и Огонек постепенно привязались к ним среди одноклассников и учителей и сохранились по сей день.
Фан Цзэжуй чувствовал несправедливость и решил возразить дедушке:
— Мяо вообще-то тоже плакал, между прочим!
Дин Минси ответил с абсолютно невозмутимым видом:
— А, да, было дело. Я тоже говорил, что не буду танцевать с принцессой.
Взгляд дедушки переместился на Дин Минси:
— А еще ты заявлял, что хочешь танцевать с королем, на что окружающие заметили, будто это противоречит приличиям... А твоя матушка Юйцин вообще рассмешила всех до смерти, заявив, что раз в постановке западная сказка, то соблюдать наши китайские правила приличия необязательно, и что такого в том, чтобы государь и подданный танцевали вместе?
Это было слишком давно, и оба уже с трудом помнили, что именно говорили тогда взрослые зеваки, к тому же в ту пору они вряд ли что-то смыслили в подобных разговорах. Сейчас же оставалось только развести руками. Фан Цзэжуй протянул:
— Еще хорошо, что ума хватило не заставить нас танцевать по-настоящему, иначе на что бы это было похоже?
Дин Минси молча слушал их перепалку, не вмешиваясь. Одним движением руки — пока Фан Цзэжуй увлеченно болтал с дедушкой — он по привычке забрал пустую пиалу и, наложив из термоса новую порцию жареного риса, вернул ее обратно Фан Цзэжую.
— Точно говорю, вы изначально должны были родиться близнецами, просто вас случайно занесло в животы к двум разным мамам, — дедушка опомнился, едва не забыв про самое главное — про сплетни. — Так у А-Мяо и вправду появился кто-то на примете? Впрочем, чего удивляться — моргнуть не успел, как вы вымахали, самое время завязывать романтику и познавать весну.
Фан Цзэжуй всполошился:
— Что за взрослые пошли, подначивают старшеклассников на всякие шашни!
Дедушка парировал:
— В мои-то годы...
— Стоп-стоп-стоп, дедушка, времена изменились. Сейчас в моде лозунг: сильна молодежь — силен и Китай! А чтобы молодежь была сильной, ей положено закалять сердце и изнурять плоть, следовать небесным принципам и искоренять человеческие страсти, отбросить все лишние мысли и предать забвению любые амурные дела, а учиться исключительно ради великого возрождения китайской нации! Только так можно стать надежной опорой общества... — Закончив тиражу, Фан Цзэжуй снова легонько пинул Дин Минси под столом — на этот раз удачно попал. — Чего ухмыляешься, чему радуешься? Слышал, товарищ Опора Общества?никакой ранней любви.
http://bllate.org/book/38523/4844721
Готово:
