— Ч-что ты сказал? — мать едва не поперхнулась, не веря собственным ушам.
— А при чём тут я и проигрыш моего братца? — Ци Ян вальяжно развалился на диване. В уголках его прищуренных глаз застыло абсолютное равнодушие.
— Ты как с матерью разговариваешь?! — моментально взвилась та. — Вы же родные братья! Семья должна помогать друг другу!
— «Заботиться»? Это ты так называешь момент, когда выставила меня на улицу до того, как мне исполнилось восемнадцать? — Ци Ян небрежно бросил телефон на журнальный столик и щёлкнул зажигалкой.
На том конце провода притихли. Мысленно прокляв неблагодарную тварь сотню раз, женщина опустила взгляд на младшего сына, мёртвой хваткой вцепившегося в её колени.
Ци Юэ, весь в соплях и слезах, тряс мать за руку:
— Мам, мамочка, умоли его! Умоляй! У этого гада точно есть деньги!
Он ведь наводил справки: этот ублюдок в семнадцать сбежал в Страну H выкаблучиваться на сцене в составе какой-то идольской группы — бабки у него водятся!
— Умоляй его! — запричитал паршивец, и голос его сорвался на фальцет. — Если я не отдам пятьсот тысяч, они же мне руки отрубят!
Сердце матери разрывалось от жалости к беспомощному младшему сыну. Вытерев слёзы, она запричитала в трубку:
— Ян-ян, ты слышишь?! Если мы не найдём деньги, твоему брату отрубят руки... Мать же не от хорошей жизни к тебе пришла, у меня просто нет другого выхода!
Ци Ян лишь холодно и насмешливо вскинул бровь:
— Ну и пусть рубят. Обе сразу, так даже лучше. А ещё лучше — подрезать ему сухожилия на ногах, чтобы лежал пластом и больше подсесть на азартные игры не мог.
Фраза прозвучала буднично и легко, будто шутка. Но у матери от этих слов перехватило дыхание. Она знала: этот выродок не шутит. Она пресмыкалась перед ним, а он мало того что не оценил, так ещё и родного брата проклял!
Ци Ян затянулся, выдохнул густое сизое облако и бросил:
— Ещё что-то? Если нет, я отключаюсь.
— Дрянь неблагодарная! Зря я вообще на тебя надеялась! Паскуда, забыл, из чьего чрева вылез?! Да чтоб тебе...
Ци Ян сбросил вызов. В комнате снова воцарилась тишина. Лишь тогда он перевёл взгляд на экран телевизора, работавшего без звука.
Крутили рекламу часов. Закат заливал пляж густым золотом. В салоне роскошного авто сидел мужчина, небрежно положив на открытое окно жилистую руку с отчётливо проступающими венами. Солнечный луч скользнул по циферблату, заставив строгие чёрные часы выглядеть ослепительно дорого.
Камера поднялась к породистому, безупречному лицу. Ци Ян глубоко затянулся, расстёгнул ремень и, приспустив брюки, усмехнулся:
«А ты, я смотрю, отлично устроился...»
Пятьсот тысяч юаней — сумма, из-за которой можно с ума сойти. За столько лет скитаний у него за душой набралось едва ли две сотни тысяч.
Мысли о деньгах не давали заснуть до самого утра. Промаявшись всю ночь, Ци Ян позволил себе поваляться и выполз из-под одеяла только к девяти. Сгрёб с пола и выкинул в ведро смятые бумажные салфетки, после чего поплёлся в ванную.
Сбрил щетину, до которой давно не доходили руки, вымыл лохматую шевелюру и натянул более-менее приличные вещи. У самой двери замер перед ростовым зеркалом, покрытым пыльным налетом.
Окинул взглядом собственное отражение — раскосые, выразительные глаза, яркие губы — и хмыкнул:
— А что, вполне себе человек.
***
Встречу с режиссёром Паном они назначили в кофейне возле университетского городка на десять утра. Ци Ян пришёл к девяти тридцати, полагая, что явился с запасом, однако Старый Толстяк Пан уже сидел на месте.
В заведении раздался приглушённый девичий писк и сдавленные смешки. Режиссёр Пан, подперев подбородок рукой, даже не повернул головы — в шоу-бизнесе он насмотрелся на красавцев всех мастей и на подобные вздохи давно не обращал внимания.
Вдруг за его столик опустился молодой человек в полосатой черно-белой рубашке.
— Занято, — буркнул Пан, не глядя.
— Не думал, режиссёр, что вы опередите меня, — раздался вальяжный голос.
Заказывая себе кофе, незнакомец непринуждённо подал знак официанту:
— Нам латте. И сахара побольше.
Голос показался Пану смутно знакомым.
Режиссёр Пан удивлённо вскинул глаза — и обомлел. Перед ним сидел породистый, невероятно привлекательный парень. В его чертах сквозило что-то знакомое, но мозг режиссёра выдал сбой:
— О-о! Босс Ци?! Вы... чего так рано?
Ци Ян усмехнулся:
— Да куда уж мне до вас.
Режиссёр Пан не мигая таращился на собеседника, тщетно пытаясь сопоставить этот образ со вчерашним зачуханным замухрышкой. Единственное, что их объединяло — лёгкие тёмные круги под глазами от недосыпа. Но даже эта мелкая деталь не портила его: если не считать налёта усталости, парень выглядел эффектнее топовых айдолов в их лучшие годы. Напротив, эта небольшая человеческая изъянчивость лишь сбивала спесь и убирала холодную дистанцию.
У Пана аж губы задрожали в предвкушении. Затащи он такого красавчика в шоу — да один этот лик обеспечит бешеные рейтинги!
— Ну так что, Босс Ци? Поговорим о нашем проекте?
Официант принёс кофе. Ци Ян с улыбкой взял чашку и сделал глоток:
— Режиссёр Пан, контракт при вас?
— А как же! Конечно, с собой! Вы же сами предупредили, — Толстяк Пан суетливо выудил из портфеля бумаги.
Он положил экземпляр перед Ци Яном, а второй взял в руки и воодушевлённо запел:
— Наш проект — это новаторское шоу, отвечающее самым свежим трендам... Мы хотим исследовать глубины...
Пан даже закончить не успел. Ци Ян, не глядя, пролистнул документ до последней страницы и поставил размашистую подпись.
Щёлкнув колпачком ручки, он постучал длинными изящными пальцами по столешнице:
— Режиссёр Пан, а когда я смогу получить гонорар?
— Босс Ци... вы даже условия читать не будете? — Режиссёр Пан проглотил приготовленную тираду. Брюхо у него было солидное, влезло без труда, но изумлению не было предела. Судя по прошлым встречам, он ждал упорного сопротивления и выторговывания условий. А тот взял и подписал! Он что, вообще не боится, что его в рабство продадут?
Ци Ян, словно прочитав его мысли, вальяжно откинулся на спинку стула:
— Вы и сами знаете моё положение: за душой ни гроша, терять мне нечего. Это обычная сделка. К чему лишняя головная боль?
Сказать-то он сказал, но дураком не был. С чего бы какому-то известному режиссёру бегать за обычным парнем с улицы? Впрочем, брать с него всё равно нечего, кроме физиономии. А если уж торговать лицом — то за хорошие деньги.
Пан уловил подтекст и торопливо замахал руками:
— Ну что вы, что вы! У нас абсолютно легальное, серьёзное шоу. Раз уж вы проявляете такое доверие, то и мы не останемся в долгу.
Он с улыбкой скользнул взглядом по реквизитам счёта в контракте и набрал ассистента.
Не прошло и трёх минут, как на телефон Ци Яна пришло уведомление от банка:
[На ваш счёт зачислено 200 000 юаней]
Получив своё, Ци Ян сбавил тон и вежливо произнёс:
— В период подготовки к съёмкам я в вашем полном распоряжении. Обращайтесь по любому поводу.
— Отлично, вот и славно! — Пан расплылся в довольной ухмылке. — Может, пообедаем вместе, Босс Ци?
— Не выйдет, — Ци Ян поправил воротник и расстёгнул пару верхних пуговиц. — Надо возвращаться в лавку, жарить курицу.
Он легко усмехнулся:
— Суровые будни.
— Да-да, разумеется! Работа прежде всего, — махал ему вслед Пан.
Проводя взглядом удаляющуюся подтянутую фигуру, режиссёр тяжело и облегчённо вздохнул:
— Эх, нелёгкая это работа...
Четыре дня мучений! Но этот крепкий орешек он всё-таки раскусил. Теперь на очереди второй — не менее упрямый.
Вытащив смартфон, Пан быстро набрал сообщение в мессенджере:
[Режиссёр Пан]: Учитель Гу, Ци Ян только что подписал контракт.
[Режиссёр Пан]: Когда вам будет удобно подъехать, чтобы обсудить детали вашего договора?
http://bllate.org/book/38485/4863587
Готово:
