Бессмертный почтенный Линчжоу уже много веков ни у кого не учился.
Впрочем, тысячу лет назад, когда он только переступил порог секты Сюаньмин, ходить на занятия ему все же доводилось. Правда, во внешнем ордене он пробыл всего несколько дней — старейшина пика Куньлань и его будущий наставник Юаньцин быстро забрали юношу к себе, положив начало его уединенному пути самосовершенствования. И все же те короткие уроки во внешнем круге оставили в его памяти неизгладимый след.
Оказавшись в ином мире и вновь примерив на себя роль ученика, он испытывал непривычное, даже слегка волнующее любопытство. Однако тот факт, что вести занятия должен был его даолань, партнер на пути самосовершенствования, окрашивал это любопытство в весьма сложные, двусмысленные тона.
У Шубонаня и Айгэвэня утренних занятий не намечалось. Изнуренные суровой военной подготовкой, они спали без задних ног, так что, когда Се Чанлю уходил, в общей гостиной общежития царила сонная тишина.
Он пришел на час раньше и, не ведая о негласных правилах курсантов военной академии, без тени сомнения занял самое приметное место — прямо по центру первого ряда.
Минут за десять до начала лекции в аудиторию лениво потянулись будущие пилоты боевых мехов. Стоило им переступить порог и завидеть одинокую фигуру впереди, как они испуганно замирали, судорожно втягивая воздух, а затем, пригнувшись, торопливо проскальзывали на самые дальние ряды.
Еще до занятий первокурсники успели навести справки о крутом нраве Хэпэйси и её манере преподавать. Навлекать на себя гнев генерала никто не желал, а потому лезть на передовую дураков не нашлось. Теперь же у них появился еще один, куда более веский повод держаться подальше от первых рядов. Даже если бы Хэпэйси вздумал вызвать кого-то по списку, у него ничего бы не вышло.
Ведь впереди сидел сам Се Чанлю — единственный самец на всем курсе пилотирования мехов, да к тому же законный Достопочтенный супруг их сурового преподавателя.
В итоге вокруг Се Чанлю образовалась внушительная зона отчуждения: весь первый ряд и половина второго пустовали. Молодые зерги-самки предпочли проявить деликатность и оставили высокородному господину максимум личного пространства.
Се Чанлю никак на это не отреагировал — к уединению ему было не привыкать. Единственной помехой стал шумок, доносившийся с задних рядов. Студентки-самки увлеченно перешептывались, и в их приглушенном ропоте то и дело проскальзывали нотки крайнего возбуждения. С его феноменальным слухом разобрать их сплетни не составило бы труда, однако многовековая привычка уходить в себя позволила легко отсечь мирскую суету, сотворив вокруг оазис безмолвия.
Активировав терминал связи, он заглянул в учебник по курсу «Боевое применение ментальной энергии и управление мехами». Теоретическая часть оказалась на удивление скудной — лишь сухие базовые определения. Впрочем, на практических занятиях все зависело исключительно от мастерства наставника.
Прошлой ночью Система спасения злодеев 3055 во всех красках расписала ему боевую мощь Хэпэйси. Неудивительно, ведь по сюжету книги этот грозный генерал-лейтенант сумела подчинить себе Армию изгнанников и едва не прибрать к рукам всю Империю Селейн. Будучи редчайшим боевым зергом класса 2S, Хэпэйси обладала колоссальным опытом. Для желторотых первокурсников учиться у такого мастера было невероятной удачей.
Каждая техника, которую преподавала Хэпэйси, была закалена в огне реальных сражений.
Бегло пролистав страницы, Се Чанлю перевел взгляд на настенные часы. Стрелка неумолимо приближалась к назначенному часу, но преподавателя все еще не было видно. Наконец раздался резкий, дребезжащий звонок, и одновременно с ним у двери послышались легкие, уверенные шаги.
Се Чанлю повернул голову. Хэпэйси вальяжно вошла в аудиторию, небрежно перекинув через плечо парадный китель. Его тяжелый армейский сапог опустился на порог ровно в ту секунду, когда затих звонок. Секунда в секунду. Ни мгновением раньше, ни мгновением позже.
Красноволосый генерал швырнула китель на кафедру и небрежным жестом потянула за воротник тонкой форменной рубашки. Две верхние пуговицы были расстегнуты, галстука не наблюдалось и в помине. Подобные строгие аксессуары вообще плохо сочетались с его бунтарским характером — даже если его и заставляли надевать удавку галстука, тот неизменно болтался на шее свободным узлом.
Глядя на этот беспорядок, Се Чанлю непроизвольно нахмурился. Слишком уж сильна была его тяга к гармонии и безупречности.
Хэпэйси небрежным жестом откинул назад длинные пламенные пряди, оперся ладонями о кафедру и, даже не глядя на притихших курсантов, лениво бросил:
— Идеальный расчет, ни секунды опоздания.
Он сделал короткую паузу и продолжил:
— Меньше лишних слов. Я ваш преподаватель по боевому применению ментальной энергии и управлению мехами. Зовут меня Хэпэйси, я представляю Третий военный округ...
Договорить он не успел. Подняв глаза, генерал наткнулся на прямой, пронзительно-черный взгляд.
Хэпэйси удивленно моргнул.
"Проклятье!" — мысленно чертыхнулся красноволосый воитель.
Заметив, как едва заметно сошлись к переносице брови Се Чанлю, он тут же потерял былую расслабленность. Спина его невольно выпрямилась, а развязная поза сменилась образцовой строевой стойкой.
Его руки сами собой потянулись к расстегнутому воротнику. Прежде чем разум успел осознать содеянное, пальцы послушно загнали строптивые пуговицы в петли, застегнув рубашку до самого верха.
Первокурсники уставились на него с глупым, детским недоумением, не упустив ни одной детали этой мгновенной метаморфозы.
Кто-то из курсантов не выдержал и тихонько фыркнул.
Хэпэйси слегка склонил голову набок. Смятение от внезапной встречи с Се Чанлю мгновенно улетучилось, уступив место привычной ироничной уверенности. Он окинул аудиторию многозначительным взглядом, с удовольствием наблюдая за тем, как притихшие юнцы густо багровеют от напряжения, пытаясь сдержать смех.
Лишь Се Чанлю оставался невозмутим, а морщинка на его лбу наконец разгладилась.
Снова расстегивать воротник теперь казалось глупым. Хэпэйси пришлось смириться со строгим, застегнутым на все пуговицы видом.
— В общем, в этом семестре за ваши успехи отвечаю я, — продолжил он ровным голосом. — Для начала устроим небольшую перекличку и ответим на вопросы. Спрашивайте, если что-то непонятно.
Разумеется, безупречная выправка совершенно не вязалась с его вольным характером. Стоило генералу простоять так пару минут, как он вновь обмяк, принял привычную ленивую позу и, словно невзначай, потянул руку к шее, ухитрившись тайком расстегнуть верхнюю пуговицу.
Се Чанлю, сидевший прямо перед ним, без труда заметил эти детские уловки и лишь беззвучно, с легким вздохом, покачал головой. Впрочем, хмуриться он больше не стал.
Притаившаяся в глубинах его сознания Система 3055 долго наблюдала за этой сценой и втайне удивлялась покладистости своего подопечного. Ей всегда казалось, что Бессмертный почтенный — кремень, муж несгибаемых принципов. Теперь же его принципиальность вызывала смутные сомнения.
Впрочем, в одном Система не ошибалась: у Се Чанлю действительно имелись правила. Вот только устанавливал их он сам, и с общепринятыми нормами они совпадали крайне редко.
Курсанты, страшась дурной славы генерала Хэпэйси, не решались задавать каверзные вопросы. Все расспросы касались исключительно учебной программы: объема практических занятий, системы оценок, посещаемости и зачетов.
Несмотря на свой разболтанный вид, Хэпэйси отвечал обстоятельно и серьезно. Вот только его взгляд больше ни разу не скользнул в сторону первого ряда — он упорно и старательно избегал смотреть на супруга.
— Последний вопрос, и начнем, — красноволосый генерал лениво пошевелил пальцем, обводя взглядом притихшую аудиторию.
Когда его взор мимоходом задел бесстрастное лицо Се Чанлю, былая неловкость окончательно улетучилась. В самом деле, почему он должен робеть? Сейчас Се Чанлю — всего лишь его студент, так с какой стати преподавателю робеть перед подчиненным?
Осознав эту простую истину, Хэпэйси заметно приободрился. Он расправил плечи, уставился прямо на Се Чанлю и с вкрадчивой усмешкой спросил:
— Быть может, у многоуважаемого господина-самца есть ко мне вопросы?
Се Чанлю уловил в его хитром прищуре явное намерение подшутить и молча покачал головой. Посчитав это не слишком вежливым, он ровным тоном добавил:
— Вопросов нет.
Раз уж судьба поменяла их ролями, следовало выказать наставнику должное почтение. Пусть даже этот наставник еще вчера разделял с ним ложе как его законный супруг.
Хэпэйси задорно вскинул бровь и объявил:
— Отлично, тогда перейдем к теории. Разберем основы.
Для первого занятия он не планировал практические бои — сперва следовало заложить фундамент, без которого лезть в кабину меха было чистой воды самоубийством. Вот только представления боевого генерала о «простых основах» разительно отличались от того, что ожидали услышать наивные первокурсники.
— В общем, делаете вот так, ловите легкое ощущение сжатия внутри, и ментальная энергия послушно стабилизируется, — Хэпэйси сделал неопределенный жест руками, словно пытался поймать невидимый мяч.
Курсанты дружно застыли с каменными лицами.
Те, кто еще полчаса назад предвкушал великие откровения от героя войны, теперь хлопали глазами, не зная, смеяться им или плакать. Серьезность и авторитет генерала оказались лишь ширмой, за которой скрывался вопиющий педагогический хаос.
— Неужели непонятно объяснил? Вот ведь беда, — Хэпэйси озадаченно почесал затылок, глядя на их вытянувшиеся лица.
— Господин преподаватель... — несмело подал голос один из курсантов, робко поднимая руку. — А можно... чуть менее образно? Нам немного трудно уловить суть.
В самом деле, кто способен расшифровать эти шаманские пассы?
— Да это вы просто недотепы, — без тени смущения отрезал Хэпэйси. Он вновь лениво взмахнул ладонями, пытаясь изобразить траекторию движения духовных потоков. — Соберите волю в кулак, загляните в чертоги разума и проложите ментальный вектор. Выпустите силу наружу — точно так же, как вставляете энергоблок в гравикар.
Умение правильно распределять ментальные потоки, концентрировать их для ментального удара и синхронизироваться со сложнейшими нейросистемами боевых машин — вот то, ради чего юнцы проливали пот в академии. Любая оплошность в реальном бою стоила жизни. Мало кто рождался со врожденным талантом безупречного контроля, для того и существовали тренировки.
Но сколько бы Хэпэйси ни бился, пытаясь растолковать науку на пальцах, аудитория продолжала смотреть на него с непрошибаемым недоумением. Генерал утомленно вздохнул.
Его взгляд хищно заскользил по рядам. Атмосфера мгновенно накалилась — опытные курсанты знали, что этот прищур предвещает неминуемый вызов к доске.
Се Чанлю сидел идеально прямо. Воротничок его форменной куртки был застегнут на все пуговицы до единой. И хотя день выдался не слишком жарким, в душной аудитории без кондиционера дышалось тяжело. Однако на бледном лице юноши не выступило ни единой капли пота. Плотно пригнанные обшлага, безупречные складки и холодное, отрешенное выражение лица — весь его облик дышал строгим, почти пуританским благородством, являя собой разительный контраст с растрепанным и расхристанным Хэпэйси.
Глядя на эту глухую застегнутую броню, Хэпэйси невольно вспомнил, что тело его супруга всегда оставалось прохладным на ощупь.
"Почтенный, кажется, генерал замышляет неладное. Он смотрит прямо на вас!" — испуганно пискнула в сознании Система 3055.
Хоть она и была бесплотным искусственным разумом, этот кошачий, заговорщический прищур Хэпэйси заставлял ее виртуальные микросхемы трепетать от страха.
— Курсант Се Чанлю, — Хэпэйси предсказуемо озвучил свой выбор.
Се Чанлю спокойно поднял на него глаза.
— Все ли вам ясно из моих объяснений? — красноволосый воитель оперся локтями о стол и подался вперед.
В вырезе его расстегнутой рубашки мелькнула ровная линия белой ключицы.
Се Чанлю скользнул взглядом по его смеющимся пепельно-серым глазам и ответил предельно лаконично:
— Да, вполне.
За его спиной пронесся едва слышный гул. На лицах молодых курсанток отразилась неописуемая гамма чувств: от жгучей зависти и изумления до искреннего трепета.
Усмешка Хэпэйси стала еще шире.
— В таком случае не соизволит ли глубокоуважаемый господин продемонстрировать свои успехи наглядно?
Он прекрасно знал, на какие струны нужно нажать. Се Чанлю с его старомодным понятием о долге и дисциплине ни за что не стал бы препираться с преподавателем на глазах у всех.
Се Чанлю молча поднялся из-за парты и направился к кафедре. Темные волосы, глубокий взгляд, точеные черты лица и абсолютное, невозмутимое спокойствие — он приковывал к себе взоры, точно редчайший драгоценный камень. Студенты завороженно смотрели на его высокую, стройную фигуру. По меркам изнеженных, хрупких самцов его рост казался невероятным, что повергало будущих пилотов в благоговейный трепет.
И пускай все они зачитывались сетевыми сплетнями, смакуя описания «хрупкого и беззащитного» господина Се Чанлю, реальность превосходила любые слухи. Самые нетерпеливые уже вовсю строчили сообщения приятелям под партами, делясь свежими кадрами.
Хэпэйси деланно кашлянул в кулак и громко произнес:
— Прошу вас, покажите пример остальным. Хм...
Огляделся по сторонам в поисках хоть какого-нибудь наглядного пособия и, не найдя ничего подходящего, просто указал пальцем на окно:
— Попробуйте открыть вон ту створку силой мысли. Постарайтесь ощутить, как энергия концентрируется в глубине вашего ментального ядра...
Генерал замер плечом к плечу с Се Чанлю, напустив на себя вид образцового и заботливого наставника.
Се Чанлю одарил его коротким многозначительным взглядом и легким движением чистой духовной силы распахнул тяжелую оконную раму.
Хэпэйси тут же всплеснул руками и театрально, с преувеличенным восторгом воскликнул:
— Невероятно! Какая поразительная мощь, господин Се! Просто великолепно!
Звучало это точь-в-точь как похвала воспитателя в детском саду, восторженно хвалящего малыша за то, что тот наконец-то донес ложку до рта без потерь.
Се Чанлю промолчал.
У курсантов на задних рядах нервно задергались уголки губ. Смеяться над высокородным самцом было верхом неприличия, поэтому бедные зерги из последних сил сдерживали хохот, отчего их лица приобрели свирепый и диковатый вид. Система 3055 в сознании Се Чанлю уже беспардонно заливалась жизнерадостным смехом.
За окнами учебного корпуса высились пышные, раскидистые деревья Лому. Руководство Императорской военной академии Селейн строго следило за парковой зоной, так что исполины пребывали в превосходном здравии, щедро даруя тень изнывающим от летнего зноя кадетам. Достойные, величественные деревья.
Увы, увлеченные забавной сценой курсанты не заметили, как на стволе ближайшего к окну дерева Лому побежала глубокая трещина.
Но Се Чанлю ее заметил.
Раздался оглушительный треск. Ствол дерева подкосился, и огромная крона с шумом рухнула на землю, взметнув тучу сухих листьев и пыли.
Смех в аудитории мгновенно смолк. Потрясенные курсанты уставились на поверженного гиганта, а затем, с расширенными от ужаса глазами, медленно перевели взгляды на одиноко стоявшего у кафедры Се Чанлю.
Хэпэйси перевел взгляд с рухнувшего великана на невозмутимого Се Чанлю и осторожно поинтересовался:
— Скажите, господин Се... это дерево вам чем-то лично досадило?
Се Чанлю хранил гробовое молчание, его лицо оставалось холодным, как лед.
Генерал еще раз глянул на безвинно павшего исполина, дернул уголком рта и, не выдержав, звонко расхохотался.
Се Чанлю одарил его выразительным взглядом.
Хэпэйси тут же кашлянул, спешно напустил на себя строгий вид и затих.
http://bllate.org/book/38509/5178489
Готово: