Атмосфера в больничной палате была, мягко говоря, натянутой.
По крайней мере, именно так казалось Хэпэйси.
Оусиэрдэ полулежал, откинувшись на подушки в изголовье койки. Его лицо всё ещё сохраняло болезненную бледность, но тёмно-зелёные глаза неотрывно, с непреклонным ожиданием сверлили Хэпэйси. В этом взгляде читалось требование, не допускающее возражений.
Оусиэрдэ уже несколько раз помещали в регенерационную капсулу, однако чиновники из Ассоциации защиты самцов и лечащие врачи всё равно не находили себе места от беспокойства. Ему наложили свежие повязки и то и дело назначали новые обследования.
Стоявшие вокруг самки и а-инсектоиды провожали Хэпэйси взглядами — кто с завистью, кто с ледяным равнодушием, а кто и с нескрываемой злостью. Однако вслух никто не произнёс ни слова.
Все ждали его решения.
Ладони Хэпэйси взмокли от холодного пота. Нынешняя сцена казалась ему кошмаром, который он проживал уже в тысячный раз: эти полные тяжелого давления взгляды, заставляющие его сделать «правильный» выбор.
Хэпэйси был боевым инсектоидом, удостоенным внимания самца ранга A — редким счастливчиком, которому судьба преподнесла щедрый подарок.
Большинство самок-инсектоидов за всю свою жизнь не получали шанса на сопряжение, и в моменты ментального бунта им оставалось лишь медленно сходить с ума без квалифицированной помощи.
Для боевых инсектоидов эта участь была особенно мучительной: если вовремя не купировать вспышку ментального хаоса, исход всегда один — смерть.
Оусиэрдэ являлся одним из немногих высокоранговых самцов Империи, и его согласие на сопряжение было бесценным даром. Хэпэйси обязан был согласиться.
Ну и что с того, что у него уже был партнёр по распределению? Какая-то безвестная особь ранга C не шла ни в какое сравнение с самцом ранга A. На весах судьбы прежний союз не весил ничего.
К тому же все знали, как безумно Хэпэйси любил Оусиэрдэ. Он растоптал собственную гордость, выставил себя на посмешище перед всей Империей — и всё ради одной лишь мимолётной улыбки, ради крохи внимания со стороны своего кумира.
Сейчас, под перекрёстным огнём завистливых, выжидающих и ревнивых глаз, он должен был зайтись в восторге от предложения Оусиэрдэ. Должен был изобразить растерянность, смешанную с благоговейным ликованием.
Но Хэпэйси чувствовал лишь невидимую удавку, которая с каждым мгновением всё туже затягивалась на его шее. Удушающий страх парализовал разум.
Душа словно отделилась от тела. Губы генерала дрогнули — он отчаянно пытался выдавить из себя отказ.
Однако, встретившись взглядом с тёмно-зелёными глазами Оусиэрдэ, он понял, что онемел.
Ему оставалось только подчиниться.
Светло-серые зрачки Хэпэйси испуганно сузились, заметались, но в конце концов подёрнулись дымкой фальшивой покорности.
Услышав долгожданные слова, Хэпэйси послушно открыл рот, чтобы произнести то, чего от него так ждал Оусиэрдэ:
— Господин Оусиэрдэ, для меня это величайшая ч...
Договорить он не успел — в дверь палаты настойчиво постучали.
Слова застыли на губах генерала. Все присутствующие как по команде повернули головы к двери.
Оусиэрдэ недовольно нахмурился и метнул раздражённый взгляд на президента Ассоциации, Бакэра.
В ту же секунду Хэпэйси уловил едва заметное, но до боли знакомое дуновение чужой ауры.
Навязанный восторг мгновенно испарился. Невидимая удавка, сдавливавшая горло, лопнула, освобождая его из ледяного плена удушья. Он жадно глотнул воздух, словно утопающий, выбравшийся на берег.
Он медленно обернулся.
В дверях стоял Се Чанлю.
Это был не мираж.
Чёрные глаза юноши, обычно скрытые под низко надвинутым козырьком кепки, смотрели на него с абсолютным, безмятежным спокойствием. Этот взгляд напоминал гладь ночного моря, озарённого призрачным светом далёкой луны.
Штиль.
В палате воцарилась гробовая тишина.
Бакэр насупился:
— Где охрана? Какого чёрта сюда пускают посторонних? Цэньнань!
При его окрике из-за спины Се Чанлю боязливо показался вице-президент Цэньнань. На его лице читалось крайнее замешательство.
В этот миг всё вокруг словно замерло, подчиняясь невидимому щелчку. Фальшивое ликование, витавшее в воздухе, бесследно растворилось.
Се Чанлю возник в палате подобно неучтённой переменной, мгновенно спутавшей все карты и направившей предрешённый финал по совершенно иному руслу.
— Чёрные волосы, чёрные глаза...
— Неужели это тот самый?..
По палате прошелестел приглушённый шёпот. Взоры чиновников Ассоциации так и метались между Се Чанлю, Хэпэйси и Оусиэрдэ, пытаясь уловить суть происходящего.
Система спасения злодеев 3055, наблюдавшая за сценой, от страха боялась даже пикнуть.
Методы, которыми Бессмертный почтенный Линчжоу решал поставленные задачи, раз за разом повергали её в священный трепет. Это было за гранью всякой логики!
Среди этой вязкой, недоумённой тишины Оусиэрдэ слабо приподнялся на постели:
— Вы... кто?
Се Чанлю не удостоил его ответом. Окинув раненого коротким равнодушным взглядом, словно выполняя скучную формальность, он круто развернулся и зашагал к выходу.
Он уходил так же внезапно, как и появился, словно действительно заглянул на секунду просто «проведать больного».
Окружающие застыли в полном замешательстве, не решаясь преградить ему путь.
И лишь в глазах Хэпэйси, который в эту секунду осознал нечто важное, вспыхнул живой, ликующий огонёк.
Резко повернувшись к Оусиэрдэ, рыжеволосый генерал заговорил быстро, словно боясь растерять внезапно обретённую решимость:
— Господин Оусиэрдэ, прошу меня простить. — Он глубоко вздохнул и твёрдо закончил: — Я не могу... принять ваше предложение о сопряжении.
— У меня уже есть партнёр.
Бросив эти слова, он со всех ног бросился вон из палаты, надеясь нагнать Се Чанлю.
В комнате повисла оглушительная тишина. Оусиэрдэ остался лежать с искажённым от унижения лицом, окружённый остолбеневшими чиновниками и онемевшей охраной.
В сознании Се Чанлю раздался бесстрастный металлический голос:
[Задание второе: «Помешать Хэпэйси навестить больного» — выполнено]
[Скрытое условие: «Не допустить согласия Хэпэйси на сопряжение» — выполнено]
[Идёт начисление награды...]
Тут же по меридианам Се Чанлю разлилось приятное тепло — ещё три процента его прежней духовной мощи вернулись в истощённое тело.
«О боже, почтенный Линчжоу! — радостно заверещала 3055. — Там действительно было скрытое условие! Вы гений!»
Складывалось ощущение, что таинственная инстанция, раздававшая задания, и эта пищащая у него в голове недотёпа принадлежали к совершенно разным мирам. Их уровень интеллекта и манера общения с Се Чанлю различались как небо и земля.
Поэтому бессмертный давно взял за правило обращать внимание лишь на сухие системные уведомления, изредка пропуская мимо ушей болтовню 3055.
И уж точно сейчас её восторги были абсолютно лишними.
Он подошёл к лифтовому холлу и нажал кнопку вызова. В этот момент за его спиной послышался торопливый, звонкий перестук армейских сапог.
Едва створки лифта разошлись, Се Чанлю шагнул внутрь и потянулся к кнопке закрытия дверей. Однако в последний момент в кабину ураганом влетел рыжеволосый генерал.
— Добрый вечер, господин Се Чанлю, — шутливо козырнул Хэпэйси, небрежным жестом взъерошив свои огненные пряди. На его губах играла весёлая, открытая улыбка.
В ней не осталось и следа от той фальши и натужного ликования, что секунду назад душили его в больничной палате. Это было искреннее, облегчённое счастье.
Се Чанлю смерил его холодным взглядом и вновь отвернулся, уставившись на закрывшиеся двери.
Яркие, как всполохи пожара, волосы генерала так и сияли в неоновом свете лифта, словно каждая прядь была соткана из чистого пламени.
Се Чанлю слегка нахмурился и перевёл взгляд на светящееся табло над дверью, отсчитывающее этажи.
— Какими судьбами господин Се оказался в госпитале в столь поздний час? — нарушил молчание Хэпэйси. Его взгляд, цепкий и изучающий, скользнул по фигуре юноши.
Как бы генерал ни старался придать своему тону небрежность, в его глазах отчётливо читался неприкрытый, почти хищный интерес.
В ответ Се Чанлю наградил его ледяным, многозначительным безмолвием.
Однако Хэпэйси это ничуть не смутило. Он продолжил как ни в чём ни бывало:
— Решили подлечиться? Хм, сомневаюсь, что ради этого стоило подниматься в закрытое отделение стационара.
— Пришли навестить друга? Но, насколько мне известно, круг вашего общения, господин Се, пока весьма... ограничен.
Сам задавал вопросы — и сам же их отметал.
В конце концов он мягко подался вперёд, сокращая дистанцию, и, заглядывая Се Чанлю прямо в глаза, вкрадчиво спросил:
— Неужели... вы пришли ради меня?
Се Чанлю слегка отклонил голову назад, увеличивая расстояние между ними. С высоты своего невозмутимого спокойствия он опустил взгляд на это яркое лицо, в чертах которого сейчас причудливо смешались лукавство, подозрительность и затаённое любопытство.
Наконец разомкнув губы, бессмертный обронил лишь одно сухое слово:
— Позвольте.
Двери лифта с тихим шипением разошлись. Кабина достигла вестибюля первого этажа.
Целью Се Чанлю было исключительно выполнение поручения Системы. Теперь, когда дело сделано, он намеревался покинуть госпиталь без лишних разговоров и задержек.
Однако Хэпэйси, ведомый одному ему известными мыслями, шёл следом. Первоначальная враждебность в его поведении уступила место живому интересу.
Се Чанлю не было дела до внезапно проснувшегося любопытства генерала. Посильнее натянув козырёк кепки, он быстрым шагом направился в сторону остановочного терминала.
Но Хэпэйси окликнул его, заставив притормозить.
— Господин Се, позвольте мне вас подвезти, — весело предложил рыжеволосый генерал, покачивая на пальце связку ключей от флаера.
Се Чанлю бросил короткий взгляд на поблёскивающий металл и отрезал:
— Не нужно.
Хэпэйси ничуть не обиделся. Напротив, его улыбка стала ещё шире и лучезарнее.
— Господин Се Чанлю, — официально, с нарочитой серьёзностью произнёс он, слегка прокашлявшись.
У Се Чанлю невольно дрогнуло веко. Он слишком хорошо помнил, какими неприятностями для него оборачивались прошлые разы, когда этот наглец напускал на себя подобный вид.
— Согласно уставу Императорской военной академии Селейн, кадетам первого курса строжайше запрещено покидать территорию учебного заведения во время прохождения начальной военной подготовки. Любая отлучка требует официального рапорта и письменного разрешения руководства, которое по возвращении надлежит сдать дежурному офицеру.
Хэпэйси цитировал свод правил неторопливо, смакуя каждое слово. Заметив, что лицо Се Чанлю осталось непроницаемым, он улыбнулся ещё слаще.
— И где же, позвольте поинтересоваться, ваше увольнительное удостоверение?
Разумеется, у Се Чанлю, который покинул академию исключительно ради выполнения системного задания, никакого разрешения не было. Он ушёл в самоволку.
Генерал прищурился, откровенно забавляясь его молчанием:
— Неужели господин Се... просто перемахнул через забор?
Се Чанлю, который именно так и поступил:
—...
http://bllate.org/book/38509/5071208
Готово:
