Тепло в области сердца заставило его невольно изогнуть губы в улыбке.
Цзян Шэнь поднял голову и как раз заметил эту мягкую линию:
— Когда ты улыбаешься, это очень красиво. Тебе стоит улыбаться почаще.
Так он окажется еще на шаг ближе к выполнению задания.
— Хорошо. — Гу Шичэнь уловил радость в голосе Цзян Шэня и согласился.
[Поздравляю Хозяина, сердечно поздравляю Хозяина! Показатель симпатии Гу Шичэня достиг 20%, осталось еще 80%, Хозяин, поднажми, вперед!]
Услышав поздравления 1177, Цзян Шэнь расплылся в улыбке, а его персиковые глаза наполнились весельем.
Конечно, этот показатель симпатии оказалось не так уж сложно поднять! Он раскусил характер Гу Шичэня: тому не нравилось слепое подчинение и лесть, требовался определенный нажим, чтобы он понял — всё делается исключительно ради его же блага.
При таком подходе рост показателя симпатии пойдет как по маслу.
Добраться от минусовой отметки до 20% потребовалось всего шесть дней, а с такими темпами двух месяцев будет вполне достаточно.
Бессознательное напевание Цзян Шэня заставило Гу Шичэня на мгновение замереть: неужели он и вправду так счастлив?
Непонятно почему, но уголки его губ приподнялись еще выше.
Однако почему у него такие холодные руки? Осознав это, Гу Шичэнь нахмурился, другой рукой перехватил несмазанную руку Цзян Шэня и слегка сжал ее в ладони.
Холодная.
Цзян Шэнь испугался его внезапного движения, и рука, наносившая мазь, потеряла прежнюю аккуратность.
— Ты... что творишь?!
Два взрослых мужика, и такие интимные жености — ты серьезно?
— У тебя холодные руки, мне это не нравится. — Тепло ладони Гу Шичэня передалось в ладонь Цзян Шэня, и стало действительно немного теплее.
Но разве соприкасаться ладонями вот так, передавая тепло из рук в руки, — это не чересчур интимно?
Он немного опустил руку и поднял взгляд на нахмурившегося Гу Шичэня:
— Я понял. Давай сначала разберемся с твоей раной.
Услышав это, Гу Шичэнь опустил голову, снова взял его за руку и прижал к своей ладони, крепко сдвинув брови:
— Мне не нравится, когда люди с холодными руками обрабатывают мне раны.
— Я... — он попытался изо всех сил вытянуть руку назад, но тот держал слишком крепко, не оставляя ни малейшего шанса вырваться.
— Я и сам могу согреться, не... — он не успел договорить, как заметил, что спокойное прежде выражение лица Гу Шичэня стало серьезным, с легким оттенком холода.
— ... — Ладно, пусть будет по его.
Раз уж он тут главный, самый главный босс на его пути к возрождению, пусть делает что хочет!
От него не убудет.
Когда Гу Шичэнь согрел его вторую руку своим горячим дыханием и теплом, Цзян Шэнь протянул руку, намереваясь забрать то самое лекарство.
Однако Цзян Шэнь среагировал быстрее: отложив ватную палочку, он скрестил руки на груди:
— Я уже сам согрелся.
Рука Гу Шичэня схватила воздух, и его лишенные блеска невидящие глаза казались еще более темными.
Убедившись, что обе его руки стали теплыми, Цзян Шэнь взял новую ватную палочку и продолжил аккуратно протирать рану.
Когда все раны были очищены, он нанес на кожу тонкий слой мази и завязал бинтом.
— Помни, нельзя мочить. Если нужно сделать что-то, связанное с водой, зови меня. — Цзян Шэнь глянул на его руку, превратившуюся в этакий шарик, и не удержался от смешка.
Гу Шичэнь тоже услышал его смех, уголки его губ взметнулись вверх, а в чертах лица проступила радость.
— Хорошо. — Его голос прозвучал с некой ноткой баловства.
В голове Цзян Шэня мелькнула эта догадка, и он тут же поспешно замотал головой, прогоняя подобные мысли.
Как вообще могли прийти в голову столь греховные мысли!
— Сегодня тебе нельзя работать за компьютером левой рукой. — Напоследок выдал он назидание.
Гу Шичэнь о чем-то задумался, и выражение его лица стало еще более радостным.
— Сегодня я буду дежурить здесь, и если ты снова устроишь подобное самоистязание, я, мать твою, с тебя живого не слезу! — пригрозил он, тихо вплетая угрозу в его слух.
Гу Шичэнь ничего не ответил, но по его настроению было очевидно, как сильно он счастлив.
Хотя Цзян Шэнь до конца не понимал хода его мыслей, но раз тот рад — значит, это определенно к лучшему.
Весь этот день Цзян Шэнь и Гу Шичэнь провели неразлучно, буквально следуя по пятам друг за другом.
Даже дворецкий, поднимавшийся наверх с едой, смог прочувствовать радость молодого господина, а его взгляд, устремленный на Цзян Шэня, проникся глубоким уважением.
Казалось, его молодой господин уже очень давно так искренне не радовался.
Эта мирная жизнь продолжалась до третьего дня, пока из-за двери не донесся встревоженный голос дворецкого:
— Молодой господин, молодая госпожа пропала.
Цзян Шэнь замер с книгой в руках и перевел взгляд на Гу Шичэня.
Услышав, что чтение вслух прекратилось, Гу Шичэнь посмотрел на дверь, и его взгляд слегка похолодел.
— Слушай, Гу Шичэнь, я же не говорил, что я и есть... та самая молодая госпожа. В конце концов, я ведь не по-настоящему твоя жена, поэтому дворецкий просто думал, что твоя благоверная сидит в комнате, а обнаружив, что там никого нет, он... ну...
— Короче говоря, заявил, что молодая госпожа сбежала.
С той барышней из Клана Цзян он даже в лицо не был знаком. Согласно их сделке, девица должна была родить ему ребенка, и лишь тогда она могла на законных основаниях войти в Семью Гу.
Поэтому в Клане Цзян решили, что раз он слеп, то ему можно подсунуть паренька на замену, наивно полагая, что он ничего не заметит. Кто же знал, что он раскусит обман в первую же ночь.
Просто ему было лень разбираться, да и никаких планов назаводить семью он не строил, так что ему было совершенно все равно, мужчина его новая невеста или женщина.
— Сбежала? — Дворецкий вытаращил глаза на Гу Шичэня.
Этот Клан Цзян совсем потерял стыд! Чуть что — сразу в бега.
Стоит учесть, что Клан Цзян пошел на это лишь ради того, чтобы присосаться к Семье Гу, уговорив главу семьи дать им шанс на Ритуал избавления от несчастий через свадьбу. С какой стати они вдруг вздумали проявлять такое нахальство и бежать?
Цзян Шэнь наблюдал за безмятежным лицом Гу Шичэня и мысленно сочувствовал ему.
Тот, кого в будущем этот человек будет добиваться всей душой и сердцем, в итоге всё равно отвергнет его, а сейчас он так легко от него отказывается.
В его замужестве на замену крылась своя запутанная история. Клан Цзян, разумеется, не смел проявлять неуважение к Семье Гу — пусть даже старший сын Гу Шичэнь не был любимцем в Семье Гу, они все равно не осмеливались пренебрегать им.
Вот только по гороскопу Ритуал избавления от несчастий предназначался вовсе не для Цзян Сусу, чья судьба вступала в конфликт с гороскопом Гу Шичэня, грозя свести его в могилу.
Если бы старший сын Семьи Гу погиб из-за неблагоприятного предзнаменования в таком обряде, Клану Цзян тоже не сдобровать.
Взвесив все за и против, они и подсунули ему этого внебрачного сына.
http://bllate.org/book/38329/4806938
Готово:
