Лян Янь издал невнятное «о»:
— Как так вышло, что тебе вдруг стало плохо в машине? Ты разве не ел? Или нездоровится?
— Нет. Наверное, просто устал, — уклончиво ответила Лян Сюй Мо и тут же перевела разговор на водителя: — Уже скоро приедем?
Водитель не понял, зачем она это спрашивает, но догадался, что, вероятно, не хочет тревожить Лян Яня, и потому подыграл:
— Скоро.
Лян Сюй Мо боялась, что брат начнёт расспрашивать, и даже притворилась спящей. Как только она закрыла глаза, Цяо Ци, глядя сбоку, впервые заметила родинку под её глазом.
На самом деле родинка была довольно заметной, но, пожалуй, именно из-за своей очевидности легко ускользала от внимания.
Цяо Ци что-то вспомнила и едва уловимо горько усмехнулась.
Однако Лян Янь всё же уловил эту тень на её лице и спросил:
— А ты чего?
Цяо Ци не ожидала, что он заметит столь мимолётное изменение выражения, и на мгновение растерялась.
— Ну? — Лян Янь, казалось, стал проявлять к ней чуть больше интереса, чем раньше.
— Ничего, — тихо ответила Цяо Ци и отвела взгляд.
…Без слов.
Молодой господин Лян махнул рукой — не до неё — и просто закрыл глаза, скрестив руки на груди, чтобы поспать.
*
Когда они приехали в больницу, Мае как раз закончила плановый осмотр. Девочку уложили в кровать, и она выглядела бледной и жалкой.
Но, завидев Цяо Ци и остальных, её глаза сразу засияли, и она радостно вылезла из-под одеяла:
— Принцесса Ци! Принц!
Лян Янь тоже обрадовался и широким шагом подошёл к кровати, чтобы крепко обнять Мае:
— Ой, да ты же потяжелела!
— Потому что братец Сказка каждый день даёт мне пить молоко, — звонко ответила Мае, чьи чёрные глазки смеялись, изогнувшись полумесяцами.
Она заметила незнакомую девушку за спиной Цяо Ци и Лян Яня и немного робко втянула шею.
Лян Янь это почувствовал и сразу пояснил:
— Это моя сестра.
Мае ещё раз взглянула на Лян Сюй Мо и тихо протянула:
— Ой...
А потом протянула ручки, чтобы Цяо Ци её обняла.
Лян Янь нарочно не отдавал:
— Что такое? Не хочешь, чтобы я тебя обнимал?
Нет, конечно.
Мае опустила голову и замолчала.
Её резкая перемена настроения была настолько очевидной, что все взрослые в палате сразу это заметили.
Цяо Ци подумала, что девочка, вероятно, просто стесняется, и попросила Лян Яня не дурачиться и скорее отдать Мае ей.
Но она ещё не успела протянуть руки, как Лян Сюй Мо подошла с улыбкой:
— Ты Мае? Тебя так назвали, потому что любишь леденцы из солодового сахара?
Поскольку Мае сидела на руках у Лян Яня, она казалась выше Лян Сюй Мо. Та вынуждена была говорить, слегка запрокинув голову. Её глаза от природы были мягко изогнутыми, а родинка у глаза придавала взгляду ещё большую теплоту и обаяние.
И всё же Мае, похоже, не была рада.
Цяо Ци не понимала почему, но не хотела заставлять ребёнка и, смущённо забрав Мае у Лян Яня, сказала Лян Сюй Мо:
— Простите, она стесняется незнакомых.
В следующее мгновение Мае прижалась к Цяо Ци и положила подбородок ей на плечо, оставив Лян Сюй Мо только спину.
Даже при всей своей воспитанности Лян Сюй Мо на миг почувствовала себя неловко. Лян Янь тоже был удивлён, но, конечно, не собирался из-за сестры ссориться с маленькой девочкой, и потому поддержал Цяо Ци:
— Наверное, просто впервые видит — немного не привыкла.
Лян Сюй Мо улыбнулась:
— Да, наверное.
Её неловкость длилась лишь миг, после чего она снова стала той же мягкой и приветливой.
Её взгляд скользнул по палате и остановился на двух свободных кроватях рядом.
— Здесь ещё двое детей?
Цяо Ци кивнула.
— Их нет сейчас? — уточнила Лян Сюй Мо.
Тут вдруг заговорила Мае:
— Лэлэ ушёл на обследование... а Гулу умер.
Цяо Ци опешила:
— Что ты сказала?
Гулу был на четыре года старше Мае и страдал тем же заболеванием. Ему повезло больше — несколько месяцев назад для него разработали подходящий план операции. Главное — у его семьи хватало денег.
Разве не говорили, что всё пройдёт успешно? Как так получилось, что вдруг...
Голос Мае стал тише, дрожа от слёз:
— Гулу умер. Прошлой ночью. Мы договорились вместе встречать рассвет...
Слёзы покатились по её щекам, и она крепко обвила тонкими ручками шею Цяо Ци:
— Принцесса Ци, я тоже умру? Мне сейчас не хочется умирать...
Она потерлась щёчкой о подбородок Цяо Ци, словно маленький котёнок, просящий ласки.
Цяо Ци сразу растерялась. Она быстро передала Мае Лян Яню и вышла из палаты, направляясь в кабинет доктора Туна.
Лян Янь только и успел крикнуть «Эй!», но не смог её остановить. Он хотел последовать за ней, но не мог оставить Мае — и на мгновение оказался между двух огней.
Лян Сюй Мо протянула руки:
— Дай мне её. Сходи, не оставляй Цяо Ци одну.
Лян Янь кивнул:
— Хорошо.
Когда он ушёл, в палате воцарилась тишина.
Мае не позволила Лян Сюй Мо взять себя на руки и тихо снова забралась под одеяло. Она молчала, не поднимала глаз и, опустив голову, сосредоточенно ковыряла ногти на пальцах.
Лян Сюй Мо долго смотрела на макушку Мае, а потом медленно опустилась на корточки.
Она заглянула девочке в лицо и тихо сказала:
— Ничего страшного. Гулу тебя запомнит.
Мае осторожно приподняла ресницы и посмотрела на Лян Сюй Мо. Её голос был тихим:
— Все помнят своих друзей?
Лян Сюй Мо улыбнулась:
— Конечно.
Внезапно Мае спросила:
— А ты?
— Конечно, я... — Лян Сюй Мо вдруг вспомнила что-то и побледнела.
Мае невинно моргнула и пристально посмотрела на неё, повторив:
— А ты?
Лян Сюй Мо будто перехватило горло — она не могла вымолвить ни слова.
Глядя в эти чёрные, круглые глаза Мае, она почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Лицо её стало мертвенно-бледным, и дрожащими губами она с трудом произнесла:
— Я... запомню.
Но в следующее мгновение Мае сказала:
— Я тебя видела.
В одно мгновение всё лицо Лян Сюй Мо лишилось красок. Даже её глаза будто погасли.
Ей вдруг показалось, что зазвенело в ушах, и, машинально шевеля губами, она прошептала:
— Ты... что?
Не только Лян Сюй Мо — за дверью палаты, куда Цяо Ци и Лян Янь вернулись, не застав доктора Туна в кабинете, тоже застыли в изумлении. Цяо Ци уже собиралась что-то сказать, но Лян Янь вдруг прикрыл ей рот ладонью.
Его ладонь была совершенно сухой, с приятной температурой. Сначала она почувствовала лёгкий запах мыла, а потом с удивлением осознала, насколько мягкой оказалась его ладонь.
Цяо Ци на миг растерялась и даже не стала вслушиваться в разговор Лян Сюй Мо и Мае.
Хотя, похоже, они и не собирались продолжать беседу. Потому что Лян Сюй Мо сразу отрицала:
— Не может быть! Ты наверняка ошиблась.
Мае промолчала.
За окном начало темнеть, и тяжёлая туча нависла над больницей. Воздух в палате будто вытянули наружу — дышать стало трудно.
Лян Сюй Мо с трудом вдыхала, пытаясь встать, но ноги и руки онемели от долгого сидения на корточках. При малейшем движении по телу пробежали мурашки, будто по коже ползли тысячи насекомых.
Она пошатнулась, но едва удержалась на ногах.
Лян Янь, чьё внимание всё это время было приковано к сестре и Мае, сразу вошёл в палату, заметив, что Лян Сюй Мо не может устоять.
Мягкость его ладони исчезла — Цяо Ци на миг опомнилась и посмотрела внутрь палаты.
Лян Янь поддерживал Лян Сюй Мо и что-то тихо спрашивал. Цяо Ци не расслышала. Она сжала губы, подавив всплеск эмоций, и через несколько секунд вошла вслед за ним.
Подойдя к Лян Яню, она посмотрела на Лян Сюй Мо:
— Сестра, что с тобой...
— Я тебе не сестра! — вдруг вскинула голову Лян Сюй Мо, и её глаза покраснели.
Цяо Ци вздрогнула.
Сейчас Лян Сюй Мо была совершенно не похожа на себя — вся её мягкость и обаяние испарились, сменившись резкой, почти агрессивной напряжённостью.
— Ты...
Цяо Ци даже не успела ничего сказать, как Лян Янь уже обнял сестру и, полуприкрыв её собой, быстро бросил Цяо Ци:
— Мо сегодня неважно себя чувствует. Я отвезу её домой.
Он так спешил, что даже забыл попрощаться с Мае.
Цяо Ци всё ещё не могла прийти в себя, когда они ушли.
В этот момент в палату вошёл доктор Тун, видимо, встретивший Лян Яня и Лян Сюй Мо по пути, но тоже не поздоровавшийся. Он с недоумением спросил:
— Кто это был сейчас...
— А, да, — машинально ответила Цяо Ци, всё ещё в растерянности.
— Я видел, у того, кого держал Лян Янь, лицо совсем белое. Что-то случилось?
Честно говоря, Цяо Ци сама ничего не понимала, но кое-что уже начинало складываться.
В ту ночь, когда закончились съёмки, она случайно подслушала разговор, который тогда показался ей неясным и обрывочным — некоторые ключевые моменты Юй Мин умышленно замазала. Но теперь, вспоминая, всё быстро соединилось в единую картину.
С Лян Сюй Мо, вероятно, произошло что-то ужасное.
Но что именно...
Тут Мае вдруг выпалила:
— Она плохая женщина!
Цяо Ци вздрогнула и обернулась к девочке, увидев её недовольное личико:
— Что?
— Она плохая женщина! — повторила Мае.
Цяо Ци нахмурилась и присела перед ней:
— Мае, так нельзя говорить. Это невежливо.
Мае упрямо отвела взгляд и, ковыряя угол одеяла, буркнула:
— Она сама невежливая.
Цяо Ци рассердилась и повысила голос:
— Мае!
Сегодня девочка вела себя очень странно — она даже осмелилась обидеться на Цяо Ци. Как только та повысила голос, Мае тут же спряталась под одеяло, натянув его себе на голову.
Совершенно непослушная.
Что вообще с ними всеми происходит?
Цяо Ци уже собиралась стянуть одеяло, но доктор Тун остановил её:
— Цяо Ци.
Она замерла.
— Ладно, — сказал он. — Мае плохо спала прошлой ночью. Пусть отдохнёт.
Цяо Ци вдруг вспомнила про Гулу. Её рука застыла в воздухе, а потом медленно опустилась.
Она ещё несколько секунд смотрела на Мае, а затем молча вышла из палаты.
Проходя мимо кровати Гулу, Цяо Ци на миг замерла, но тут же, будто ничего не произошло, покинула палату.
Едва выйдя, она за угол столкнулась с медсестрой, которая нервно оглядывалась. Цяо Ци поспешно отскочила в сторону. Та, только осознав, что натворила, заторопилась извиняться:
— Ой, простите, простите!
Доктор Тун, хоть и молод, пользовался большим уважением в больнице, да и выглядел очень привлекательно, поэтому большинство медработников его знали.
— А, доктор Тун! Здравствуйте!
Доктор Тун спокойно произнёс:
— Следите за тем, куда идёте.
Медсестра потёрла нос и снова извинилась перед Цяо Ци.
Цяо Ци рассеянно кивнула.
Доктор Тун машинально спросил:
— Что там такое интересное?
— А, внизу вдруг появились журналисты. Не знаю, чего они хотят, — ответила медсестра.
Цяо Ци резко обернулась:
— Какие журналисты?
Доктор Тун мгновенно среагировал:
— Звони Лян Яню!
Автор хотел сказать: Конечно, должно что-то произойти, чтобы правда всплыла. [doge]
Однако у Цяо Ци даже не было шанса позвонить Лян Яню — потому что он уже в холле у лифта столкнулся со своей фанаткой. Та, видимо, только что выбралась из толпы журналистов и чуть не опоздала на смену. Выходя из лифта, она выглядела раздражённой, но, увидев своего кумира, остолбенела, решив, что ей это снится.
— Лян... Лян Шао? — растерянно пробормотала она.
Лян Янь был мрачен. Его высокая фигура, широкие плечи и длинные руки почти полностью прикрывали Лян Сюй Мо, словно защищая её.
Лян Сюй Мо явно переживала сильный эмоциональный срыв и, прижавшись к брату, будто нашла в нём единственную опору. Её длинные волосы закрывали половину лица.
Фанатка не разглядела, кто это, но по их позе сразу поняла: даже если это не девушка Лян Яня, то уж точно очень близкий человек.
Сердце её сжалось от боли, но она всё же сказала:
— Лян Шао, внизу полно журналистов...
Лян Янь резко поднял глаза:
— Что?
Он ничего не делал, но его аура стала такой давящей, что фанатка не смела приблизиться. Она запнулась:
— Д-да... Внизу так много людей... Неужели они ищут вас?
Трудно сказать.
Но сегодняшний визит был личным, и по идее никто не должен был знать об этом. Как информация могла просочиться?
Лян Янь нахмурился, размышляя, как лучше уйти, когда вдруг Лян Сюй Мо в его объятиях словно пришла в себя.
http://bllate.org/book/3840/408624
Готово:
