В мгновение, когда жизнь и смерть сошлись на волоске, Гу Циншэн выхватил саблю!
Какая бешеная, безудержная сила крылась в этом взмахе! Каким ослепительным оказался этот росчерк стали! Словно внезапный удар грома разорвал тишину, словно холодная луна рухнула с небес. Вспышка чистейшего света на миг затмила солнце, заставив поблекнуть саму землю.
Раздался резкий, чистый звон.
Лезвие ударило точно в цель. Гу Циншэн встретил налетающую тень лоб в лоб и разрубил её в воздухе всего в нескольких футах от груди Цзюнь Юя.
По зеркальной глади пошла крупная рябь, качнулись широкие листья лотосов. На дальнем берегу с тревожными криками взмыли в небо испуганные цапли, а ивовые ветви, до этого безвольно свисавшие к воде, затрепетали под порывом налетевшего ветра. Этот удар был настолько силён, что сама духовная энергия вокруг содрогнулась.
Но на этом всё не закончилось.
Сокрушительный импульс, сбивший вражеский снаряд, не угас. Лезвие завершило полукруг и с грохотом обрушилось на озёрную гладь, разрубая воду.
Озеро раскололось надвое. Потоки хлынули в стороны, вздымаясь ревущими серебряными валами. Мощь одного-единственного удара оказалась столь велика, что на мгновение обнажилось илистое дно.
Вокруг воцарилась оглушительная, мёртвая тишина.
Лишь спустя несколько мгновений яростный напор утих, и вода с глухим плеском сомкнулась.
Гу Циншэн медленно вернул саблю в ножны и шумно выдохнул.
Озеро изменилось до неузнаваемости: некогда прекрасные лотосы лежали изломанными, по воде сиротливо дрейфовали увядшие розовые лепестки и разорванные стебли.
Только тогда толпа зевак словно очнулась от оцепенения. На берегах поднялся невероятный шум.
— Мать твою, да кто это так рубанул?! Невероятно!
— Это же Гу Циншэн!
— Тот самый младший брат из внешнего круга, о котором все трезвонят после Осенних Испытаний?
Десятки потрясённых взглядов устремились на юношу. Старшие ученики переглядывались с плохо скрываемым беспокойством: если новички этого года настолько сильны, то удержать авторитет перед ними будет ох как непросто.
Однако пока остальные предавались изумлению, сердце Цзюнь Юя пропустило удар. Он даже не подумал броситься в погоню за тем, кто совершил покушение.
— Гу Циншэн! Ты как?! — Цзюнь Юй крепко схватил друга за руку, безуспешно пытаясь скрыть дрожь в тихом голосе.
Гу Циншэну сейчас было строго-настрого запрещено использовать духовную силу. К каким последствиям мог привести этот вынужденный выпад?
— Кхм... — Циншэн натужно, хрипло закашлялся, подтверждая худшие опасения.
Паника едва не захлестнула Цзюнь Юя. Не слушая возражений, он сжал запястье друга, намереваясь проверить его каналы ци.
— Вернёмся — тогда и проверишь, — негромко перебил его Гу Циншэн. Лицо его осунулось и побледнело, но он осторожно накрыл ладонь Цзюнь Юя своей, призывая того к благоразумию.
Цзюнь Юй замер. Помедлив мгновение, он нехотя отпустил его руку.
Проверка каналов требовала полной сосредоточенности, а в этой суматохе им точно не дали бы закончить дело.
В этот момент на берег ловко взлетела Цинь Сянси, на ходу убирая в рукава свои Золотое и Серебряное кольца. Лицо её дышало тревогой.
— Младший брат Цзюнь! Ты цел? Не ранен?
Она не знала о тайном недуге Гу Циншэна, а потому все её мысли занимала безопасность беззащитного Цзюнь Юя.
Немного взяв себя в руки, Цзюнь Юй выжал из себя слабую улыбку:
— Спасибо за заботу, старшая сестра Цинь. Со мной всё в порядке.
— Это моя вина, — с досадой вздохнула девушка. — Не стоило тащить вас во внутренний круг... Кто же мог подумать, что здесь случится такое?
Лицо её ожесточилось, а голос так и брызнул ядом:
— Но я лично выясню, какая тварь посмела покуситься на наших людей прямо в Ордене Дао!
Цзюнь Юй промолчал, лишь крепче сжал губы.
Кого он умудрился так сильно разозлить? Почему его пытаются убить снова и снова? Если в прошлый раз за покушением стоял Лу Цинь, то кто решился на это теперь? Вряд ли Лу Цинь, объявленный в розыск Залом Правопорядка, сумел бы беспрепятственно проскользнуть обратно в орден.
Но размышления об этом пришлось отложить на потом. Сейчас Цзюнь Юя гораздо сильнее волновало состояние Гу Циншэна. Использовав духовную энергию вопреки запрету, тот подверг себя огромной опасности.
Но показывать свои опасения прилюдно было нельзя. О слабости Циншэна должно знать как можно меньше людей. С его-то талантом наживать врагов, любая весть об уязвимости могла привлечь стервятников, желающих свести старые счёты.
Толпа учеников разделилась: одни окружили пострадавших, наперебой расспрашивая об их самочувствии, другие же яростно ринулись в сторону леска, откуда прилетел смертоносный снаряд. Нападание на собрата — неважно, из внешнего или внутреннего круга — требовало немедленного ответа. Тот факт, что дерзкое покушение произошло прямо под носом у старших, да ещё и в присутствии гостей из Школы Меча, заставил учеников ордена буквально гореть от стыда и злости. Такого позора Орден Дао терпеть не станет!
— Последний ублюдок, посмевший поднять руку на наших учеников в стенах ордена, уже давно гниёт в безымянной могиле! — прошипела Цинь Сянси. Убедившись, что Цзюнь Юй невредим, она растворилась в воздухе, бросившись в погоню за нападавшим.
С противоположного берега загомонили гости из Школы Меча:
— Эй! Вы там живы?! Помощь нужна?
Линь Чао плавно опустил клинок и приземлился рядом с юношами.
— Благодарю за своевременное предупреждение, старший брат Линь, — искренне поклонился ему Цзюнь Юй. — Без вашего оклика всё могло закончиться куда плачевнее.
Линь Чао миролюбиво отмахнулся, мол, любой на его месте поступил бы так же, но затем с нескрываемым восхищением перевёл взгляд на Гу Циншэна:
— А у тебя, брат, великолепная техника. Давно не видел столь чистого владения саблей.
Гу Циншэн, превозмогая слабость, вежливо поблагодарил его, пока Цзюнь Юй мягко, но настойчиво оттеснял от него любопытствующих и отчаянно сигнализировал глазами, что пора убираться отсюда.
«И как тут уйти, когда все так расчувствовались?..»
В этот момент вперёд выступила миловидная девушка. Она плавно поклонилась собравшимся:
— Уважаемые старшие братья и сёстры. День клонится к вечеру, да и случившееся не располагает к праздным беседам. Давайте позволим братьям Цзюню и Гу вернуться к себе и перевести дух. И скажите, сообщил ли кто-нибудь о нападении Залу Правопорядка и мастерам пиков?
Это была Фань Сюлин.
— Точно! Совсем из головы вылетело, — загалдели в толпе. К младшей сестре Фань здесь явно относились с большим уважением. — Младшая сестра права. Возвращайтесь на свой пик и ни о чём не беспокойтесь. Мы сами обо всём доложим старейшинам. Орден этого так не оставит!
— Да только сегодня почти все почтенные старейшины собрались в Зале Великого Сокровенного на совет, — заметил кто-то. — Кто сейчас вообще на пиках остался за главного?
— Достопочтенный Линь вроде бы всё ещё следит за Осенними Испытаниями. И... Достопочтенный Фан должен быть у себя.
— Искать Линь Чанфэна сейчас — только время терять, лучше сразу идти к Залу Правопорядка. А что до Достопочтенного Фана... Ай, лучше не надо. Пожалуй, воздержимся.
— Странно всё это. Стоило мастерам пиков уйти на совет, как тут же происходит покушение. Уж не спланировано ли это заранее? Слишком идеальное совпадение!
Разговоры быстро свернули на опасную дорожку заговоров, и ученики мгновенно посерьёзнели.
— Если враг не побоялся ударить в самом сердце ордена, дело принимает скверный оборот, — хмуро пробормотал один из старших.
Тем временем несколько человек окружили место, куда упал таинственный предмет, сбитый ударом Гу Циншэна.
Это была длинная игла. Иссиня-чёрная, лишённая каких-либо узоров или клейм, с опасно поблескивающим остриём.
Яростный взмах сабли Гу Циншэна, рассекший озёрную гладь и превративший в щепки половину лотосового пруда, пришёлся прямо по этой игле. Однако чудовищная сила удара не сломала её, а лишь отбросила в сторону, оставив на металле едва заметную зазубрину. Невероятная прочность говорила об одном: это не простая кованая безделушка, а редкое и крайне опасное оружие.
— Что за дрянь? — спросил кто-то, брезгливо разглядывая находку.
— Без понятия. Руками не трогать! От неё прямо-таки веет скверной, вдруг лезвие смазано ядом?
— Нужно обернуть её плотной тканью и отнести старейшинам Зала Правопорядка.
Цзюнь Юй пристально вглядывался в очертания чёрной иглы, стараясь запечатлеть в памяти каждую её деталь.
Линь Чао, здраво рассудив, что гостям из Школы Меча не стоит совать нос во внутренние дела хозяев, вежливо попрощался и увёл своих спутников.
Так глупо и нелепо оборвалось противостояние, грозившее перерасти в грандиозную драку.
Стоило мечникам скрыться из виду, как к пруду вернулась расстроенная Цинь Сянси в сопровождении нескольких преследователей.
— Чисто сработано, чтоб его... — недовольно процедила она, скрестив руки на груди. — Ни единой зацепки. Будто сквозь землю провалился.
— Не переживай так, старшая сестра. Ребята уже побежали звать стражей из Зала Правопорядка, — попытался приободрить её Гу Циншэн, к которому постепенно возвращались силы.
— Всё равно паршиво вышло. Вас чуть не прикончили на моих глазах, — вздохнула девушка. — Возвращайтесь на свой пик и глядите в оба. Раз нападавший ушёл невредимым, расслабляться нельзя — мало ли, вдруг он затаился на обратном пути? Не будь в ордене дурацкого правила, запрещающего ученикам внешнего круга оставаться на ночь на чужих пиках, я бы ни за что вас не отпустила.
Затем она повернулась к Фань Сюлин:
— Сюлин, это дело пахнет скверно. Тварь проникла во внутренний круг и напала на учеников. Может, расскажешь твоему отцу? Пусть он примет меры.
Цзюнь Юй, чьи мысли всё это время крутились вокруг здоровья друга, невольно перевёл взгляд на Фань Сюлин. Скрытое беспокойство на мгновение уступило место любопытству. Похоже, у этой тихой младшей сестры весьма непростое происхождение.
Девушка лишь горько усмехнулась в ответ на предложение подруги:
— Старшая сестра Цинь, ты же прекрасно знаешь моего отца. Его не интересует ничего, кроме тренировок и поединков на мечах. К нему обращаться бесполезно, он только отмахнётся.
Цинь Сянси лишь тяжело вздохнула — спорить с этим было трудно.
Цзюнь Юй быстро сопоставил факты, и в его голове сложилась ясная картина.
«Неужели она дочь Фан Чжицзюня, одного из семи Достопочтенных?»
Эта мысль его искренне удивила: он никогда не слышал, чтобы у Достопочтенного Фана были дети.
Впрочем, сама Фань Сюлин не собиралась ничего скрывать. Немного подумав, она добавила:
— Но ты права, пускать всё на самотёк нельзя. Внутренний круг защищён множеством барьеров, и то, что злоумышленник сумел пробраться сюда незамеченным, пугает. Неизвестно, сколько продлится совет глав пиков, так что я всё же попробую поговорить с отцом.
После её ухода Цзюнь Юй и Гу Циншэн засобирались на свой Пик Изящества. Провожать их вызвалась целая толпа сердобольных старших братьев и сестёр — они твёрдо вознамерились довести парней в целости и сохранности до самой облачной переправы.
— Отдыхайте как следует, младшие братья! На днях вас наверняка навестят люди из Зала Правопорядка, но вы не волнуйтесь, это обычные расспросы, — напутствовали их провожатые.
— Постойте, младший брат Цзюнь! Чуть не забыл! Как сдашь Осенние Испытания, обязательно выбирай наш Пик Погони за Луной!
— Эй, ты чего творишь?! Уже сейчас удумал переманивать таланты?!
— Мы же договаривались не агитировать до объявления результатов! Всё должно быть по-честному!
Кое-как распрощавшись с излишне гостеприимными старшими, уставшие юноши наконец вернулись в свои покои на Пике Изящества.
Цзюнь Юй затащил Гу Циншэна в комнату и с сухим стуком запер дверь.
— Руку давай, — безапелляционно потребовал он.
Гу Циншэн безропотно подчинился, протягивая запястье, хотя и поспешил проворчать в оправдание:
— Да нормально всё со мной, честно. Ну, умаялся немного, духовные каналы опустели, но в остальном — никаких странностей...
Цзюнь Юй ещё во внутреннем круге по лицу друга понял, что худшего пока удалось избежать — иначе он ни за что не позволил бы тому стоять на берегу и вести пустые разговоры со старшими.
— А если последствия проявятся позже? — покачал головой Цзюнь Юй, хмурясь всё сильнее.
Его тонкие пальцы легли на пульс Гу Циншэна. Духовное зрение скользнуло по меридианам юноши, но, к облегчению Цзюнь Юя, каналы ци выглядели неповреждёнными, пусть и были истощены.
— Тот великий мастер, что осматривал тебя, ясно сказал: пока принимаешь лекарство, применять духовную силу категорически запрещено. Демоническое Семя — это коварная, непостижимая зараза. Стоит упустить хоть крупицу скверны, и она пустит корни глубоко внутри, разрушив твоё будущее.
Тревога Цзюнь Юя была обоснованной.
В мире культивации титул «Достопочтенный» не давался за красивые глаза. Его могли носить лишь те, кто перешагнул порог поздней стадии Вопрошания Пути и стоял в полушаге от Трансформации Божества.
Старец Цинь, управляющий внешним кругом, величал того загадочного целителя не иначе как «Достопочтенным», а значит, этот человек обладал невероятной силой. Цзюнь Юй подозревал, что перед ними тогда предстал один из семи Достопочтенных Ордена Дао.
Разве можно пренебрегать словами столь великого мастера? Его строгий запрет на использование магии явно имел под собой веские причины. И пускай сейчас Гу Циншэн казался здоровым, Демоническое Семя умело прятаться так глубоко, что обычный ученик просто не мог заметить подвоха из-за разницы в уровнях культивации.
— Раз я до сих пор дышу, значит, от этого не умирают на месте, — философски заметил Гу Циншэн. — Не накручивай себя. Если так переживаешь, можем сходить к лекарям в Павильон Ста Трав.
— Обычные лекари бессильны против демонической скверны, — вздохнул Цзюнь Юй. — Мне было бы гораздо спокойнее, осмотрел бы тебя тот самый Достопочтенный старейшина ещё раз.
— Тогда придётся набраться терпения и дождаться окончания Осенних Испытаний, чтобы попасть во внутренний круг, — резонно возразил Циншэн. — Сейчас мы даже не знаем его имени, не то что дома... К тому же такие великие люди наверняка по уши в делах. С чего бы ему тратить драгоценное время на обычного ученика?
— Как ты себя чувствуешь прямо сейчас? У меня есть кое-какие целебные снадобья, правда, я не уверен, подойдут ли они в твоём случае, — Цзюнь Юй всё никак не мог успокоиться.
Угроза Демонического Семени висела над ними дамокловым мечом. Редкие пилюли, способные подавить тёмную энергию, ценились на вес золота. Цзюнь Юй намеренно не повёл друга к лекарям пика, понимая, что те лишь разведут руками и засыплют их лишними расспросами.
Гу Циншэн поспешно замахал руками, отказываясь от предложения:
— Вот уж чего не надо, так это пичкать меня случайной травой. Лекарство должно бить точно в цель, а мы даже не знаем, что со мной не так. Буду и дальше принимать Пилюли Очищения Души, что дал старейшина. Ты же сам говорил, что этот флакон стоит дороже целого поместья в столице — значит, средство точно верное.
Видя, что его неугомонный товарищ всё ещё бодр и даже пытается шутить, Цзюнь Юй немного успокоился и подавил гложущую тревогу.
Но стоило ему немного расслабиться, как на смену испугу пришло раздражение, и он принялся отчитывать Гу Циншэна:
— И вообще, поменьше трепаться надо было! То тебе лекарство слишком дорогое, то грозился уйти на своих двоих, а вернуться на носилках! Вот и накликал беду на свою голову. Язык твой — враг твой!
Гу Циншэн, который только-только нежился в лучах чужой заботы, мгновенно сник под этим градом упрёков.
Впрочем, обижаться он не стал — в его глазах вдруг блеснуло понимание, и он серьёзно спросил:
— Кстати, об этом... Расскажи, почему ты сам не уклонился от удара? Я ведь знаю твои способности. Если я успел среагировать и сбить эту иглу, то ты и подавно должен был уйти с линии атаки.
Лицо Цзюнь Юя мгновенно утратило всякую живость, сменившись суровой сосредоточенностью.
— Я как раз собирался рассказать тебе об этом, — тихо произнёс он. — В тот миг, когда чёрная тень сорвалась с места, я попытался сместиться в сторону, но тело отказалось подчиняться. Воздух вокруг словно застыл, навалившись на меня неподъёмной, невидимой плитой.
Гу Циншэн едва не подскочил на месте, а его ладонь сама собой легла на рукоять сабли:
— И ты молчал?! — его голос опасно упал. — На тебя охотятся. И этот ублюдок подготовился на славу.
— Знаю, — глухо отозвался Цзюнь Юй. — Это внезапное оцепенение... Его ни с чем не спутать. Типичное воздействие блокирующей формации. Я столько лет изучаю построение энергетических сетей, что почувствовал отголосок структуры мгновенно. Это был классический сдерживающий барьер.
Теневые путы, способные сковать даже самого быстрого зверя или мастера — суть укрощающих формаций.
Цзюнь Юй сам прекрасно владел этим искусством. Два года назад, когда ему пришлось столкнуться лицом к лицу с демоном, именно наспех сплетённая удерживающая сеть спасла ему жизнь и позволила нанести смертельный удар.
Ирония судьбы заключалась в том, что сегодня он едва не погиб от точно такого же приёма.
Гу Циншэн хищно оскалился, его пальцы медленно поглаживали ножны:
— Когда я найду эту тварь, от неё даже мокрого места не останется.
Слушая его яростные обещания, Цзюнь Юй почувствовал, как к сердцу подкатывает тёплая волна.
— Прекрати горячиться. Твоя главная задача сейчас — беречь себя и восстанавливать силы. О скрытой формации я промолчал у пруда, чтобы не сеять панику среди зевак, но когда явятся следователи из Зала Правопорядка, я обязательно изложу им все детали. Уверен, они перероют весь внутренний круг.
— Всё равно мне неспокойно, — вздохнул Гу Циншэн, качая головой. — Что-то тебе в последнее время чертовски не везёт. Неделя не проходит без покушений.
Цзюнь Юй ободряюще похлопал его по плечу:
— Не везёт, говоришь? Да только отдуваться за моё невезение и зализывать раны каждый раз приходится тебе.
Гу Циншэн прикусил язык.
А ведь и правда...
***
Пик Выплывающих Облаков
В гостевом дворе, отведённом для учеников Школы Меча, царило небывалое оживление.
— Зря вы с нами не пошли! Такое зрелище пропустили — локти кусать будете! — взахлёб рассказывал один из вернувшихся мечников, активно жестикулируя. — Оказывается, среди этих неженок из Ордена Дао всё-таки водятся настоящие бойцы!
Один из сидевших во дворе приятелей тут же оживился:
— А, ты про ту девицу, Цинь Сянси? Слыхал о ней. Говорят, писаная красавица, а бьётся так, что даже нашему старшему брату Линь Чао пришлось бы попотеть?
— Да нет, Цинь Сянси хороша, спору нет, но я не о ней!
Глаза рассказчика загорелись ещё ярче:
— Там был парень с саблей! Видели бы вы его выпад! Он одним ударом буквально разрубил воду в озере надвое — мощь невероятная! А самое жуткое, что он выглядит совсем юным. В таком возрасте обладать подобным мастерством... Это просто уму непостижимо!
— Да ладно тебе заливать, — скептически хмыкнул кто-то из толпы. — Неужели он сильнее нашего старшего брата Ланя или брата Гу?
— Ну... этого я утверждать не берусь, — замялся мечник, почесав затылок. — Прямо сейчас он им, пожалуй, уступит. Но если дать ему пару лет... Храни меня Небо, он станет настоящим монстром.
— Да ну, бред, — отмахнулся скептик. — Лань Шэнъюй и Гу Цинъюань — признанные гении, чьи имена гремят на всю провинцию. Откуда взяться третьему самородку? Земля не рождает таланты пачками.
Юноша хотел было поспорить, но внезапно осёкся, поспешно поднялся на ноги и приветливо замахал рукой кому-то за спинами товарищей.
Мечники разом обернулись и тут же почтительно склонили головы в приветствии:
— Старший брат Гу! Доброго дня!
В воротах показался Гу Цинъюань. Его роскошные одежды из тончайшей Парчи из Шелка Ледяного Кокона мягко колыхались при каждом шаге, источая едва уловимый морозный блеск. На его губах играла неизменная вежливая полуулыбка, и он благодушно кивнул младшим ученикам в ответ.
Следом за ним безмолвными тенями скользили две его неизменные спутницы — лица их, как всегда, были бесстрастны, а взгляды холодны.
— Старший брат Гу, очень жаль, что вас сегодня не было с нами! Мы знатно сцепились с этими чистоплюями из Ордена Дао! — похвастался один из учеников.
Гу Цинъюань плавно остановился и приподнял бровь:
— О? И каков же исход этой славной битвы?
— Э-э... ну... — замялся парень, поспешно опуская глаза, чтобы скрыть смущение. — Скажем так... мы не выиграли.
— Уступили Ордену Дао? — улыбка Гу Цинъюаня ни на миг не померкла. — Что ж, почтенным братьям придётся приложить больше усердия на тренировках, дабы в следующий раз смыть это пятно со своей чести.
— Старший брат Гу! А может, вы возглавите нас, и мы покажем им, где раки зимуют?! — выкрикнул кто-то из толпы.
С силой и авторитетом старшего брата они просто обязаны были размазать соперников по стенке!
Однако Гу Цинъюань лишь покачал головой:
— Наш Достопочтенный Меч Суйюэ крайне суров к тем, кто нарушает дисциплину. Советую вам умерить пыл, пока дело не дошло до наказания.
Достопочтенный Меч Суйюэ...
При упоминании этого грозного имени во дворе мгновенно воцарилась гробовая тишина. Никаких аргументов больше не требовалось — желание устраивать потасовки у всех как рукой сняло.
Переступив порог своих покоев и плотно прикрыв дверь, Гу Цинъюань наконец позволил себе облегчённо вздохнуть. Его напускная строгость мгновенно испарилась.
«Спустить такое на тормозах и не отплатить за позор? Исключено. Но мстить напрямую — удел неотёсанных грубиянов. Поединок — это искусство, требующее изящества и стиля.»
С этими мыслями он не торопясь принялся раскладывать утварь для чайной церемонии.
— Позвольте спросить, господин, — с едва заметной иронией в голосе обратилась к нему одна из стоявших рядом девушек, прекрасно знавшая повадки своего господина. — Вы планируете составить официальный вызов, совершить ритуальное омовение, воскурить благовония, выдержать трёхдневный пост, а затем сойтись с ними на вершине горы в лучах восходящего солнца?
— Нет, этого мало, — сокрушённо вздохнул Гу Цинъюань, покачав головой. — Надо придумать что-то действительно запоминающееся.
— Только умоляю, держите себя в руках, — невозмутимо добавила вторая служанка. — Если вы снова устроите дождь из лепестков, Достопочтенный Суйюэ собственноручно переломает ваши мечи.
Рука Гу Цинъюаня дрогнула, и он едва не пролил кипяток мимо изящной чашки:
— Какая ещё цветочная метель?!
— Неужели забыли? В детстве перед каждым поединком вы заставляли нас подыгрывать: одна должна была дуть в флейту, другая — перебирать струны циня, а вокруг вас непременно кружили розовые лепестки...
Гу Цинъюань со стуком поставил чайник на стол, чувствуя, как у него горят уши.
— Заклинаю вас, забудьте об этих детских глупостях раз и навсегда!
Встреча со своим бурным прошлым оказалась слишком сокрушительной для его утончённого эго.
Девушки послушно умолкли, хотя в их глазах заплясали весёлые искорки.
Цинъюань вернулся к прерванному занятию. Даже оставшись наедине с собой, он совершал каждое движение с безупречной грацией, превращая банальное заваривание чая в завораживающее представление.
Его мысли плавно перетекли к недавней прогулке по Рынку Дучуань. Ещё до прибытия в орден он прознал, что там находится знаменитый Павильон Ткачихи, где продавали изысканные ткани и шили лучшие наряды. Сплетни не врали: здешние мастерицы славились своим искусством на всю округу.
Расставшись с младшим братом, Гу Цинъюань первым же делом наведался в это заведение и без покупки не ушёл, отхватив два рулона превосходного шёлка.
— Сестрица Цюшуй, не сочти за труд, разбери те два отреза, что мы принесли из Павильона Ткачихи, — примирительно протянул Гу Цинъюань, заискивающе глядя на служанку. — Положи их к той Парче из Перьев Павлина, что мы раздобыли в прошлый раз. Ладно?
За его спиной стояли две неразлучные девы: Цюшуй, державшая в руках белоснежную шёлковую ленту, и Цыцзян, чьи ладони неизменно покоились на рукояти массивного меча.
Услышав просьбу, Цюшуй одарила юношу лучезарной, но абсолютно непреклонной улыбкой:
— Разумеется, нет, наш дорогой Мечник.
Гу Цинъюань лишь обречённо вздохнул.
Кто бы сомневался.
— Ладно-ладно, — пробормотал он, забирая свёртки. — Сам всё сделаю, многоуважаемые сёстры.
— Помните, господин, — бесстрастно вставила Цыцзян, — наши руки рождены лишь для того, чтобы сжимать эфес.
— Да помню я, помню, — проворчал Гу Цинъюань, заталкивая рулоны в сундук.
Он прекрасно знал, что эти девицы подчиняются ему лишь формально. Ни он сам, ни весь старейшинский совет клана Гу не посмели бы отдать им строгий приказ или принудить к чёрной работе.
Цюшуй и Цыцзян не были рабынями или наёмницами. Они — гордые хранительницы Меча Золотого Навеса, добровольно связавшие свою судьбу с грозным клинком.
Когда-то они верой и правдой служили легендарному мастеру Су Хэнъюаню. Но после того как тот ушёл на покой и затворился от мира, Меч Золотого Навеса перешёл во владение семьи Гу, и верные девы последовали за ним.
Они оберегали Гу Цинъюаня не потому, что тот был наследником знатного рода. Для них он являлся лишь временным носителем священного оружия.
Хранительницы никогда не опускались до рабского «молодой господин», величая его исключительно Мечником или Владыкой Клинка. Тот, кто держит Меч Золотого Навеса, владеет их верностью — но не их душами.
— Сестрица Цыцзян, скажи на милость, когда вы сопровождали старшего Су, вы вели себя точно так же? — вздохнул Гу Цинъюань, укладывая вещи.
Возиться с пожитками самостоятельно было верхом безвкусицы, но, к счастью, посторонние этого не видели.
— Наш истинный господин никогда не снисходил до столь ничтожных бытовых забот, — лаконично отрезала Цыцзян. При упоминании Су Хэнъюаня её голос наполнился благоговением.
Для этих двоих Су Хэнъюань навеки остался единственным повелителем. Даже после его добровольного заточения они не оставили службу, продолжая день за днём оберегать его наследие в надежде, что когда-нибудь великий мечник вновь явится миру.
Закончив с уборкой, Гу Цинъюань мимоходом вытащил из потайного отделения сундука потемневшую от времени бамбуковую планку.
Бросив взгляд на вырезанные на ней иероглифы, он нахмурился, и его лицо мгновенно утратило праздное выражение.
Цюшуй заметила эту перемену и тихо спросила:
— Это то самое пророчество, что прислали из Клана Снежного Меча Северного Моря?
Среди четырёх великих фракций поднебесной Клан Снежного Меча не имел равных в искусстве гадания по звёздам и вычисления судеб. Семья Гу долгие века поддерживала с ними тесные узы дружбы. Эту бамбуковую планку доставили чуть больше месяца назад, когда Гу Цинъюань ещё находился в Школе Меча и готовился к отправке в Орден Дао. Письмо из дома содержало лишь этот артефакт с вырезанным на нём предсказанием.
— Они способны читать узоры небес и предвидеть грядущее, в этом им нет равных, — медленно проговорил Гу Цинъюань, крутя планку в пальцах. — Раз старейшины Клана Снежного Меча сочли нужным предупредить нас лично, значит, предначертанное неизбежно.
— Жаль только, суть уловить трудно. Знамение слишком туманное...
— Разве там не сказано, что клану Гу грозит великое потрясение, тесно связанное с вашим младшим братом, Гу Циншэном? — полюбопытствовала Цюшуй.
Гу Цинъюань сжал планку в ладони и вздохнул:
— В том-то и беда, что формулировка расплывчатая. Написано лишь: «Грядут перемены». Но какими они будут? Коснутся ли они всей поднебесной или только нашего рода? Принесут ли они процветание или гибель? Об этом ни слова. Имя Циншэна действительно упоминается, но его роль в грядущем скрыта завесой тайны.
В душе юноши шевельнулось нехорошее предчувствие.
Если уж мастера прорицания из Клана Снежного Меча не сумели разглядеть детали, дело действительно принимало серьёзный оборот. Великие потрясения всегда укрыты от праздных глаз плотным туманом судьбы.
«Пути Небесные неисповедимы...»
Гу Цинъюань кожей чувствовал: мир культивации стоит на пороге грандиозного шторма.
— Мы провели в поместье Гу немало лет, — негромко подала голос Цыцзян. — И до нас доходили слухи о вашей семье. Говорят, вашему младшему брату ещё во младенчестве нагадали проклятую судьбу. Великое зло и погибель. Неужели это пророчество наконец пробудилось?
— Вот почему вы так настойчиво зовёте его обратно, — кивнула Цюшуй, но в её глазах всё ещё читалось недоумение. — Только мне не понять: если он вестник несчастий, почему бы не отречься от него окончательно? Зачем тащить его в родное гнездо, тем более что он сам туда не стремится?
При упоминании брата Гу Цинъюань сокрушённо вздохнул:
— Я не виню его за упрямство. Семья слишком долго закрывала на него глаза, обделяя заботой. Но как бы там ни было, поместье Гу — его родной дом. Я хочу, чтобы он вернулся под нашу защиту. Если на его долю выпадут испытания, клан станет ему надёжным щитом. В конце концов, я его старший брат.
— И вы не боитесь, что он навлечёт беду на вашу голову? — прищурилась Цюшуй.
Гу Цинъюань покачал головой:
— Судьба — штука лукавая, а предсказание слишком размыто. Стоит ли ломать дрова из-за клочка бамбука? Мои родители из-за глупых суеверий лишили ребёнка детства, бросив его на произвол судьбы. Но я считаю по-другому. Пытаясь сбежать от пророчества, ты лишь быстрее бежишь ему навстречу. Если Циншэну суждено принести разрушение, то отречение от него ничего не изменит. От карающей длани Небес не скрыться за стенами чужих орденов. Так к чему малодушие? Уж лучше держать его рядом и встретить бурю лицом к лицу. Разве наш великий Клан Гу из Фэншань утратил былую отвагу и испугается трудностей? К тому же, кто знает — быть может, эти перемены станут для нас благословением, а не проклятием. Да и отец прямо приказал мне вернуть брата.
Цюшуй лишь молча склонила голову, признавая его правоту.
— Мечник, оставим эти думы на потом, — прервала их Цыцзян, бросив взгляд на окно. — Достопочтенный Суйюэ может вернуться в любой момент. Вам стоит поспешить с омовением и сменить наряд.
Гу Цинъюань спрятал бамбуковую планку в рукав, протяжно вздохнул и с крайне недовольным видом поплёлся переодеваться.
Школа Меча славилась своим аскетизмом. Учеников здесь держали в ежовых рукавицах, напрочь лишая мирских радостей и запрещая любые излишества в одежде. С тех пор как бразды правления прибрал к рукам Достопочтенный Меч Суйюэ, порядки сделались и вовсе драконовскими.
Особым шиком среди местных аскетов считались простые белые одежды из некрашеного сурового шёлка. Мечники носили их с гордостью, подчёркивая свой суровый дух и отрешённость от земных благ.
Но для привыкшего к роскоши Гу Цинъюаня подобная простота была изощрённой пыткой. Идея лишить себя красивых вещей ради туманного просветления казалась ему дикостью, и каждый день пребывания в школе давался ему с огромным трудом.
Однако против лома нет приёма, а против воли старейшины не попрёшь.
При воспоминании о былых наказаниях — неделях в тёмном карцере, бесконечном переписывании свода правил и изнурительных тренировках, когда после тридцати тысяч взмахов мечом его запястья распухали до размеров спелых персиков, — Гу Цинъюань тихо застонал. В душе он вовсю честил грозного наставника за излишнюю жестокость.
Разумеется, вслух он не проронил бы ни слова. Мастера стадии Трансформации Божества обладали способностью слышать шёпот ветра за сотни ли, и прослыть бунтовщиком в его глазах означало подписать себе смертный приговор.
***
Зал Великого Сокровенного
В то же самое время Достопочтенный Меч Суйюэ, которого его ученик мысленно поливал грязью, неподвижно восседал во главе огромного стола в главном зале Ордена Дао.
Совет затянулся на долгие часы, но спина Суйюэ оставалась идеально прямой. Железная самодисциплина и сдержанность давно стали частью его естества.
В этот момент слово взял глава ордена Ли Чаньсинь:
— Великий барьер, отделяющий нас от Царства Демонов, тянется на тысячи ли. Слабые места традиционно приходятся на рубеж у Горы Бледной Луны и Светлой Реки. На Светлой Реке печать обновили век назад, там пока всё спокойно. А вот застава у Горы Бледной Луны вызывает серьёзные опасения. Именно туда нам следует направить основные силы.
— Что ж, отличная возможность для подрастающего поколения проявить себя, — усмехнулся один из старейшин. — Разве мы в их годы не отправились на Светлую Реку решать точно такую же задачу?
Глава ордена Юй Суэ, однако, не разделяла его оптимизма. Она покачала головой:
— На сей раз спешка погубит нас. Мы обязаны подготовиться как можно тщательнее. Отправлять необстрелянных юнцов на передовую у Горы Бледной Луны — чистое безумие. Наш долг как старших — принять удар на себя. Сто лет назад поход на Светлую Реку был вынужденной мерой, и те кровопролитные бои унесли жизни лучших учеников наших фракций. Я до сих пор оплакиваю эту утрату.
— Ваши слова полны мудрости, — примирительно кивнул Ли Чаньсинь. — Солнце уже клонится к закату, так что давайте отложим детальное обсуждение до завтрашнего утра.
Когда совет объявили закрытым, старейшины и главы мелких кланов гурьбой потянулись к выходу.
Достопочтенный Линьцю, Бай Линьцю, испарился первым — едва прозвучало последнее слово главы ордена, его и след простыл. Кое-кто из прибывших мастеров надеялся обменяться с ним парой вежливых фраз, но великий алхимик двигался с быстротой молнии, не оставляя назойливым просителям ни единого шанса.
Вскоре просторный зал опустел. Суйюэ жестом приказал Лань Минъюэ и Лань Шэнъюй возвращаться в гостевые покои, а сам остался на месте, явно желая поговорить с хозяином с глазу на глаз.
Ли Чаньсинь ничуть не удивился этому шагу. Он мягко улыбнулся и спросил:
— У вас остались нерешённые вопросы, Достопочтенный Меч?
Суйюэ медленно поднялся с кресла, и его глубокий голос эхом разнёсся под высокими сводами:
— «Мир содрогнётся, и новые герои явятся под небесами. Близится буря, и пути её сокрыты во тьме». Это пророчество начертали старейшины Школы Меча месяц назад. Надвигается шторм, друг мой, и нам не удастся отсидеться в тишине.
Ли Чаньсинь выслушал его с абсолютным спокойствием, ни единым мускулом не выдав волнения.
— Насколько мне известно, — продолжал Суйюэ, пристально глядя на собеседника, — ваш Достопочтенный Е Цюй также искусен в чтении знамений. Полагаю, мои слова не стали для вас откровением.
На самом деле Суйюэ почуял неладное ещё у ворот ордена.
Острое чутьё опытного воина подсказало ему: защитный контур Ордена Дао активирован наполовину. Великая Формация Ордена Дао гудела от избытка мощи, невидимые потоки энергии стягивались к ключевым узлам. Стражи Зала Правопорядка дежурили круглые сутки, а двое из семи великих столпов — Линь Чанфэн и Фан Чжицзюнь — так и не соизволили явиться на совет. Их скрывали от посторонних глаз, словно орден к чему-то готовился.
Подобные меры предосторожности требовали колоссальных затрат духовных камней. Даже для такого богатого и могущественного ордена, как Даоцзун, круглосуточное содержание половины защитного контура в боевой готовности было непозволительной роскошью, способной пробить брешь в любой казне. В мирное время хватало и четверти этой мощи.
И если Ли Чаньсинь утверждал, будто великие мастера заняты проведением банальных Осенних Испытаний для новичков, Суйюэ в это ни на грош не верил. Зачем привлекать двух старейшин стадии Трансформации Божества к детским забавам?
Ответ напрашивался сам собой: Орден Дао знал гораздо больше, чем показывал. Они тоже получили предупреждение свыше.
Столкнувшись с угрозой, способной перевернуть весь мир культивации, две ведущие силы — Школа Меча и Орден Дао — обязаны были сплотиться. Пускай в мирные дни их ученики без устали соперничали, доказывая своё превосходство, перед лицом истинной опасности старые обиды отступали. Тысячелетняя история совместной защиты Царства Кунь и Провинции Цянь выработала между ними нерушимую связь. И сейчас они без лишних слов понимали друг друга.
***
— Мир на пороге великих потрясений, — тихо проговорил Чу Наньчэнь, стоя на обзорной площадке за пределами величественного зала. Его взгляд скользил по бескрайней гряде изумрудных гор, укутанных вечерней дымкой.
«Кажется, всё закрутилось куда быстрее, чем в прошлой жизни... Неужели предначертанное ускорилось?»
«Судьба затуманилась, звёзды немы... Всё идёт иначе. Кто знает, к чему приведёт этот круг?»
Он медленно поднял руку и коснулся пальцем воздуха.
Крохотная искра духовного света беззвучно растаяла на его подушечке, передавая послание от соглядатаев, разосланных им ещё до отъезда в орден: «На заставе у Горы Бледной Луны клубится чернильный туман. Следы демонов становятся всё явственнее».
На губах Чу Наньчэня заиграла едва заметная, торжествующая улыбка.
Эти глупцы из Школы Меча и Ордена Дао даже не подозревают, насколько близка катастрофа. Они слепы и беспечны, убаюканные веками мнимого покоя.
Барьер у Горы Бледной Луны рухнет гораздо раньше, чем в его прошлом воплощении. Времени на подготовку у них почти не осталось.
Какая роль уготована его Долине Плывущих Облаков в этом грядущем хаосе? Чу Наньчэнь прикрыл глаза. С его знаниями о будущем, со всеми секретами, что он унёс с собой из прошлой жизни, у него на руках были все козыри. Когда два великих исполина падут, истекая кровью под ударами демонических полчищ, его долина восстанет из пепла, заняв пустующий трон лидера.
Но помимо великих свершений и передела власти, в его сердце жило ещё кое-что...
Взгляд Чу Наньчэня потеплел, лишаясь привычной ледяной хватки.
«Пожалуй, пора навестить моего А-Юя.»
В этой жизни их первая встреча должна стать безупречной. Никакой лжи, никаких тайных заговоров и корыстных мотивов. Только чистый, ясный рассвет их новой истории.
http://bllate.org/book/38444/5154260
Готово:
