— А? — Гу Циншэн опешил.
Цзюнь Юй тоже почувствовал, как внутри всё натянулось от напряжения.
Старец Цинь удивлённо приподнял брови:
— Не обычная демоническая ци? Но как же?..
Достопочтенный Линьцю не стал томить их ожиданием:
— Это Демоническое Семя.
Он мысленно отметил, что теперь всё встало на свои места. Неудивительно, что он, внимательно следя за прорывом юноши, поначалу не почуял ничего чужеродного.
Демоническое Семя — это особая, куда более опасная форма тёмной энергии. Оно рождается в безднах первородного зла или сплетается из сердечных демонов самих заклинателей. Сконденсированное из чистейшей скверны, оно проникает в духовную обитель практика, где таится годами, оставаясь практически незаметным. Но стоит ему окрепнуть и прорасти, как носитель мгновенно низвергается на путь тьмы, навсегда разрушая свою даосскую основу.
Внешне Семя почти неотличимо от обычных эманаций демонической ци, однако скрывается оно несравнимо искуснее. Беззвучное и неосязаемое, оно не оставляет следов, которые могло бы уловить божественное сознание заклинателя. Без предельной концентрации его присутствие упустят даже величайшие мастера.
К тому же Семя просочилось в самый уязвимый момент — когда Цзюнь Юй совершал прорыв к Золотому Ядру, вызвав колоссальные колебания духовной энергии. Спрятавшись в хаосе бушующих потоков ци, оно сумело ускользнуть даже от взора самого Бай Линьцю.
Достопочтенный вздохнул и мягко посмотрел на Цзюнь Юя:
— Тебе повезло, что во время прорыва рядом оказался верный страж.
Хотя духовное зрение пасовало перед этой скверной, обычный человеческий взгляд мог её заметить. Не будь Гу Циншэн столь зорким, Семя беспрепятственно укоренилось бы в теле Цзюнь Юя, а тот бы даже ничего не заподозрил. Коварство и злоба того, кто решился на такое покушение, по-настоящему ужасали.
У Цзюнь Юя похолодело внутри. С трудом сдерживая тревогу, он спросил:
— Достопочтенный, от него ещё можно избавиться?
Гу Циншэн растерянно замер, уставившись на собственную ладонь с таким видом, словно пытался взглядом испепелить невидимую заразу.
— Не бойся, — мягко успокоил его Бай Линьцю. — Коварство Демонического Семени кроется лишь в его скрытности. Раз уж мы его обнаружили, изгнать скверну будет не так уж сложно, пусть это и потребует времени.
Только тогда Цзюнь Юй смог вздохнуть свободнее. Он тут же повернулся и сердито зыркнул на Гу Циншэна, словно говоря: «Я же просил тебя не трогать всякую гадость голыми руками!»
Гу Циншэн в ответ состроил обиженную мину: «Но я ведь ради тебя старался!»
Наблюдая за тем, как юноши безмолвно препираются друг с другом, Бай Линьцю невольно улыбнулся. Эта безмолвная сцена заставила его потеплеть.
В его глазах промелькнула едва заметная весёлая искра. Ему вдруг вспомнился недавний разговор со старшим братом-главой ордена, который в очередной раз настойчиво советовал обзавестись в этом году учеником. Тогда Бай Линьцю собирался наотрез отказаться, но глава так долго и нудно читал ему нотации, что пришлось уступить и пообещать хотя бы прийти на Осенние Испытания...
«А ведь вырастить преемника — не такая уж плохая мысль», — задумчиво размышлял старейшина.
Цзюнь Юй и Гу Циншэн по-прежнему не знали, кто перед ними, но его запредельный уровень культивации не оставлял сомнений: этот человек занимал высокое положение в ордене Дао — возможно, был одним из старейшин внутреннего круга. То, что он вызвался помочь, окончательно успокоило Цзюнь Юя.
Между тем Бай Линьцю тщательно проверил состояние Гу Циншэна и мягким пассом направил в его тело поток собственной духовной энергии.
Прохладная, чистая сила заструилась по каналам меридианов. Гу Циншэн почувствовал, как с плеч спала невидимая тяжесть, а затаившееся в глубине сознания Семя рассеялось едва ли не наполовину. И всё же полностью уничтожить заразу не удалось: тончайшие нити демонической скверны успели переплестись с его собственной ци. Выжечь их мгновенно, не повредив каналы юноши, было невозможно.
Впрочем, Бай Линьцю предвидел такой исход. Достав из широкого рукава изящный нефритовый флакон, он протянул его Гу Циншэну.
— Остатки скверны больше не представляют серьёзной опасности, но на их полное уничтожение уйдёт время. Здесь очищенные Пилюли Очищения Души высшего качества. Принимай по одной штуке каждый день. Лекарства хватит ровно на сорок дней. Когда флакон опустеет, болезнь отступит без следа.
Бережно приняв флакон, Гу Циншэн склонился в глубоком поклоне:
— Благодарю вас за великую милость, достопочтенный.
Бай Линьцю слегка повёл рукой, и невидимая, но мягкая волна воздуха заставила юношу выпрямиться.
— Не стоит благодарности. Вы — надежда и будущее нашего ордена Дао, и защищать вас — мой долг, — старейшина посмотрел на Гу Циншэна с нескрываемым одобрением, но тут же посерьёзнел: — Помни об одном: пока принимаешь пилюли, тебе строго запрещено использовать духовную силу.
Гу Циншэн торопливо закивал с самым кротким и послушным видом — сейчас в нём невозможно было узнать того заносчивого гордеца, что любил пустить пыль в глаза сверстникам. К старшим он всегда относился с безупречным почтением.
Стоявший рядом старец Цинь довольно прищурился и с улыбкой добавил:
— Раз уж сам достопочтенный взялся за дело, можете ни о чём не беспокоиться.
Цзюнь Юй, не отрывая взгляда, следил за каждым движением мастера, пока тот исцелял его друга. Теперь он повернулся к обоим старцам и тоже низко поклонился:
— Ученик безмерно благодарен обоим старейшинам за спасение. Однако есть ещё кое-что, не дающее мне покоя.
Старец Цинь и Бай Линьцю переглянулись. Достопочтенный кивком разрешил ему говорить.
Лицо Цзюнь Юя стало предельно серьёзным:
— Демоническое Семя проникло в мою обитель во время прорыва к Золотому Ядру. Если бы не бдительность моего друга, я бы носил в себе эту скверну, даже не подозревая о ней. Но демоны уже давно не показывались в пределах царства Кунь, да и защита нашего ордена крепка, проскользнуть сквозь неё незамеченным враг бы не смог... — он поднял глаза, прямо взглянув на старцев. — Ученик смеет предположить, что за этим покушением стоит кто-то из соучеников, затаивших на меня злобу.
Старец Цинь нахмурился, а взгляд Бай Линьцю стал ледяным.
— Можете быть уверены, орден во всём разберётся и виновные понесут наказание, — твёрдо произнёс достопочтенный. — Вражда и покушение на жизнь собратьев — тяжелейшее преступление против устава. Мы проведём самое тщательное расследование.
Цзюнь Юй немного помедлил, колеблясь, но всё же решил озвучить свои подозрения касательно Лу Циня:
— У меня нет прямых улик, и мне меньше всего хотелось бы возвести напраслину на старшего брата Лу, но...
Выслушав его доводы, Бай Линьцю кивнул:
— Зал правопорядка во всём разберётся, невиновных мы не накажем. Свободны.
Когда Цзюнь Юй и Гу Циншэн наконец спустились с восьмого яруса Башни Сидячего Забытья, ночь уже полностью вступила в свои права. Высоко в небе сияла круглая луна, заливая землю своим холодным, призрачным светом.
Цзюнь Юй взглянул на ночное светило и поёжился от прохлады:
— Надо же, как быстро пролетело время. На тренировочную площадку тебе сегодня уже нет смысла идти. Возвращайся лучше со мной на Пик Изящества, там и переночуешь.
Гу Циншэн шёл понурив голову. Он тоскливо вертел в руках свой знаменитый меч «Рассекающий Золото ради Луны» и горестно вздыхал:
— Элгоу, мой верный Элгоу... Ты только не думай, папочка вовсе не хочет бросать тебя без тренировок...
Цзюнь Юй не удержался от шпильки:
— Ещё пару дней назад этот клинок был твоей «возлюбленной», а сегодня ты уже записался к нему в папочки?
— Какая разница... — вяло отмахнулся Гу Циншэн и снова вытащил заветный флакон. — Послушай, старейшина ведь назвал эти пилюли снадобьем высшего качества. Они, должно быть, безумно дорогие?
Цзюнь Юй смерил его многозначительным взглядом:
— Береги их пуще глаза. На стоимость этого крошечного флакона можно выкупить целое поместье в самых элитных кварталах Столицы вместе с прилегающим холмом.
Прикидывая в уме столичные цены на землю, Гу Циншэн, который отродясь не считал деньги, судорожно сглотнул и поспешно спрятал пузырёк поглубже за пазуху. Теперь ему казалось, что он тащит на груди неподъёмную тяжесть целой горы.
— Ну и богач этот достопочтенный... Сорок штук! Может, мне стоит растянуть удовольствие и сэкономить парочку?.. — на полуслове Гу Циншэн резко замер как вкопанный.
Цзюнь Юй удивлённо обернулся:
— Что с тобой?
На лице друга застыла гримаса неподдельного ужаса.
— Подожди... — севшим голосом прошептал Гу Циншэн. — Лекарство нужно принимать сорок дней. И все эти сорок дней мне нельзя использовать духовную силу...
— Ну да. И что?.. — Цзюнь Юй начал было отвечать, но внезапно осёкся, когда до него тоже дошёл смысл этих слов.
Гу Циншэн шумно сглотнул, пытаясь совладать с подступающей паникой:
— Послушай... напомни-ка мне, когда у нас там Осенние Испытания?
«Главное — держать себя в руках. Только без паники!»
Цзюнь Юй молчал долгие две секунды, прежде чем вынести безжалостный приговор:
— Ровно через десять дней. Ни больше ни меньше.
В голове у Гу Циншэна зашумело. Какое там «без паники»! Земля уходила из-под ног.
Это был сокрушительный удар, гром среди ясного неба.
Он перевёл на Цзюнь Юя совершенно стеклянный взгляд:
— Как думаешь... если я выйду на арену Осенних Испытаний без капли духовной энергии, у меня есть хоть малейший шанс выжить?
Цзюнь Юй вздохнул и со свойственным ему хладнокровием заметил:
— С тем же успехом ты можешь надеяться, что соперники падут ниц, едва завидев твоё величественное сияние.
— Пропустить такой шанс... Это значит потерять ещё пять лет! — простонал Гу Циншэн, едва не рвя на себе волосы от отчаяния.
Цзюнь Юй не знал, какие слова подобрать, чтобы утешить друга. Любой на его месте впал бы в глубочайшее уныние. Это было сродни тому, как годами готовиться к главному, решающему судьбу экзамену, а накануне оступиться на ровном месте, сломать ногу и лишиться возможности даже войти в класс. Обидно до глубины души.
http://bllate.org/book/38444/4961968
Готово:
