Древняя и тихая крепостная река неторопливо течет вокруг Даньчэна.
Левый берег — это процветающий центр, символизирующий власть и высокий статус, а правый — развивающийся новый район.
Везде царит атмосфера процветания.
Но, как в яркой и пышной цветочной клумбе, здесь неизменно найдутся надоедливые вредители.
В ослепительном городе тоже неизменно найдутся обветшалые уголки вроде Заброшенного переулка.
Заброшенный переулок — это вовсе не один проход, а целое скопление густонаселенных, полуразрушенных жилых домов.
Люди уже давно забыли настоящее название этого места, помня лишь одно: здесь всё пропитано духом разрухи — ветхие дома, обветшалая инфраструктура и опустившиеся люди.
Полдень только что миновал, и солнечный свет падал под хитроумным углом, прочерчивая узкую светлую полосу посреди прохода.
Похоже на окно, которое никогда не удастся распахнуть.
Некоторые люди почему-то предпочитают прятаться именно в тени.
Надев легкие худи, они кое-как прислонились к стенам, передавая из рук в руках сигарету, и никого из них не смущала подобная картина.
Эй, Чэн-гэ! Дин Цы возвращается!
Кто-то нарушил это странное затишье, и остальные тут же засуетились.
Главарь Юань Чэн выплюнул окурок, отлепился от стены и уставился на человека, шагающего прямо по этой полоске света.
Пальцы Дин Цы с отчетливо видными суставами сжимали полинявший до белизны мягкий парусиновый рюкзак, а сам он смотрел себе под ноги на солнце.
Сегодня с работы отпустили рано, так что он как раз успеет вздремнуть дома, а когда стемнеет, пойдет подрабатывать официантом в близлежащую забегаловку под открытым небом.
В этой забегаловке кормят два раза в день, а смену обычно приходится отрабатывать часа до часу или двух ночи; дома он немного поспит, в семь утра отправится на стройку, и тогда как раз успеет к утреннему перерыву.
Дин Цы тихо вздохнул.
Он вовсе не боялся тяжелого труда, просто находил такую изо дня в день повторяющуюся суету несколько бессмысленной.
Однако какой бы бессмысленной она ни была, искать острых ощущений в драках ему не хотелось.
Дин Цы остановился в двух-трех метрах от Юань Чэна, медленно поднял голову, и в его красивых миндалевидных глазах мелькнул опросный блеск. Из-под челки, слегка прикрывавшей брови, он посмотрел на Юань Чэна, стоявшего в тени.
В его голосе сквозила усталость, придававшая чистому мальчишескому тону нотку зрелости.
Чего тебе?
Юань Чэн стоял, кривясь, и его выставленная вперед нога ритмично покачивалась в типичной развязной манере уличного хулигана.
Вчера моя шпана ходила к Ли Аньнин за книгой, а он отказался и еще заявил, что находится под защитой Цы-гэ. С каких это пор в наших краях объявился какой-то Цы-гэ, о котором я ничего не знаю?
Дин Цы, казалось, не понял смысла сказанного и посмотрел на него с абсолютно бесстрастным лицом.
И?
И? — кулаки Юань Чэна постепенно сжались. Он уже едва сдерживал порыв полезть в драку, но все же пытался найти формальный повод.
Шедший позади рыжеволосый парень тут же добавил:
Два тигра не уживаются на одной горе!
Верно!
Получив подсказку, Юань Чэн взвился:
А ну опустись на колени и назови меня старшим братом, тогда на этом и покончим!
Дин Цы с легким раздражением склонил голову набок и как раз заметил у мусорного бака выброшенное старое швабровое древко.
Сама насадка куда-то пропала, а оставшаяся деревянная палка была длинной и прямой — должно быть, легла бы в руку как влитая.
Мне неинтересно выяснять, кто тут у вас старший брат, а кто тигр.
Дин Цы швырнул рюкзак в сторону и заодно подобрал древко швабры:
Впредь держитесь от Ли Аньнин подальше, иначе каждый раз, когда полезете к нему, я буду вас бить.
Его слова заставили стоявших напротив на мгновение растеряться.
Казалось, будто это не они пришли задирать Дин Цы, а сам Дин Цы явился делать им внушение.
Оказавшись в пассивной, проигрышной позиции, банда даже немного оробела и не спешила нападать.
В конце концов, если Дин Цы действительно захотел бы побороться за первенство, он вполне заслужил бы звание Цы-гэ.
Юань Чэн тоже почувствовал себя неловко. Оглянувшись назад, он зыркнул на рыжего и скомандовал:
Фас! Чего ждете?!
Рыжий не сдвинулся с места, изобразив на лице крайнюю степень затруднения.
Детей, любящих учебу, в Заброшенном переулке водилось немного, зато бездельников хватало с избытком, и драки с потасовками были для них обычным делом.
Они и раньше задирали Дин Цы: внешне сдержанный и замкнутый, в драке тот не проявлял ни малейшей жалости и никогда не позволял им взять верх.
Именно поэтому единственным препятствием на пути Юань Чэна к титулу властелина Заброшенного переулка теперь оставался исключительно Дин Цы.
Этим двоим предстояло сойтись в решающем бою.
Рыжий еще не успел ничего предпринять, а вот Дин Цы ждать больше не собирался.
Он поманил оппонентов пальцем, и его острый взгляд напомнил хищного одинокого волка из степей:
Идите сюда, все вместе.
Раз уж он сам это предложил, Юань Чэн больше не собирался соблюдать благородные правила и бросился вперед.
Выбрав подходящий момент, Дин Цы качнулся в сторону, легко увернулся от атаки и отоварил Юань Чэна деревянной палкой прямо по заднице.
Он почти не вложил силы, но Юань Чэн потерял равновесие, оступился на пару шагов вперед и с трудом удержался на ногах.
Вот только все присутствующие видели, как он завершил эту серию маневров, что напрочь разрушало его образ главного авторитета.
Не желая терять лицо, Юань Чэн взбешенно ткнул пальцем в собственных шестерок и заорал:
Какого черта вы ждете?! Разве не слышали, что надо нападать вместе?!
Мелкие хулиганы словно только что получили приказ и наконец зашевелились.
Приближаясь к Дин Цы, они почему-то дружно сбавили шаг, словно фильм включили в замедленной съемке, запуская очередной виток сомнений и расчетов.
В этот самый момент у входа в переулок резко затормозил черный автомобиль.
Следом раздалось несколько надломленных, пронзительных криков:
Лэ-лэ!
Все, кроме Дин Цы, замерли на месте и уставились в сторону источника звука.
Людей с машинами в Заброшенном переулке можно было пересчитать по пальцам, не говоря уже о транспорте столь очевидно баснословной стоимости.
Дверца машины с резким скрипом распахнулась, и оттуда кубарем вывалилась пара супругов.
Их наряды в неокитайском стиле источали роскошь и изящество, а висящие на шеях массивные жемчужные бусы из жадеита раскачивались из стороны в сторону, слепя глаза отраженными лучами солнца.
Супруги двигались суетливо, но наотмашь замерли, едва успев приблизиться к Дин Цы на небольшое расстояние.
Они с трепетом и робкой надеждой выдавили из себя вопрос:
Лэ-лэ, это ты?
Ответа на этот вопрос не последовало, зато Юань Чэн вдруг прыснул со смеху.
Лэ-лэ? Какой еще Лэ-лэ? Во дворе дома вон собаку зовут Лэ-лэ, только вот не знаю, не сварил ли ее старик Ван на обед.
Длинные ресницы Дин Цы едва заметно дрогнули, а на дне глаз мелькнула тень печали.
Он по-прежнему не выпускал из рук палку, поскольку текущая ситуация не позволяла ему предаваться эмоциям и тем более глазеть на бесплатное представление.
Внезапно у него за спиной раздался густой мужской голос.
Этот человек, казалось, неуклонно приближался к нему:
Папа, мама, это Лэ-лэ.
В следующее мгновение какой-то молодой человек лет двадцати проскользнул мимо Дин Цы.
Рост под метр девяносто, тугие мускулы, угадывающиеся под костюмом, так и пылали абсолютной силой взрослого мужчины.
Его взгляд помрачнел, а длинные прохладные пальцы привычно легли на запястье Дин Цы, силой опустив руку с занесенной палкой чуть ниже, после чего он перевел глаза на Юань Чэна и его компашку.
В его природной властной манере сквозила неотвратимая решительность, с которой обитатели Заброшенного переулка никогда прежде не сталкивались и которой не обладали.
Еще не ушли?
Юань Чэн на мгновение замялся, но, взвесив все за и против, махнул рукой.
Дин Цы, я с тобой еще посчитаюсь!
Увидев, что Юань Чэн удаляется, Дин Цы окончательно опустил руки и бросил палку обратно к мусорному баку.
Он слегка поджал губы: из-за этой клоунады его время на сон сократилось еще на двадцать минут.
Стоило ему сделать шаг, как та самая пара бросилась прямо на него.
http://bllate.org/book/38313/4805273
Готово:
