Режиссер Ли почувствовал, как у него затылок покрылся холодом. Он невольно бросил взгляд на Гу Яньли. Гу Яньли по-прежнему выглядел вежливым и учтивым, но сказанные им слова звучали то ли в шутку, то ли как предупреждение, отчего Ли больше не смел ничего возражать.
Сейчас Гу Яньли был его главным спонсором, а даже если бы и не был — он оставался человеком, в чьих руках сосредоточена большая часть ресурсов индустрии развлечений, и портить с ним отношения сулило мало хорошего.
Режиссер Ли утер холодный пот и натянуто улыбнулся:
— Это… это было недоразумение, чистое недоразумение… Скажите ведь, да? — Эта последняя фраза адресовалась Е Ханьчжи, который всё это время молча стоял в стороне.
Е Ханьчжи испуганно покосился на Гу Яньли, но, столкнувшись с угрожающим взглядом режиссера Ли, тут же отвёл глаза, словно отпрянув от испуга:
— Я… я, я ничего не знаю.
Е Ханьчжи двигался настолько быстро, что Гу Яньли успел заметить лишь серебристые пряди, прикрывавшие лоб и глаза, которые легко покачивались, создавая впечатление невероятной мягкости.
Услышав слова Е Ханьчжи, режиссер Ли исподлобья злобно зыркнул на парня, а затем поспешил оправдаться перед гостем:
— Генеральный директор Гу, вы же сами знаете, сейчас некоторые малоизвестные артисты не хотят идти праведным путем, всё норовят срезать угол…
— Я не такой. — Голос Е Ханьчжи звучал едва слышно, словно он оправдывался сам перед собой. — Я не пытался, я не хотел…
Режиссер Ли, продолжавший поливать Е Ханьчжи грязью, этого не расслышал, зато Гу Яньли уловил эти мягкие, беспомощные нотки, затерявшиеся в словах режиссера. Он спокойно прервал Ли:
— Режиссер Ли, уже поздно.
Тот сразу понял, что Гу Яньли выпроваживает его, и поспешно затараторил:
— Да-да, генеральный директор Гу, я уже ухожу.
С этими словами он дернул за рукав стоявшего позади Е Ханьчжи:
— Живей, пошли.
Е Ханьчжи от толчка качнуло в сторону, но он тут же выровнял равновесие и по-прежнему ничего не ответил.
Заметив это движение, Гу Яньли слегка нахмурился:
— Режиссер Ли, вы можете идти. А он останется.
Ли остолбенел. Он перевел взгляд с серебровласого Е Ханьчжи на Гу Яньли, словно бы внезапно что-то осознал, и на его лице проступило выражение полной ясности.
Когда режиссер Ли удалился, Гу Яньли наконец посмотрел на стоявшего перед ним Е Ханьчжи и произнес:
— Он ушел.
— Спасибо. — Голос Е Ханьчжи был очень тихим. Он медленно поднял голову и посмотрел на Гу Яньли: — Спасибо, что выручили меня, генеральный директор Гу…
Гу Яньли покачал головой:
— Не стоит благодарить. То, что я помог тебе однажды, вовсе не значит, что смогу выручать каждый раз.
Е Ханьчжи приоткрыл рот, но тут же захлопнул его — очевидно, он прекрасно понимал, что Гу Яньли прав.
Гу Яньли хотел было сказать что-то еще, как вдруг в глазах стоявшего перед ним юноши медленно заблестели слезы. Творения мягко произнес:
— Как бы то ни было, спасибо вам сегодня, генеральный директор Гу. Если бы не вы, то, возможно, я бы уже… — то есть, возможно, он бы уже приложил того режиссера Ли кирпичом по голове.
Взгляд Гу Яньли на мгновение задержался на глазах Е Ханьчжи, а затем вежливо отстранился:
— Этот режиссер Ли — известный на всю округу бабник. Он падок и на женщин, и на мужчин, да к тому же не брезгует грязными методами в отношении начинающих актеров.
Произнеся это, Гу Яньли вдруг слегка устыдился: вдруг он выразился слишком подробно и напугал этого юного актера? Это заставило его невольно взглянуть на парня, и действительно — в глазах юноши мгновенно отразился испуг.
Сделав небольшую паузу, Гу Яньли продолжил:
— Впрочем, он же зять, живущий в доме жены, а супруга у него женщина крутая, так что дома права голоса он практически не имеет.
Е Ханьчжи мгновенно уловил смысл слов Гу Яньли: тот прозрачно намекал, чтобы он отнес вести о случившемся прямо в семью режиссера Ли.
Края глаз юноши все еще алели, а во взгляде читалась задумчивость.
Заметив это, Гу Яньли понял, что его слова дошли до адресата. Он сказал:
— У меня еще есть дела, так что я пойду.
Е Ханьчжи, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к стене, проводил взглядом удаляющуюся фигуру Гу Яньли и с легкой усмешкой бросил в пустоту:
— Ну как моя игра? Насколько похожа на его Белый лунный свет?
Раздался глухой звук, и рядом с головой Е Ханьчжи пролетела круглая пухлая птичка. Зачирикав, она затараторила:
— Точь-в-точь! К тому же сегодня ты идеально воссоздал их первую встречу, теперь у него в голове наверняка полная каша, чирик!
Самого Е Ханьчжи вовсе не волновало, что сейчас чувствует Гу Яньли. Он мысленно оценил внешность собеседника:
— А он красив. Вполне в моем вкусе. Хотя до меня ему всё же далеко.
Птичка критически оглядела лицо Е Ханьчжи, припоминая только что ушедшего Гу Яньли:
— Чирик, на человеческом языке то, как выглядел он, называется «красавец-мужчина», а то, как выглядишь ты — «красавчик». У вас просто разные амплуа.
Е Ханьчжи поленился спорить с птичкой. Он зевнул и сладко потянулся:
— Ах… пора бы и спать.
— Ни в коем случае! — Птичка взлетела и уселась Е Ханьчжи прямо на макушку. — Тебе еще нужно дождаться, пока Гу Яньли выйдет, чирик!
—…
— Чирик, ты же только что хотел убить этого режиссера Ли, когда стоял перед ним? Признайся, хотел ведь?
Е Ханьчжи вздохнул:
— Ну и что с того, что хотел? В конце концов, я злодей.
Злодей — если выражаться проще — это плохой человек, который идет против главного героя. Е Ханьчжи как раз и был таким человеком.
В раннем детстве у Е Ханьчжи была лишь одна мечта: прожить обычную жизнь, в которой всегда есть крыша над головой и еда. Чуть позже, когда настали голодные и холодные дни, когда его предали и обманули те, с кем он рос бок о бок, когда ему приходилось отнимать кусок хлеба у бродячей собаки и убегать от стаи дворняг по всему городу — только тогда Е Ханьчжи понял, как безумно сложно даже просто быть обычным человеком.
И уж тем более сложно выжить.
Если хочешь выжить — или, вернее, если хочешь жить хорошо — тебе неизбежно придется стать хоть капельку эгоистичным и холодным, ну или идти к цели любыми средствами.
В тот единственный раз, когда к нему проявили исключительную нежность, незнакомый мужчина мягко погладил его серебристые волосы, говоря так тихо, будто боялся разбить хрупкую фарфоровую куклу, в то время как его глаза с безумным обожанием скользили по лицу мальчика. Именно тогда Е Ханьчжи осознал: его внешность — это главное оружие, с помощью которого он сможет устроиться в жизни. Ему нужно лишь умело воспользоваться этим даром… и тогда он заживет лучше кого бы то ни было.
В конце концов, так оно и вышло. Его лицо очаровывало бесчисленное множество людей, заставляя их добровольно приносить к его ногам всё, что у них было.
Если бы не та автокатастрофа…
— Я — Система отыгрыша роли злодея, чирик. Зафиксировано, что твой показатель злодейства достиг ста процентов, ты — образцовый злодей. Не желаешь ли заключить со мной контракт? Как только соглашение будет подписано, ты отправишься со мной в другие миры, чтобы воплощать образы злодеев. Можешь, конечно, и отказаться, но тогда заработает твое стопроцентное злодейство, и ты растворишься в трех тысячах миров. Разумеется, в качестве награды твоя душа не рассеется.
http://bllate.org/book/38422/4821120
Готово:
