В комнате воцарилась глубокая тишина, нарушаемая лишь затихающим шорохом дождя за окном.
Колебался неверный свет лампы. На губах всё ещё теплилось мимолётное, почти невесомое прикосновение. Се Чанлю застыл, лишившись всякой способности реагировать.
Его бледные уши медленно заливала пунцовая краска.
За тысячу с лишним лет жизни это был его первый поцелуй. Пусть случайный, едва ощутимый, словно мимолётное касание лапок стрекозы к зеркальной глади пруда, он поверг бессмертного старейшину в глубокое смятение. На его обычно безучастном лице отразилась целая буря эмоций.
Виновник же этого недоразумения, окончательно лишившись рассудка, приоткрыл затуманенные, влажные глаза. Словно выброшенная на берег рыба, жаждущая живительной прохлады, он отчаянно тянулся к Се Чанлю. Холодная, морозная аура заклинателя была для него лучшим, самым желанным феромоном.
Рука Се Чанлю, державшая Хэпэйси за затылок, дрогнула. Он хотел было повторить дневной трюк — лишить офицера чувств точным ударом, а затем ввести супрессант.
Но рыжеволосый цичун не дал ему такой возможности.
— Чанлю... — хрипло, содрогаясь всем телом, выдохнул Хэпэйси.
Горячие руки, обвившие шею заклинателя, потянули его на постель. Ладонь Хэпэйси скользнула по лопатке Се Чанлю, а следом на его веки и брови посыпались суматошные, нежные поцелуи.
Этот натиск был настолько стремительным и непрерывным, что Се Чанлю, и без того оцепеневевший после первого прикосновения к губам, окончательно растерялся. Он лежал неподвижно, не зная, как реагировать.
Ледяная аура бессмертного, казалось, вернула Хэпэйси крупицу рассудка. Он тихо, раз за разом повторял его имя, преданно прижимаясь горящей щекой к шее заклинателя.
— Хэпэйси, приди в себя, — негромко позвал Се Чанлю.
— Я... я всё понимаю... — глухо отозвался тот, не отрывая лица от его шеи. — Но ничего не могу с собой поделать. Пожалуйста... давай просто так полежим. Обними меня, хорошо?
Се Чанлю промолчал. Хриплый, умоляющий шёпот Хэпэйси у самого уха развеял его мимолётное замешательство. Рука, уже занесённая для удара, замерла. После долгого, напряжённого молчания он опустил её и неловко приобнял цичуна за талию.
Хэпэйси был высок и статен — как, впрочем, и все военные цичуны, хотя на фоне коллег он казался довольно стройным. И всё же сейчас он отчаянно пытался сжаться, словно желая полностью раствориться в объятиях Се Чанлю.
Эструс разгорался, и тело Хэпэйси буквально пылало. Прохладная кожа Се Чанлю, чья температура из-за духовных практик всегда оставалась ниже человеческой, дарила спасительное облегчение. Цичун льнул к нему всем существом, обвивая руками и ногами, словно лоза.
Се Чанлю лежал на боку, застыв прямо и неподвижно, будто бесчувственное бревно, и послушно терпел, пока его Главный супруг устраивался поудобнее. Свою ладонь он чинно держал на бедре Хэпэйси, не позволяя пальцам даже шевельнуться.
Однако Хэпэйси, устав от столь безучастного к себе отношения, в какой-то момент не выдержал. Напитавшись живительной прохладой, он решительно приподнялся и навис над заклинателем, упираясь руками в матрас.
Их дыхание смешалось в тесном пространстве. Се Чанлю спокойно смотрел в его затуманенные, налитые кровью светло-серые глаза.
— Что такое? — спросил он.
— Не знаю... — растерянно пробормотал Хэпэйси. — Я не знаю...
Он сидел на Се Чанлю верхом, чувствуя, как слабеет поясница. Инсектоидные узоры на его шее, напоминающие изящные снежинки, пылали багровым цветом, источая невыносимый жар и увлекая его в пучину непреодолимого вожделения.
Сильная рука Се Чанлю всё ещё лежала на его талии, не позволяя откинуться назад. Ощущение крепкого предплечья сквозь тонкую ткань пижамы заставило Хэпэйси вздрогнуть, едва не потеряв равновесие.
В глубине души что-то непрестанно зудело, раздувая пожар, в котором с треском рушились последние преграды самоконтроля. Это не шло ни в какое сравнение с его прошлыми эструсами. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного. Этот раз был особенным.
Пижама промокла от пота и неприятно липла к телу. Крупные капли катились по изящной линии шеи, скрываясь под воротником.
Се Чанлю продолжал лежать с абсолютно бесстрастным лицом. То, что он позволил Хэпэйси оседлать себя и елозить сверху, уже было пределом его уступок.
Его ладонь намокла от чужого пота. Домашняя одежда, которую он ещё днём привёл в порядок Техникой очищения, теперь пропиталась влагой, и это липкое ощущение на бёдрах доставляло заклинателю явный дискомфорт.
Убрав с лица Хэпэйси намокшие пряди, Се Чанлю слегка нахмурился.
— Хэпэйси, ты весь мокрый.
Уши Хэпэйси вспыхнули пунцовым. Едва вернувшийся самоконтроль вновь разлетелся вдребезги от этих простых слов. Он уткнулся лбом в грудь Се Чанлю, крепко сжав пальцами его воротник. В его глухом голосе послышались слёзы:
— Прости...
Цичун мелко дрожал. Се Чанлю плохо понимал, что с ним происходит, но сообразил, что нужно повторить то, что он делал на закате. Он неловко прижал вздрагивающее тело к себе, даря Хэпэйси простое, лишённое всякого подтекста объятие.
Но Хэпэйси задрожал ещё сильнее.
«?»
Се Чанлю искренне не понимал здешних обычаев. Поцелуй нёс в себе предельно ясное намерение, его значение было легко постичь. Но объятия таили слишком много скрытых смыслов. Бессмертный не понимал, почему один и тот же жест вызывает у Хэпэйси столь разную реакцию.
Поколебавшись, он принялся неумело похлопывать партнёра по спине. В далёком прошлом он видел, как мать утихомиривала капризничающего младшего брата. Возможно, Хэпэйси это тоже поможет.
Но дрожь так и не утихла. Се Чанлю тихо вздохнул и спросил:
— Где супрессант?
Не поднимая головы, рыжеволосый офицер дрожащей рукой указал на тумбочку у кровати.
— Второй ящик...
Лёгким движением руки Се Чанлю с помощью духовной силы приоткрыл дверцу тумбочки. Извлёк шприц-ампулу с препаратом и негромко предупредил:
— Прошу прощения за вольность.
Его ладонь скользнула под пижамную куртку Хэпэйси, приподнимая ткань, и он аккуратно ввёл иглу чуть ниже лопатки.
Хэпэйси пользовался исключительно сильнодействующими препаратами, да и присутствие Се Чанлю благотворно влияло на его состояние, поэтому жар эструса начал стремительно спадать.
Накатила волна непреодолимой усталости. Едва лекарство подействовало, изнурённый цичун заснул прямо на груди у заклинателя.
Обнаружив себя в роли живой подушки, Бессмертный почтенный Линчжоу обречённо вздохнул. Он применил к обоим Технику очищения, убрал липкий пот, после чего потянул на себя одеяло и укрыл им спину Хэпэйси.
Так он и лежал всю ночь — чинно, не шевелясь, позволяя супругу использовать себя вместо мягкой игрушки.
Посреди ночи Хэпэйси забеспокоился, на его лице отразилась безотчётная тревога. Се Чанлю, дремавший вполуха, тут же открыл глаза и привычным жестом похлопал его по спине, убаюкивая.
— Спи, — негромко шепнул он.
Все невидимые иглы Хэпэйси мгновенно пригладились, тревога растаяла без следа, и он послушно провалился в глубокий сон.
Ночь прошла спокойно.
Хэпэйси проснулся в полном замешательстве. Сонный разум отказывался соображать. На автомате он потянулся за терминалом, но его пальцы наткнулись на что-то тёплое и упругое.
Помотав головой, он с ужасом осознал, что крепко сжимает плечо Се Чанлю.
Хэпэйси оцепенел.
Се Чанлю открыл глаза и встретился с ним взглядом. Хэпэйси выдавил неловкую улыбку:
— Достопочтенный супруг, доброе утро.
— Уже день, — Се Чанлю перевёл взгляд на окно. Плотные шторы едва сдерживали напор ярких солнечных лучей.
— Да? Надо же... ха-ха-ха, — нервно рассмеялся Хэпэйси, поспешно скатываясь с постели и отсаживаясь подальше.
Из-за того что он всю ночь пролежал в одном положении, его тело затекло. При попытке подняться мышцы пронзила такая резкая боль, что он едва удержал лицо, силясь не застонать.
Се Чанлю невозмутимо сел и спросил:
— Твой... период гона прошёл?
Эструс у цичунов случался дважды в год и длился пару дней. Се Чанлю смутно представлял все тонкости физиологии местных жителей, поэтому решил уточнить.
Хэпэйси моргнул.
— Да, всё в порядке.
Сжигавшее его изнутри пламя окончательно утихло. В его ментальном море царила благодатная тишина. Остатки морозной ауры Се Чанлю укутывали его разум, даруя абсолютный покой. Хэпэйси даже показалось, что его контроль над ментальной силой стал намного тоньше и точнее.
Он виновато посмотрел на заклинателя:
— Прости, что доставил тебе столько хлопот этой ночью.
Пролежать всю ночь под весом взрослого цичуна — удовольствие сомнительное. Се Чанлю наверняка глаз не сомкнул.
— Пустяки, — отозвался Се Чанлю. — Раз тебе лучше, я вернусь в академию.
Хэпэйси, внешне ничем не выдавая своего смущения, кивнул:
— Я тебя подвезу.
Спуская ноги с кровати, он повернулся к супругу спиной, и в этот миг его лицо исказилось от дикой боли в затёкшей пояснице.
Се Чанлю вышел в гостиную первым. Вес Хэпэйси, пусть и тренированного военного, для мастера культивации не значил ровным счётом ничего — его движения оставались безупречно лёгкими.
Пока Хэпэйси привёл себя в порядок и переоделся, стрелки часов перевалили за полдень. Приоткрыв дверь ванной, он с зажатой в зубах резинкой для волос невнятно пробормотал:
— Достопочтенный супруг, пойдём пообедаем?
Непослушная алая грива теперь шелковистым водопадом струилась по спине, а чёрная рубашка была выглажена идеально, без единой складки. Он перехватил волосы резинкой, стягивая их в высокий хвост. Выглядел он безупречно и даже чуточку щегольски.
Се Чанлю принимал пищу лишь накануне вечером и сейчас голода не испытывал. Его тело не нуждалось в обычной еде, в отличие от цичуна, которому требовалось полноценное трёхразовое питание. Впрочем, заклинателю было всё равно, так что он согласился составить супругу компанию.
Они спустились в небольшое заведение у дома, которое Хэпэйси давно облюбовал в качестве личной столовой.
Система спасения злодеев 3055, благочестиво отключившаяся на ночь из соображений конфиденциальности, наконец активировалась. Едва включившись, она залилась восторженным хихиканьем, а затем выдала целую тираду бессмысленной болтовни. В конце концов, уставившись на спину идущего впереди Хэпэйси, система заговорщически прошептала:
"Ваше Высокопреподобие, а Хэпэйси что, путает лево и право?"
Она с любопытством наблюдала за тем, как бравый офицер забавно ковыляет, выбрасывая вперёд одноимённые руку и ногу.
Се Чанлю едва заметно хмыкнул в ответ.
За обедом, не желая вызывать лишних расспросов, он положил себе на тарелку совсем немного еды — чисто символически, чтобы не обидеть хозяина.
— Тебе этого хватит? — обеспокоенно спросил Хэпэйси.
Се Чанлю лишь молча кивнул в ответ.
Он давно прошёл стадию инаниции — полного отказа от земной пищи. Плотские удовольствия его не прельщали, а еда служила лишь данью вежливости.
Когда они подошли к кассе, хозяин заведения, хорошо знакомый с Хэпэйси, робко поинтересовался:
— Господин остался недоволен кухней?
— Надо же, — усмехнулся Хэпэйси. — Ты же у нас гордый шеф-повар, у которого девиз: «Жри что дают или проваливай». С каких пор тебя волнует мнение самцов?
— Не равняй всех под одну гребёнку, — хмыкнул трактирщик. — Если этот господин рассердится, мою лавочку прикроют на следующий же день.
— Не переживай, у него ангельский характер. Всё вкусно, просто он не голоден, — небрежно бросил Хэпэйси, прикладывая персональный терминал к сканеру оплаты.
Владелец, будучи женатым цичуном, с пониманием улыбнулся:
— И то верно. Повезло тебе, Хэпэйси. Береги его.
Поскольку Хэпэйси обедал здесь постоянно, хозяин знал о его непростых, болезненных отношениях с господином Оусиэрдэ. Теперь же, когда рыжеволосый офицер заговаривал о своём новом Достопочтенном супруге, в его голосе сквозила лёгкость, которой раньше и в помине не было. Трактирщик искренне радовался за постоянного гостя: то, что этот загадочный черноволосый самец снизошёл до совместного обеда в дешёвой забегаловке, уже говорило о многом.
— Да, мне действительно повезло, — согласился Хэпэйси и, махнув на прощание рукой, направился к выходу: — Бывай.
Во второй половине дня его ждали в штабе. Из-за диверсии Армии изгнанников период гона начался раньше срока, протекал на редкость тяжело и привёл его прямиком в изолятор Ассоциации защиты самцов, сорвав все графики. Официальный рапорт о выполненном задании пришлось отложить, и теперь следовало исправить это упущение.
Доставив Се Чанлю до ворот Императорской военной академии Селейн, он тепло попрощался и уехал. Перед стартом он шутливо отдал честь — жест вышел картинным и самую малость кокетливым.
Се Чанлю лишь молча кивнул в ответ, не до конца понимая ужимки здешней молодёжи, и неторопливо зашагал в сторону общежития.
Курс молодого бойца завершился как раз к выходным. Посвятив субботу заботе о супруге в период эструса, Се Чанлю вернулся в кампус в разгар всеобщего отдыха.
В гостиной Айгэвэнь и Шубонань увлечённо смотрели голографический фильм. Индустрия развлечений у зергов не отличалась изысканностью, но и совсем скучной её назвать было нельзя — сериалов и кино хватало с избытком, а некоторые самцы даже делали успешную карьеру в шоу-бизнесе.
Юноши настолько погрузились в сюжет, что даже не заметили, как открылась и закрылась входная дверь. Лишь когда Се Чанлю бесшумной тенью скользнул мимо них по направлению к своей комнате, Шубонань наконец оторвался от экрана.
— О, Се Чанлю! Ты как обычно, спозаранку, — удивлённо протянул розоволосый юноша.
К тому, что их сосед упорно игнорирует увольнительные и возвращается строго по расписанию, они уже успели привыкнуть.
Айгэвэнь поставил фильм на паузу и отложил пакет со снеками:
— Ты в порядке?
Присмотревшись к Се Чанлю, он отметил его безупречную осанку, твёрдый шаг и полное отсутствие той изнуряющей слабости, которая обычно преследовала самцов после ночи с изнывающим от гона партнёром.
«А, точно, совсем забыл, что он у нас из другого теста», — мысленно усмехнулся Айгэвэнь.
— Завтра ведь первый день занятий? — лениво поинтересовался развалившийся на ковре Шубонань.
— Кажется, да, — отозвался Айгэвэнь.
Повернувшись к Се Чанлю, он добавил:
— Расписание уже должно быть в сети, проверь терминал. Программа у пилотов боевых мехов дикая, но тебе, думаю, это раз плюнуть.
В этот момент Шубонань попытался стащить у друга чипсы, за что немедленно получил по рукам. Потирая ушибленное место, он беззаботно бросил:
— Кстати, у первого курса меховодов лекции вроде бы читает сам Хэпэйси. Мой младший брат тоже поступил на этот поток, он упоминал его имя в списке преподавателей.
Стоило фразе прозвучать, как оба приятеля синхронно уставились на Се Чанлю.
— Что-то не так? — спокойно спросил Се Чанлю, опустив на них взгляд.
— Ну ты даёшь, друг, — с непередаваемым выражением лица протянул Шубонань. — Сначала твой Главный супруг командует тобой на плацу, а теперь будет гонять на лекциях. Вот уж повезло так повезло!
Уж Хэпэйси-то точно не станет заваливать на экзамене собственного Достопочтенного супруга.
Хоть Се Чанлю и обладал феноменальной физической подготовкой, учебный план пилотов был настолько суров, что даже выносливые цичуны порой выбивались из сил. Практические вылеты, зачистки диких секторов, межвузовские турниры — всё это шло в общий зачёт, и риск завалить сессию оставался крайне высоким. Иметь в наставниках собственного супруга означало получить надёжную страховку от пересдач и угрозы отчисления.
[Системное уведомление: Получена сетка занятий]
[Дисциплина: «Ментальное противоборство и пилотирование боевых мехов»]
[Преподаватель: генерал-лейтенант Хэпэйси]
Хэпэйси, несмотря на высокую должность заместителя начальника штаба Третьего военного округа, числился в штате академии и в мирное время исправно читал лекции. Последние годы на границах Империи было относительно спокойно: крупных конфликтов не предвидилось, а зачистки мутировавших зверей носили рутинный характер. Это позволяло ему совмещать службу с преподавательской деятельностью.
Взглянув на честные, но глуповатые лица своих соседей, Се Чанлю каким-то чудом догадался, о чём они думают.
— Я не стану пользоваться поблажками, — отрезал он.
Что именно он имел в виду, оба юноши поняли без лишних слов. Се Чанлю оставался верен своим принципам, непреклонно оберегая внутренние границы дозволенного.
Шубонань и Айгэвэнь, один из которых изучал литературу зергов, а второй — их историю, обречённо вздохнули. Диплом Императорской военной академии Селейн никому не давался даром, даже привилегированным самцам.
Се Чанлю активировал наручный терминал, где перед глазами всплыла вкладка, заботливо открытая Системой спасения злодеев 3055. В графе дисциплины «Ментальное противоборство и пилотирование боевых мехов» под логотипом курса было выведено имя его преподавателя: «Хэпэйси».
На душе у Бессмертного почтенного Линчжоу впервые за долгое время стало необъяснимо неспокойно.
http://bllate.org/book/38509/5177543
Готово: