Семь малолетних сорванцов буквально облепили Сюй Исю. И хотя его физическое состояние уже пришло в норму, эта живая гирлянда показалась ему тяжестью, с трудом совместимой с жизнью.
Кое-как ссадив с плеч самых ретивых и спустив всех на пол, он жестом призвал малышей к порядку. Лишь утихомирив эту шумную ораву, Сюй Исю заметил, что у взрослых вытянулись лица. Гу Чэнь и вовсе выглядел мрачнее тучи.
Причина всеобщего смущения крылась в том, как именно дети называли Сюй Исю. Все присутствующие знали предысторию лаборатории. Эти малыши — младшему едва исполнилось четыре, старшему едва семь — провели там всю жизнь. И если бы исследователи не вдолбили им в головы это слово, дети никогда не стали бы звать его «чудовищем».
— Что произошло? — озадаченно спросил Сюй Исю.
— Ничего, — опередил остальных Гу Чэнь и незаметно предостерегающе повел рукой, призывая окружающих молчать.
Ни Сюй Исю, ни сами дети пока не понимали истинного значения слова «чудовище». Они радовались встрече, и Гу Чэнь не видел смысла омрачать этот редкий миг.
Раз Гу Чэнь сказал, что все в порядке, Сюй Исю не стал расспрашивать дальше. Повозившись с малышней еще немного, он наконец усадил их по местам, чтобы офицеры могли спокойно закончить оформление документов.
Процедура для самого Сюй Исю касалась лишь его зачисления на учебу и не занимала много времени. Детям же предстояло получить официальные документы и регистрацию, так что с ними возни выходило куда больше.
Загвоздка заключалась в том, что ребятишки мертвой хваткой вцепились в Сюй Исю. В его лице они видели единственную защиту и с глубоким недоверием оглядывали остальных взрослых.
Сотрудникам Детского управления, которые безуспешно пытались наладить с малышами контакт, от этой картины стало нескладно и тоскливо. Дождавшись паузы, один из них подошел к Сюй Исю и тихо попросил поехать с ними: дети чувствовали себя в абсолютной незащищенности.
Сюй Исю долго колебался, но в конце концов качнул головой:
— Нет, пожалуй. Я не смогу опекать их вечно. К тому же они вовсе не так глупы, как кажется.
Все видели, как тепло он относится к этим сиротам, поэтому его отказ застал присутствующих врасплох.
— Дело ведь в другом: почему они вас так панически боятся? — Сюй Исю уставился прямо на социальных работников, не считая нужным оправдывать свое решение. — Вы с ними что-то сделали?
После этих слов полицейские в участке стали коситься на представителей Детского управления с явным подозрением.
Те опешили и отчаянно замахали руками:
— Вы что! У нас в управлении вся территория под круглосуточным наблюдением, кроме раздевалок и туалетов. Никто бы не осмелился на подобное! — Желая обелить себя, чиновник пылко добавил: — Будь с нами что-то не так, разве стали бы мы звать вас с собой? Это же чистое самоубийство!
Остальным этот аргумент показался убедительным. Сюй Исю не мог со всей уверенностью судить о правдивости слов соцработника, но по реакциям окружающих понял, что им верят.
Сюй Исю и сам склонялся к тому, что эти люди чисты. Все находившиеся в комнате вызывали у него внутреннее ощущение тепла — они искренне желали ему добра.
Однако и враждебность детей не была наигранной.
Сюй Исю сознавал лимиты своего чутья: эмоциональный резонанс позволял ему улавливать лишь то, что адресовано лично ему. Исключением прошел разве что недавний случай на нижнем этаже, когда девица дошла до точки и дышала такой сжигающей яростью, что не почувствовать это было невозможно. В обычной же обстановке чужой негатив к третьим лицам ускользал от него.
Приветливость к нему еще не делала человека святым — Сюй Исю отлично это усвоил. Яркий тому пример — Сюй Яо: в редкие моменты даже ее присутствие приносило ему умиротворение.
Сюй Исю не любил гадать на кофейной гуще и не считал, что с детьми нельзя говорить на равных. Если взрослые чисты, значит, причину страха знают сами малыши. И проще всего спросить у них напрямую.
Младшие еще толком не умели связно излагать мысли, поэтому за всех ответил старший мальчик:
— Они врут.
— Сказали, будто все исследователи сдохли и нам больше ничего не грозит... Наврали! Они с ними заодно! — заикаясь от волнения, с трудом выдавливал из себя мальчишка.
— Почему ты так решил? — серьезно спросил Сюй Исю.
— Они тоже режут нашу кожу и мясо! Заставляют глотать таблетки, ставят уколы! Всё то же самое, всё то же самое! И халаты у них тоже белые!
Сюй Исю перевел недоверчивый взгляд на сотрудников соцслужбы.
Те опешили от столь неожиданного обвинения, после чего кинулись оправдываться:
— Но это же для обследования и лечения! Обычные медицинские процедуры! Как сделать анализы без забора крови?!
— После взрыва дети находились в ужасном состоянии, им жизненно необходима была терапия и капельницы! — Делегат Детского управления чувствовал себя без вины виноватым. Вспомнив о насущном, он горестно вздохнул: — У одного малыша вывихнут и деформирован сустав, через пару дней операцию делать нужно... Как же теперь быть-то?
Сюй Исю хлопнул ресницами. Он уловил, что сотрудник не оставляет попыток завлечь его с собой, а потому проигнорировал эту наигранную печаль и повернулся к ребятам:
— Они не врут.
Он не стал приказывать им подчиниться — просто констатировал факт. Как строить отношения со взрослыми дальше, пусть решает каждый из них. Навязывать свое мнение Сюй Исю не собирался.
Дети в той или иной мере знали об особых способностях Сюй Исю, потому его словам поверили безоговорочно. Покорно кивнув вслед за старшим, они один за другим забормотали:
— Поняли...
Выслушав их согласный хор, Сюй Исю обратился к соцработникам:
— Физические показатели этих ребят не ниже ранга BB, а у И2113 духовная сила и вовсе достигает ранга S. Они мало разговаривают, но прекрасно понимают каждое ваше слово и действие. Заранее объясняйте им, что именно собираетесь делать, и дайте возможность решать самим.
— Но младшему всего четыре года! — сомневаясь, возразил представитель управления.
— Четыре года — это немало, — ровным тоном отрезал Сюй Исю. — В условиях лаборатории он считается взрослым.
Чиновникам нечего было возразить. Очевидно, их привычные стандарты не годились для детей, выросших в столь адских условиях. Возможно, стоит прислушаться к совету.
— Поняли. Мы сделаем всё возможное, чтобы позаботиться о них.
Завершив все формальности, обе группы попрощались на крыльце полицейского участка. Сотрудники управления опасались, что малыши устроят истерику и начнут требовать своего «монстра», но те проявили удивительное послушание: тихо попрощались с Сюй Исю и чинно расселись по местам в служебном аэромобиле. Контраст по сравнению с тем, как они вели себя по приезде, выходил разительный.
Проводив взглядом взмывшую в небо машину Детского управления, Сюй Исю и Гу Чэнь поднялись на борт своего аэромобиля.
— Я-то думал, они поднимут бунт и ни в какую не захотят с тобой расставаться, — непринужденно заметил Гу Чэнь, когда они заняли места.
— В лаборатории каждый сидел в отдельном боксе. К разлуке им не привыкать. А буянили они лишь потому, что почувствовали: эти взрослые дают им слабину. В лаборатории они были шелковыми, — в лице Сюй Исю появилось облегчение. Сделав короткую паузу, он посмотрел на Гу Чэня: — Кстати... То прозвище, которым меня звали дети... С ним что-то не так?
http://bllate.org/book/38504/5132087
Готово: