Тан Чэнь бросил на него взгляд и, не церемонясь, взял чашку, сделав медленный глоток. Хотя он и жил жизнью, едва ли отличавшейся от участи внебрачного сына, всё же его быт был куда лучше, чем у обычных людей. В их кругах было принято считать чаепитие изысканным занятием, так что кое-что в этом он, разумеется, понимал.
Едва распробовав вкус, он поднял глаза на собеседника. В его взгляде читалось явное удивление, выражающее примерно следующее: «Ого, а я и не думал, что человек твоего уровня хоть что-то смыслит в искусстве чаепития».
Затем, приподняв бровь, он с неохотой выдавил из себя скупую похвалу:
— М-м, сойдет.
Е Чэн кивнул, принимая оценку, и уголки его губ привычно дрогнули в легкой улыбке.
Только теперь пришла очередь перейти к делу:
— У тебя вырос зуб мудрости, но растет он правильно, проблем с ним нет. А болит соседний зуб, пораженный кариесом.
Тан Чэнь невольно выпрямился, подался вперед и спросил:
— Зуб мудрости потом будет болеть?
— Если вырастет криво или не сможет прорезаться — тогда будет.
Тан Чэнь нахмурился и небрежно бросил:
— Тогда удаляй.
Е Чэн, однако, не поддержал эту идею:
— Ты сейчас молод и не чувствуешь этого, но в старости зубы мудрости очень пригодятся. Они могут стать опорой для зубных протезов и помогут распределить жевательную нагрузку.
Тан Чэнь не удержался и скривился:
— Зубные протезы... — он снова метнул взгляд на собеседника. — Так ты удалишь или нет?
— Не удалю, — без колебаний отказал Е Чэн.
— Ха, деньги тебе предлагают заработать, а ты отказываешься?
— Я врач и несу за тебя ответственность. Как я могу просто так взять и вырвать здоровый зуб?
Тан Чэнь замер, пораженный его принципиальностью. В этом было что-то странное и неожиданное. Он раздраженно взъерошил волосы и проворчал:
— ...Ну и скука. В конце концов, я найду другого врача.
— Хорошо.
Тан Чэнь вскинул брови:
— Теперь не отговариваешь?
Е Чэн улыбнулся и ответил как нечто само собой разумеющееся:
— Это же твой выбор.
Характер у этого бунтующего подростка был такой: если ты просишь его сделать одно, он обязательно поступит наоборот. Скажешь идти на восток — он пойдет на запад, лишь бы поспорить.
Тан Чэнь словно сглотнул досаду, взял чашку и снова отпил чаю, молчаливо соглашаясь с решением Е Чэна.
Е Чэн улыбнулся:
— Тогда приступим к лечению.
Пришлось снова ложиться в стоматологическое кресло.
Когда зажужжал бормашина, лицо Тан Чэня стало еще мрачнее. Как только инструмент оказался во рту, он сжал кулаки и невольно вздрогнул.
Е Чэн замер. Его мягкие глаза, выглядывавшие из-за маски, смотрели на него с нескрываемым беспокойством:
— Очень больно?
Тан Чэнь остро почувствовал, что его презирают. У него на виске дернулась жилка, и он невнятно буркнул:
— Не больно!
Е Чэн прищурился, и его голос прозвучал мягко:
— Если боишься, просто закрой глаза.
От этого стало еще противнее.
Человек перед ним с чуть приподнятыми уголками глаз мастерски изображал строгого, воздержанного врача. Но, судя по досье, на деле всё было совсем иначе: характер у него был невероятно коварный и расчетливый.
К тому же, хотя говорил он мягко, действовал решительно, без колебаний: быстро, точно и жестко.
Тан Чэнь дернул бровью, мечтая дать ему в глаз.
Спустя двадцать минут первая процедура наконец завершилась. Тан Чэнь сел, прополоскал рот и скривился, явно демонстрируя свое недовольство.
Е Чэн снял перчатки и маску, тихо посмеиваясь. Казалось, он в отличном настроении. Он не забыл напомнить:
— Нужно будет прийти еще три раза, в последний раз поставим постоянную пломбу. Жду тебя через неделю.
Тан Чэнь нетерпеливо кивнул, показывая, что услышал.
— Если возникнут сомнения насчет зуба мудрости, тоже можешь прийти ко мне, проверим, не начал ли он расти криво.
— ...Ага.
— Кстати, как тебя зовут? Заполни форму, я запишу ход лечения.
Тан Чэнь взял бланк, быстро что-то накарябал и бросил бумагу обратно Е Чэну. Тот опустил взгляд: размашистый, дерзкий почерк, немного небрежный — прямо под стать владельцу.
— Двадцать пять лет? — с удивлением переспросил Е Чэн.
Тан Чэнь тут же сверкнул на него глазами.
Е Чэн покачал головой:
— Ничего, просто не ожидал. Выглядишь иначе.
— Ты что имеешь в виду?!
— М-м... просто у тебя лицо довольно юное. Это комплимент. — Словно поглаживая домашнего питомца, Е Чэн добавил эту фразу специально для него.
Малолетний бунтарь недовольно фыркнул.
— Зрелый человек не будет постоянно переживать из-за того, что выглядит слишком молодо.
Это была провокация, но она сработала. По крайней мере, Тан Чэнь больше не мог зацикливаться на своей детской внешности и перевел тему:
— Сколько я должен за прием?
Е Чэн улыбнулся:
— Рассчитаемся, когда придешь ставить пломбу. Не волнуйся, у меня разумные цены, почти как в больнице.
Тан Чэнь небрежно кивнул, махнул рукой и, не оглядываясь, вышел.
Он сел за руль, но не спешил заводить машину. Вместо этого он постучал пальцами по рулю, о чем-то задумался, достал телефон и сделал звонок, проговорив с собеседником несколько минут.
Он использовал свои связи, чтобы повысить Ли Ю в должности. Как только тот будет занят, у него вряд ли останется время на походы по барам. Оригинал, пытаясь завоевать симпатию Ли Ю, специально создавал ему проблемы, а потом выступал спасителем, но у Тан Чэня таких мыслей не было. Напротив, это было истинной заботой о Ли Ю. Когда чувства не улажены должным образом, они становятся большой обузой.
Ли Ю, возможно, о чем-то догадался, потому что на следующий день позвонил, чтобы поблагодарить и пригласить на ужин. Тан Чэнь не нашел причин для отказа и согласился.
Придя в ресторан, он легко узнал Ли Ю, которого прежде никогда не видел. Хотя внешность того не была выдающейся, от него исходило редкое ощущение мягкости и спокойствия, словно от весеннего ветерка — находиться рядом с ним было очень приятно.
Разговор за столом шел легко, ужин прошел весьма приятно. Даже Тан Чэнь вынужден был признать, что Ли Ю — отличный человек: мягкий, внимательный, умеющий учитывать чувства других. Неудивительно, что он легко располагал к себе людей, не говоря уже о таком жаждущем любви бунтующем подростке, каким был оригинал.
После ужина они попрощались и поднялись из-за стола. Именно в этот момент Тан Чэнь обнаружил серьезную проблему. Когда они заходили в ресторан, Ли Ю сидел, и этого было не заметить, но теперь, стоя рядом... он оказался на несколько сантиметров выше Тан Чэня!
Неудивительно, что в гардеробе оригинала почти вся обувь была на платформе. А он-то думал, что оригинал просто хотел казаться выше... Кто бы мог подумать, что всё из-за того, что он был ниже человека, который ему нравился... Это вызвало одновременно и жалость, и желание посмеяться.
Поскольку Тан Чэнь сегодня собирался погонять на машине, он надел удобные кроссовки, не обращая внимания на обувь с секретом. Сейчас его лицо выражало целую гамму чувств.
Ли Ю заметил неладное и обеспокоенно спросил:
— Что случилось? Тебе плохо?
Тан Чэнь поджал губы, невозмутимо махнул рукой:
— Ничего, у меня дела, я пойду.
— Хорошо, береги себя.
— ...Ага!
Тан Чэнь про себя подумал, что сейчас самое главное — больше контактировать с главным героем, а всякие стельки для роста — даже не вариант! Хотя с ними он больше соответствовал бы образу оригинала, самому Тан Чэню это было не нужно. Он не собирался лишаться своих длинных ног, которые так подходили злодею! Почему в первом же мире он оказался этим капризным мальчишкой!
Тан Чэнь с каменным лицом, сохраняя образ крутого бунтаря, вошел в стильный бар.
Согласно досье, Е Чэн иногда захаживал в этот гей-бар. Если ничего не изменится, сегодня он тоже должен появиться. Поэтому Тан Чэнь пришел заранее, заказал Кузнечика и, не спеша, потягивал его, скучающим взглядом оглядывая посетителей.
Допив, он попросил бармена сделать еще один коктейль, но на этот раз Летающего кузнечика, заменив сливки на водку.
Бармен удивленно посмотрел на него. Когда Тан Чэнь заказывал женственный коктейль, он не отреагировал, но теперь не удержался и посоветовал:
— От этого можно быстро опьянеть... — слово «малыш» чуть не сорвалось с его губ. Когда этот красивый юноша только вошел, его даже пытались не пустить, приняв за несовершеннолетнего, и он с мрачным видом предъявлял удостоверение.
Тан Чэнь, опершись локтями о стойку, поднял взгляд на бармена. Уголки его губ изогнулись в холодной усмешке. В свете ламп его глаза казались еще чернее и ярче, а взгляд был таким жгучим, что от него невозможно было укрыться.
— Думаешь, я не выпью?
Тон был вызывающим, а в конце прозвучала насмешливая нотка.
Бармен, поняв, что отговорить не удастся, смиренно принялся за работу.
Тан Чэнь тихо цокнул языком. Его вид подчеркивал юношеское упрямство. Закинув ногу на ногу, он слегка покачивал ею и полуприкрытыми глазами сканировал зал в поисках кого-то примечательного.
Вскоре коктейль был готов. Тан Чэнь сделал глоток: нежный, гладкий, прохладная мята в сочетании со сладостью какао — вкус был превосходным. Он довольно улыбнулся.
Тан Чэнь был очень хорош собой, молод. Под футболкой угадывалась стройная талия, ноги были прямыми и длинными, а высокомерное выражение лица вызывало у окружающих сильное желание покорить его. Многие уже положили на него глаз, но выжидали подходящего момента.
Наконец, кто-то не выдержал.
К нему подошел мужчина, выглядевший как типичный элитный профессионал. В его движениях сквозила уверенность, и на то были причины: внешность, фигура, аура — всё при нем.
Мужчина обаятельно улыбнулся, излучая тестостерон:
— Впервые здесь? Не возражаешь, если познакомимся? Меня зовут Линь.
Тан Чэнь взглянул на него, но не успел ничего ответить, как в баре поднялся небольшой переполох. Все взгляды устремились к дверям.
Разумеется, это пришел Е Чэн.
Когда он был в белом халате, от него исходила аура сдержанности, перед которой невозможно было устоять, но сейчас он выглядел еще более притягательно. Белая рубашка идеального кроя, воротник с изысканным узором, две верхние пуговицы расстегнуты, слегка растрепанные черные волосы, чуть приподнятые уголки глаз — всё в нем излучало свободную, дерзкую красоту.
Но Тан Чэнь лишь мельком взглянул на него. Как только их взгляды встретились, он тут же отвел глаза, опустил голову и сделал глоток из своего бокала, равнодушно бросив:
— Тан.
Мужчина, который пытался завязать разговор, на мгновение замер, не зная, что ответить, и лишь спустя время сказал:
— Понятно. Не возражаешь, если я буду называть тебя Сяо Тан?
— Возражаю. — Отказ последовал без колебаний.
Лицо мужчины окаменело. Хотя такие знакомства всегда были непростыми, он еще никогда не встречал человека, который так откровенно игнорировал бы его.
Конечно, он не собирался сдаваться и завел легкую беседу, надеясь расслабить парня, чтобы потом перейти в наступление.
Тан Чэнь не то чтобы совсем его игнорировал, но отвечал лишь для вида, чтобы поддержать разговор. Допив полбокала, он почувствовал, что напиток приелся. Цель на сегодня была достигнута, поэтому он поднялся и помахал мужчине:
— Я ухожу, до встречи.
Мужчина опешил. Он не ожидал, что тот уйдет так внезапно. Он инстинктивно хотел остановить его, но посчитал это ниже своего достоинства. Вместо этого он написал свой номер на салфетке и протянул Тан Чэню.
— Я пришел выпить, зачем мне твой номер телефона?
Тан Чэнь нахмурился, выражая полное недоумение и нетерпение.
Мужчина, похоже, не ожидал такого ответа:
— ...Ты вообще знаешь, что это за место?
— Бар, — Тан Чэнь без стеснения закатил глаза.
Мужчина всё понял. Раз тот не из их круга, значит, нельзя просто так втягивать его в это. Он улыбнулся:
— Конечно, бар. Но я бы посоветовал тебе сюда больше не приходить.
Тан Чэнь недовольно фыркнул:
— Хочу — прихожу! Ты кто такой, чтобы мне указывать?!
— Поверь мне, это место не для тебя. Есть много других баров, не обязательно выбирать именно этот, верно? — Поняв, что Тан Чэнь не понимает специфики этого места, мужчина посмотрел на него как на неразумного ребенка. Но это только еще больше его разозлило.
Тан Чэнь посмотрел на него с сомнением, но гнев уже взял верх. Он холодно фыркнул и, махнув рукой, покинул бар.
Мужчина с досадой улыбнулся и вернулся к своей компании:
— Заблудший малый, не из наших.
Кто-то вздохнул:
— Жаль.
Неподалеку от них за столиком сидел Е Чэн. Он всё слышал, усмехнулся, сделал глоток вина и вскоре тоже покинул бар. Некоторые были удивлены, что он ушел так рано.
На самом деле Тан Чэнь не ушел далеко. Не потому, что у него был план, а потому, что путь ему преградили.
Трое мужчин внезапно появились из темноты. Они смотрели на него сверху вниз, и, говоря прямо, выглядели они как полные отморозки.
Тот, что был посередине, кивнул:
— Это он.
Они окружили Тан Чэня, силой затащили в переулок и прижали к стене. Тан Чэнь решил подождать и посмотреть, чего они хотят.
Один из них достал камеру и скомандовал:
— Прижмите его к стене, боком, главное, чтобы лицо попало в кадр. Только так мы получим деньги.
Мужчина, удерживавший Тан Чэня, выкрутил ему руку и развернул спиной к стене.
Тан Чэнь притворился испуганным и разгневанным:
— Вы кто такие?! Что вы делаете?!
Мужчина с камерой лишь усмехнулся:
— Быстрее! Хочешь, чтобы нас кто-то заметил? Ближе, нужно выглядеть как любовники, положи его руку себе на шею.
— Босс... — замялся тот, что держал Тан Чэня. — Я не гей, мне противно прижиматься к нему.
— Если противно, делай быстрее, идиот! Или хочешь получить пинка?!
Мужчине ничего не оставалось, как приставить нож к поясу Тан Чэня:
— Слышал? Положи руку, или пущу кровь.
Тан Чэнь нахмурился, сдерживая гнев. Он был вынужден поднять голову и злобно сверкнуть глазами. Он выглядел так, будто вынужден подчиниться ради спасения жизни, но в голове у него уже созрел план. У оригинала были ужасные отношения с младшим братом, и это был верный способ испортить ему репутацию. Если эти фотографии с мужчиной попадут к отцу, это станет сокрушительным ударом. Возможно, отец полностью от него отвернется, чтобы спасти честь семьи.
Он опустил глаза, в которых блеснул холодный огонь, и действительно поднял руку, обнимая мужчину за шею. В голове он уже прокручивал сцену: резкий рывок, голова противника врезается в стену, удар коленом в пах, а затем, пока двое других приходят в себя, — бегство из переулка. Хотя тело было обычным, он долгое время был злодеем и знал, как действовать.
Губы мужчины коснулись его щеки, создавая видимость близости. Вспыхнула вспышка. Тан Чэнь напряг мышцы, готовясь к действию...
Вдруг раздался глухой звук падения, сдавленный крик, звук удара кулака. Державшего его мужчину отшвырнули в сторону, а затем с силой отпихнули к стене.
Тан Чэнь замер. Повернувшись, он снова увидел Е Чэна.
Тот, только что расправившись с тремя нападавшими, тяжело дышал, на его виске выступил пот, но он всё равно мягко спросил:
— С тобой всё в порядке?
Тан Чэнь, словно остолбенев от страха, лишь спустя время отвел взгляд и невнятно пробормотал:
— ...Всё нормально.
Затем он подошел к камере, вытащил карту памяти, разломил ее пополам, а саму камеру бросил на землю и растоптал, превратив в кучу мусора.
Выплескивая ярость, он сквозь зубы ругался. Казалось бы, зрелище не из приятных. Но Е Чэн не мог отвести глаз — парень казался ему невероятно живым и красивым: растрепанная одежда, открытые ключицы, бледная кожа, красные следы от пальцев на руках.
Особенно сейчас, когда он понял, что его спасли, а его бунтарская натура не позволяла искренне поблагодарить, он лишь неловко прикусил сухие губы и, упрямо нахмурившись, едва слышно буркнул:
— Ты... спасибо.
Сказав это, он словно выполнил тяжелейшую задачу, развернулся и быстро убежал.
На мгновение улыбка Е Чэна исчезла, взгляд стал глубоким и темным. Он проводил взглядом прямую, напряженную спину юноши, пока тот не исчез. Вдруг он вспомнил ту сцену в баре — своенравный, дерзкий, неукротимый... Ему невольно представилось, как этот парень становится мягким и послушным под ним, раскрывая свою уникальную красоту.
Улыбка Е Чэна стала шире, а затем он снова принял свой обычный мягкий вид.
— Открой рот пошире.
Тан Чэнь повиновался. Ему ввели анестезию, левая сторона рта онемела, боли почти не было, но от долгого сидения с открытым ртом устала челюсть.
Это был уже третий визит. Каждый раз Е Чэн был невероятно нежен, придраться было не к чему. К тому же, после случая в баре, отношение Тан Чэня смягчилось: если раньше он при каждой встрече язвил, то теперь лишь изредка фыркал, да и в целом вел себя послушнее.
Сквозь холодные перчатки Е Чэн коснулся его подбородка и мягко произнес:
— Поверни лицо немного ко мне.
Тан Чэнь не расслышал и вопросительно промычал.
Е Чэн слегка надавил на его лицо, поворачивая к себе. Хотя это было необходимо для лечения, их лица оказались так близко, что Тан Чэнь мог сосчитать его ресницы. Атмосфера вдруг стала двусмысленной.
Спустя некоторое время Е Чэн отстранился:
— Готово.
Тан Чэнь сел, прополоскал рот. Челюсть ныла, и он невольно потер её рукой.
Е Чэн заметил это боковым зрением, улыбнулся загадочной улыбкой и, проявив заботу, протянул ему салфетку:
— Вытрись. Рот болит? В следующий раз я буду быстрее.
Эти слова прозвучали достаточно двусмысленно, в них можно было прочесть много чего.
Тан Чэнь опустил взгляд, делая вид, что не понимает намека, и бросил на него холодный взгляд. За эти три сеанса этот «порядочный» врач полностью раскрыл свою коварную натуру. Его способность манипулировать разговором была первоклассной: он выуживал всё, что хотел услышать, при этом оставаясь невероятно нежным. Если бы оригинал встретил его с самого начала, то, скорее всего, давно бы попал в его сети.
Однако Тан Чэнь прекрасно знал, что Е Чэн вовсе не тот добрый и мягкий человек, каким хочет казаться. Он расчетлив и хладнокровен. Даже в сюжете, преследуя Ли Ю, он расставил тщательно продуманную сеть, наблюдая, как тот шаг за шагом заходит в ловушку, из которой невозможно выбраться.
А сейчас Тан Чэнь делал ровно то, что нужно — разжигал интерес Е Чэна, притворяясь юношей, который сам не осознает, что начал испытывать к нему симпатию.
http://bllate.org/book/38480/4831428
Готово:
