Юаньфан: Мне нужно пробить личное дело Лу Тинчэня.
Мацзы: В каком плане?
Юаньфан: Полное, включая группу крови и любовную историю.
Мацзы: На этот раз фигура крупная, пробить сложно, придется доплатить.
Юаньфан: Без проблем, называй цену!
Мацзы: Пятьдесят тысяч.
Юаньфан: Пойдет. На тот же почтовый ящик, когда материалы будут готовы?
Мацзы: Окей, завтра утром дам ответ.
Юаньфан: Окей.
На следующий день Сунь Шиюй проверил почтовый ящик и, убедившись в достоверности информации, перевел собеседнику деньги.
Какое же крупное вложение: еще толком не начал рыбачить, а на приманку уже ушла уйма собственных денег.
В памяти Сунь Шиюя всплыли только что прочитанные данные. Порывшись в ряду висевшей в шкафу одежды, он в конце концов выбрал кипенно-белую рубашку и синие джинсы.
Этот наряд сидел на нем идеально, одновременно подчеркивая молодость и выгодно выделяя его достоинства — длинные ноги и тонкую талию.
У бета не было феромонов, поэтому он выбрал духи с легким ароматом гардении и брызнул на себя.
Взглянув на прогноз погоды на сегодня и рассчитав время, он поймал такси и отправился на Шэньнань-роуд.
Соблазнение
Информация от Мацзы всегда отличалась точностью: если ничего не помешает, скоро его машина проедет здесь.
В этот момент с неба начали падать капли дождя, они вразнобой застучали по асфальту, поднимая крошечную рябь.
Сунь Шиюй следил за временем на часах, поджидая появления автомобилей на обочине.
Когда подул осенний ветер, Сунь Шиюй задрожал от холода. В дождливый день погода резко испортилась, и одежда на нем была слишком легкой, заставляя сильно мерзнуть. Ради достижения нужного эффекта он сознательно не стал надевать сверху еще и пальто.
Наконец блеснули два прямых луча фар, и Сунь Шиюй, заметив правильный номер и значок марки автомобиля, шагнул с обочины прямо на середину дороги.
Сидевший за рулем человек в тот же миг судорожно ударил по тормозам, но было уже поздно: раздался резкий скрежет, машина сбила человека и была вынуждена остановиться.
В салоне.
Из-за внезапного экстренного торможения тело Лу Тинчэня, изучавшего документы, невольно подалось вперед. Выпрямившись, он осведомился:
— Что случилось?
Водитель слегка растерялся:
— Простите, директор Лу, дождь слишком сильный, а тут прямо перед нами внезапно выскочил пешеход, я не разглядел... Кажется, его сбили.
Брови Лу Тинчэня сошлись на переносице:
— Выйди, посмотри.
Водитель торопливо распахнул дверцу, схватил зонт и выскочил наружу:
— Вы как?
В хлещущих потоках ливня видимость была почти нулевой, если не считать тусклого желтоватого света автомобильных фар.
Сунь Шиюй прищурился, глядя на подошедшего, и слабым голосом произнес:
— Я... кажется, задел ногу.
Увидев лежащего на земле человека с совершенно беспомощным видом, водитель растерялся и некоторое время не знал, что предпринять.
В такую ливневую погоду директору Лу будет трудно поймать другую машину, да и бросить этого человека прямо здесь он не мог, оставалось только попросить немного подождать.
Через минуту он вернулся в салон и доложил:
— Директор Лу, у того человека повреждена нога, идти он не может.
Только тогда Лу Тинчэнь поднял взгляд и посмотрел в окно. Из-за сильного дождя было плохо видно, но в смутной пелене угадывалось, что на пострадавшем надета белая рубашка, промокшая насквозь и заставляющая его зябко ежиться под порывами холодного ветра.
В конце концов, это была их вина. Холодным тоном он распорядился:
— Пусть садится! Заодно отвевезем его в больницу, захвати зонт.
Водитель кивнул в знак согласия, чувствуя, как лицо слегка заливает краской: столько лет он уже при директоре Лу, а такт и житейская мудрость все еще хромают — думал только о том, как отчитаться, и даже не заметил, что у парня нет зонта и он уже давно вымок под дождем.
Он снова взял зонт, раскрыл его, подошел к лежащему на земле человеку и помог ему подняться:
— Дождь слишком сильный, давайте сначала сядем в машину.
Предложить человеку сесть в машину означало, разумеется, заднее сиденье — сажать его на переднепассажирское было бы проявлением неуважения.
Насквозь промокший Сунь Шиюй забрался в салон и бросил сидящему там мужчине:
— Извините за беспокойство.
Лу Тинчэнь был занят бумагами. Услышав чей-то голос, он лишь коротко бросил в ответ:
— Не за что.
Автомобиль марки Rolls-Royce Phantom двигался мягко, но Сунь Шиюй чувствовал себя внутри немного скованно — промокшая одежда липла к коже, доставляя сильный дискомфорт, и он чуть-чуть потянул ткань на себе, пытаясь вернуть ей хоть какое-то расстояние от тела.
Шуршание трущейся ткани прозвучало в тишине салона слишком отчетливо. Заметив движение рядом, Лу Тинчэнь скосил взгляд направо и только теперь обратил внимание, что белая рубашка попутчика насквозь промокла. Насквозь пропитавшись влагой, она плотно облегла фигуру, сквозь мокрую ткань смутно проступала нежная белизна кожи.
Взглянув выше, он заметил, что с черных волос незнакомца все еще капает вода — капли одна за другой стекали по вороту рубашки и исчезали где-то на груди.
Глаза — чистые, как у оленя, но при этом с лукавым прищуром персиковых глаз; прямой аккуратный нос, а в уголках глаз притаилась соблазнительная родинка. Тонкие пухлые губы алели, покрытые капельками влаги — одновременно целомудренные и манящие.
Бросив на него быстрый взгляд, Лу Тинчэнь спрятал на дне глаз промелькнувшее восхищение.
Довольно соблазнительная внешность, и надо же — омегой он не оказался, мелькнула в голове Лу Тинчэня мимолетная мысль с оттенком сожаления, сменившаяся затем ощущением, что такой тип куда живее и энергичнее хрупких омег.
Помедлив секунду, он снял с себя костюм-пальто и протянул Сунь Шиюю:
— Накиньте. Сегодня довольно холодно!
В глазах Сунь Шиюя мелькнул яркий блеск. Слегка опустив голову, он принял вещь и произнес:
— Спасибо.
Стоило пальто оказаться на плечах, как Сунь Шиюй мгновенно ощутил приятное тепло. От ткани исходил отчетливый прохладный аромат чистоты, время от времени долетавший до его ноθедрения — зрелый и солидный запах.
Слегка кивнув, Лу Тинчэнь отвел взгляд и отдал распоряжение шоферу:
— Сяо Дун, включи кондиционер.
— Д-да, директор Лу.
После этого в салоне воцарилась полная тишина.
За исключением мимолетного осмотра при посадке, все остальное время Лу Тинчэнь был всецело поглощен чтением бумаг, словно вся эта преднамеренно устроенная эстетика мокрой весны была для него не более чем заурядным зрелищем.
http://bllate.org/book/38281/4801100
Готово:
