Остынет — и вкус уже будет не тот. Моему многолетнему кулинарному искусству нельзя позволять портить себе репутацию из-за таких мелочей!
В конце концов Айлоэн всё же сел за стол. Ощущение было удивительно странным, ведь это был первый раз, когда Айлоэн ужинал за общим столом. И хотя его психологическая стойкость была закалена превосходно, в этот момент на душе всё же заскреблось легкое волнение.
Особенно когда Айлоэн подцепил палочками кусочек еды, а Гу Чао уставился на него столь немигающим, нескрываемым взглядом, что у Айлоэна едва не затылок занемел.
— Ну как на вкус? — с ожиданием в голосе спросил Гу Чао, наблюдая, как Айлоэн жует.
— Господин-самец, очень вкусно, — искренне ответил Айлоэн, восхищенный от всего сердца, и даже сам не заметив, как потянулся за вторым кусочком.
Столкнувшись с похвалой Айлоэна, Гу Чао, будь у него хвост, наверняка задрал бы его до самых небес.
Заметив, что его господин-самец, похоже, остался доволен ответом, Айлоэн и сам не смог сдержать пробивавшееся на лицо удовольствие.
Его господин-самец казался совсем не похожим на остальных самцов. Айлоэн впервые почувствовал себя счастливым — счастливым оттого, что ему посчастливилось встретить это насекомое.
Вечером, приняв приглашение отца-самца, Гу Чао вместе с Айлоэном явился практически тютелька в тютельку к назначенному времени. Вообще-то Гу Чао сделал это намеренно: хотя информации об этом отце-самце было совсем немного, судя по тому, что прежний владелец тела предпочел бы терпеть лишения, лишь бы заранее начать самостоятельную жизнь, отношения между ними явно не задались. Скорее всего, они вообще были хуже воды и огня, поэтому Гу Чао нарочно заставил их немного подождать.
Стоило им только подойти к дверям, как из приоткрытой двери донесся едва слышный свист хлыста, рассекающего воздух — резкий и свирепый. За ним последовал громкий звук удара кожи о плоть, сопровождаемый сдавленным стоном.
Очевидно, прямо сейчас внутри вершилась расправа.
Брови Гу Чао нахмурились, лицо помрачнело. Нога, уже было занесшаяся, чтобы шагнуть внутрь дома, на мгновение замерла, а затем он отступил назад.
— Господин-самец, мы не войдем? — Айлоэн, разумеется, тоже расслышал шум изнутри. Но в его глазах — нет, пожалуй, в глазах всех инсектоидов без исключения — это было обычным делом, таким же привычным, как ежедневное питье воды.
Гу Чао хотел было покачать головой: ему совершенно не хотелось заходить туда, и он не желал присутствовать при подобном зрелище.
Увы, отказаться он не успел. Находившиеся за дверью, судя по всему, заметили движение снаружи, и мгновение спустя раздался голос мужчины средних лет:
— Это Гу Чао? Раз вернулся, так заходи. Или я, твой отец-самец, стал тебе настолько противен, что ты даже порог переступить не желаешь?
Гу Дун редко когда позволял себе напустить на себя вид отца-самца, полный собственного достоинства. Он отдавал приказы с видом какого-то владыки и получал от этого извращенное удовольствие, упиваясь собственной значимостью.
Раз их обнаружили, хочешь не хочешь, а входить придется.
Гу Чао постарался изобразить на лице улыбку и взял под руку стоявшего рядом Айлоэна.
— Похоже, придется войти, — с сожалением произнес Гу Чао, который с радостью постоял бы на улице еще немного.
Айлоэн кивнул. Его взгляд скользнул по руке Гу Чао, державшей его за локоть, и на его лице, до того лишенном всяких эмоций и застывшем в дежурной улыбке, промелькнула искра подлинного чувства.
Стоило открыть дверь, как в нос ударил густой запах крови. Оглядевшись, они увидели расположившегося на главном месте посреди комнаты тучного самца среднего возраста. В руке он держал окровавленный хлыст, с кончика которого на пол капали алые капли.
По обе стороны от него в два ряда на коленях замерли инсектоиды — среди них были и бескрылые самцы, и субсамцы. А в самом центре, припав к полу, распласталась какая-то фигура. На ее белой спине алели сплошные следы от ударов плетью, а позвоночник чуть выдавался вверх, образуя прекрасный изгиб тела.
Гу Чао признавал, что при виде этой картины улыбка окончательно сошла с его лица — даже фальшивую маску удержать не удалось.
Заметив Гу Чао, Гу Дун швырнул хлыст на пол и зычно приказал стоявшим на коленях:
— Не видите, что ли, гости пришли? Живо всё здесь убрать!
Следы крови мгновенно исчезли — их смахнули в считанные секунды, а затем распылили освежитель воздуха. Запах крови выветрился так быстро, будто ничего из только что увиденного здесь не происходило.
— Мой дорогой сынок, поздравляю тебя с приобретением главного супруга-самочки. Только вот твой главный супруг-самочка, кажется, совсем не знает правил.
С этими словами Гу Дун недобро покосился на стоявшего рядом Айлоэна.
Вступая в брак, главный супруг-самочка при встрече с отцом-самцом своего господина-самца был обязан опуститься на колени и внимательно выслушать наставления. При необходимости к нему даже могли применить телесное наказание в воспитательных целях, чтобы усмирить его нрав, после чего он окончательно переходил в подчинение новому роду.
И хотя у Айлоэна были парализованы ноги, он носил звание генерал-адмирала. Подобный инсектоид-военный, стоящий перед ним на коленях, доставлял Гу Дуну невероятное удовлетворение. Самцу из трущоб редко доводилось встречаться со знатью из числа военных инсектоидов, а уж унизить аристократа — об этом Гу Дун не мог и мечтать, и теперь в его глазах даже загорелся возбужденный огонек.
Глава 12
Айлоэн прекрасно видел, что творится в голове у этого глупого и самодовольного самца, и прекрасно понимал его мотивы: Гу Дун просто хотел унизить его ради собственного удовольствия.
Однако с горьким осознанием Айлоэн понял, что сегодня ему едва ли удастся избежать этого унижения.
Медленно разжав руку, обнимавшую Гу Чао, Айлоэн шаг за шагом прошел в центр зала. Оставив свой особый трость-посох в стороне, он опустился на колени ровно на то же место, где только что стоял другой инсектоид.
— Прошу отца-самца дать мне наставления.
А Гу Чао тем временем пребывал в полном ступоре. Он совершенно не понимал, с чего это Гу Дун заговорил о том, что его главный супруг-самочка не знает правил — Айлоэн всё это время тихо стоял рядом с ним, когда успел нарушить правила?
А в следующий миг он увидел, как Айлоэн опускается на колени посреди комнаты.
Да кто-нибудь объяснит мне, что тут вообще происходит? — Гу Чао растерялся. С чего это вдруг всё обернулось против Айлоэна?
Чертова Система, вылазь! Наблюдать за чужими драмама тоже надо в меру! — взревел про себя Гу Чао.
K9 неторопливо выплыло наружу, перебирая своими короткими лапками.
Никчемный хозяин, это послесвадебные наставления от старших, — лениво бросило K9, сэкономив даже на словах. Пожалуй, единственное, на что у него хватало усердия — это ругать самого хозяина, на этом пункте Система никогда не экономила.
Поподробнее, — скрипя зубами, повторил Гу Чао. Благодаря постоянной закалке Системой его терпение крепло с каждым днем.
В конце концов Система все же соизволила дать подробные пояснения, спешно восполнив пробелы в знаниях Гу Чао.
Выслушав объяснения, Гу Чао помрачнел пуще прежнего. Знал бы он, что его ждут такие заморочки — ни за что не поперся бы в эту дыру к этой мерзкой букашке.
Гу Чао перевел взгляд на стоявшего на коленях в центре зала Айлоэна. Тот опустил ресницы, на лице не отражалось никаких эмоций, и лишь побелевшие, судорожно сцепленные руки выдавали то сдерживаемое напряжение, что бушевало в нем в эту минуту.
http://bllate.org/book/38455/4825535
Готово:
