Юань Цин ещё не успел заговорить, как Князь Сисюаня рассвирепел первым:
— Се Сянь!
Се Сянь небрежно отдёрнула взгляд и неторопливо произнесла:
— Такая вспыльчивость и раздражительность... Отцу действительно стоит позвать императорского лекаря, чтобы тот хорошенько вас осмотрел. Те красавицы, что сидят в вашем гареме, не выдержат подобных треволнений.
— Ты! — Князь Сисюаня разъярился до предела. Уняв дыхание, он продолжил: — Я не собираюсь разбираться с твоими безумными выходками, я спрошу тебя вот о чём: понимаешь ли ты, насколько важна та вещь, что хранится в этом храме?! Это затрагивает судьбу государства! Если кто-то с недобрыми намерениями доложит об этом в Сюаньцзин и заронит подозрения, будто Сисюань замышляет измену, а Небесный Сыновья прогневается, то ты станешь грешницей всего Сисюаня!
— Если эта вещь действительно настолько важна, её следовало положить в какое-нибудь место получше, — тихо пробормотала Се Сянь.
Хотя голос был тихим, его, должно быть, услышали все во Дворце Сюаньцин. Лицу Князя Сисюаня не хватало былого величия, он поджал губы, легко кашлянул, а затем произнёс:
— Будь со мной серьёзнее.
Се Сянь поджала губы. Эту историю можно было назвать как раздуванием мухи до размеров слона, так и вопросом государственной важности. Скорее всего, какой-то праздный негодяй откопал её в какой-то щели исключительно ради того, чтобы ей насолить. Князь Сисюаня, судя по всему, и сам узнал об этой вещице только что.
Когда Да Хуань только основали, четырёх выдающихся своими заслугами мужей пожаловали титулами князей с другими фамилиями, а их уделы расположили по четырём сторонам света Да Хуаня. Но назвать это уделом можно было лишь условно — на самом деле каждый из инородных князей обладал абсолютной автономией на собственной земле. Император Да Хуаня проявлял себя разве что при смене правителя в том или ином княжестве, ведь номинально все прошлые князи четырёх сторон получали титулы по высочайшему повелению, и лишь признание императора Да Хуаня делало их власть легитимной.
Получая титулы, князья четырёх сторон принимали на себя моральный долг «охранять границы государства ради Сына Неба». Говорили, что эти четверо вместе с тогдашним императором Да Хуаня были связаны узами, прошедшими через смертельные испытания. По тем временам они вместе завоевали Поднебесную, а добившись успеха, не забыли друг друга — это считалось красивой легендой. Ну а теперь... об этом оставалось лишь умолчать.
— Если уж на то пошло, кто поведал об этом отцу? — с глубоким смыслом произнесла Се Сянь. — Обладая столь выдающимися способностями, я бы поистине хотела с ним повидаться.
Князь Сисюаня помрачнел лицом и промолчал.
— Это сказал я. И что с того? — как раз в этот момент в зал вошёл человек и произнёс громким голосом.
Се Сянь бросила взгляд на вошедшего, но ничуть не удивилась.
Этим человеком был сводный младший брат Се Сянь — Се Линь. Его родной матерью как раз та женщина, что сидела в зале. Стоило лишь взглянуть на их имена, чтобы понять, насколько сильно различались ожидания Князя Сисюаня в отношении этих двоих. Се Сянь придавала этому мало значения, однако сам Се Линь, казалось, чрезвычайно этим гордился.
Войдя, Се Линь демонстративно бросил на Се Сянь косой взгляд — словно боялся, что кто-то не заметит его враждебного к ней отношения, — и лишь после этого поздоровался:
— Отец, матушка.
Се Сянь сочла этого человека донельзя наивным и удостоила пренебрежительным молчанием, но это вовсе не значило, что она собиралась спускать кому-то холодные взгляды. Уголки её губ изогнулись в улыбке, и она небрежно бросила:
— Почему Дворец Сюаньцин стал похож на базар? В него теперь пускают кого попало.
— Ты... — Се Линь свирепо уставился на Се Сянь. Заметив краем глаза предостерегающий взгляд матери, он немного умерил свой пыл, холодно фыркнул и продолжил: — Ты сегодня натворила великих бед, так что я не стану препираться с тобой на словах.
— Се Линь, поприветствуй старших, — Се Сянь пропустила его слова мимо ушей, стерла с губ улыбку и произнесла строгим голосом, в котором и впрямь прорезалось нечто вроде старшего величия.
Се Линь скрипел зубами долгие мгновение, прежде чем вымолвить против воли:
— Старшая сестра.
— Мм, — Се Сянь ответила без особой теплоты, после чего добавила: — Смотри не забывай об этом впредь. Иначе перед чужаками будет казаться, будто в нашем Сисюане не знают манер.
Уголки губ единственного чужака в зале дрогнули едва заметным, мимолётным движением, не оставив после себя и следа.
Се Сянь рассвирепела до предела. Яростно сверкнув глазами в сторону Се Сяня, она не успела произнести больше ни слова, как сверху раздался ледяной окрик Князя Сисюаня:
— Кто тебя научил?! Без приказа самовольно являться во Дворец Сюаньцин?! Пошёл вон!
Се Линя вытолкали прочь с позором. У его матери даже не было права замолвить за него слово, и ей оставалось лишь издалека смотреть на сына с тревогой во взоре.
— Приведите его сюда, — мрачным голосом приказал Князь Сисюаня.
Тогда Се Линя снова вволокли в дверях зала. В этот миг он походил на проигравшего петуха — все его яркие перья поникли.
Князь Сисюаня был явно разочарован поведением Се Линя с самого начала, и теперь его лицо выглядело зловеще, а тон стал куда жёстче:
— Говори, в чём дело?
Стоило прозвучать этим словам, как Се Линь словно ожил заново:
— Отец, старшая сестра сломала дверь храма и разбила каменную стелу с высеченными на ней письменами!
Едва Се Линь умолк, как раздался звенящий звон меча. Придя в себя, он увидел, что Се Сянь направляет на него острие меча, а её изящные брови и глаза казались ещё более ослепительными от скрытой в них улыбки.
— Т-ты что удумала?! — на лице Се Линя проступил ужас. Он совершенно не сомневался, что с манерой поведения его старшей сестры этот меч пронзит его без колебаний, и в панике перевёл молящий взгляд на Князя Сисюаня: — Отец...
Выражение лица стражника, у которого только что отобрали меч, было испуганным, и в мгновение ока ситуация погрузилась в хаос.
Се Сянь изогнула брови, её лицо можно было назвать почти мягким, и она лишь ласково произнесла:
— Я сегодня никого не побила, выходя из дома, руки чешутся.
— Ты мне угрожаешь?! — заметив безмятежное лицо матери, Се Линь немного успокоился и тут же гневно завопил. — Видишь, что твой обман раскрыт, вот и бесишься от стыда!
Услышав это, Се Сянь легко рассмеялась. Кончик её меча уперся Се Линю в плечо, а в голосе прозвучало любопытство:
— Скажи-ка, разве перед этим тебе не следовало сперва объяснить, откуда взялись эти вести? Или ты прятался в том ветхом храме и видел всё своими глазами?
Её выпад с мечом, если подумать, угрожал вовсе не Се Линю — куда больше он грозил самому Князю Сисюаню.
На лице Се Линя проступил самый настоящий страх, его взгляд заметался по сторонам, и когда он упал на Юань Цина, в глазах мелькнула надежда:
— Учитель, это же вы мне сказали? Что стела разбита!
— Было такое, — бесстрастно отозвался Юань Цин. Выдержав паузу, он ровным голосом добавил: — Но я не говорил, что это дело рук княжны.
На лице Се Линя отразилось крайнее изумление:
— Т-ты лжешь!
— У тебя есть доказательства? — Юань Цин невозмутимо посмотрел на Се Линя, стоя там словно непоколебимая небесная твердыня.
Се Линю страстно хотелось броситься к этому человеку и потребовать ответа: разве всё не было решено заранее? Почему он вдруг передумал? Но, подумав немного, он вспомнил, что когда рассказывал обо всём, у этого человека было точно такое же выражение лица — словно гора Тайшань рухнет перед ним, а он и бровью не поведёт, не испытывая ни радости, ни печали. Неужели он в чём-то просчитался?
http://bllate.org/book/38322/4806308
Готово:
