Мо Цзоу Ухэнь ловко уворачивался от атак, не забывая на ходу кричать отряду:
— Урон по боссу не снизился! Наносите удары, не останавливайтесь!
Договорив, он задействовал «Вспышку тёмной тени», ускользая от «Удара полумесяца» Крутого Бедного Монаха. Выскочив на край арены, он устремился по периметру и внезапно замер перед гигантской распахнутой раковиной.
Эта раковина вела себя странно: во время боя со вторым боссом она оставалась захлопнутой, а едва тот пал — вернулась на прежнее место у края площадки и снова широко раскрылась. Изначально нутро гигантского моллюска пестрело самоцветами, но теперь драгоценности исчезли, а на их месте лежал пожелтевший листок.
Мо Цзоу Ухэнь подхватил ветхую бумагу. На её поверхности, слабо мерцавшей в полумраке, едва проглядывали туманные знаки. Он моргнул, пытаясь разобрать хоть что-то.
Повертев листок так и эдак, ассасин заметил, как свечение усилилось. Неясные помарки начали проявляться, складываясь в стройные знаки. Приглядевшись, он понял — перед ним партитура!
Едва надписи проявились полностью, над ареной разнеслась новая мелодия.
Она ничуть не походила на зловещую, ледяную «Песнь марионетки», звучавшую из уст русалки. Мотив лился звонко и беззаботно, будто шумел залитый солнцем лес, где журчат чистые ручьи и щебечут птицы, наполняя душу отрадой.
— Сработало! — выкрикнул Крутой Бедный Монах, почувствовав, что к конечностям вернулась подвижность.
Пэй Цзюньюй взглянул на значки под своей шкалой здоровья. Дебафф «Песнь марионетки» исчез, а на его месте заплясала иконка баффа «Песнь жизни». Он снимал отрицательный эффект контролирующей песни, но был временным — на значке тикал таймер обратного отсчёта.
— Атакуйте, — коротко бросил Пэй Цзюньюй.
На всё про всё отводилось лишь пятнадцать секунд. Едва радость от освобождения захлестнула соратников, подстёгнутые его командой игроки тут же обрушили на босса свои лучшие навыки.
— Ухэнь, ищи дальше, — Пэй Цзюньюй повернулся к Мо Цзоу Ухэню. — Мелодия обрывается.
Мо Цзоу Ухэню и самому показалось странным: у партитуры не было ни начала, ни конца. Даже не понимая слов, сложно было не заметить, насколько внезапно влился мотив и как резко затих.
И ассасин вновь пришёл в движение, заметавшись по периметру. Партитуры прятались не только в раковинах, но и в других укромных уголках. Оставалось лишь собрать их все.
Пятнадцать секунд пролетели мгновенно, и под полоской здоровья Пэй Цзюньюя вновь вспыхнула иконка «Песни марионетки».
— Да что за чёрт?! Почему я тоже под контролем?! — вскрикнула Запустить Тебя в Небо Одним Выстрелом. — Выбор случайный?
— Нет, — отозвался Пэй Цзюньюй. — Число подвластных возросло до шести. Навык с каждым интервалом захватывает всё больше целей.
С начала этой фазы прошло от силы две минуты. Оставалось неясным: прирост жертв происходил каждые две минуты или же после того, как иссякало действие «Песни жизни».
Вскоре Мо Цзоу Ухэнь наткнулся на фрагмент второй партитуры.
Тот же эффект, те же пятнадцать секунд. Впрочем, на этот раз ассасин сработал блестяще: не дав таймеру истечь, выудил ещё один лист и обновил бафф.
Наблюдая за тем, как Мо Цзоу Ухэнь стремительной тенью колесит по залу, Пэй Цзюньюй отдал распоряжение:
— Сяо Фэн, Морская Волна, помогите ему.
— Поняли, — одновременно откликнулись оба и бросились перерывать прибрежные заросли кораллов и россыпи драгоценностей.
Втроём дело пошло спорее. Когда на отсчёте оставалось пять секунд, Цзюньцзы Руфэн выдернул из рифа очередной листок, сбросив таймер. Остальные с удвоенным азартом принялись засыпать сирену ударами — пока та пела, других умений не применяла, превратившись в удобную мишень.
В общей сложности в руках у них оказалось четыре фрагмента, но сколько их требовалось всего, оставалось загадкой.
Пятую партитуру до истечения времени найти не успели. Спасённые ранее игроки вновь потеряли контроль над персонажами, а спустя две минуты к их шеренге прибавился ещё один подневольный — на этот раз Красивый Старый Монах.
— Каждые две минуты минус один человек, — подытожил Пэй Цзюньюй.
Теперь контролировались семеро. На долю Цзюньцзы Руфэна, Мо Цзоу Ухэня и Холодного Бедного Даоса выпали тяжелейшие испытания.
Зажатые под градом атак собственных соратников, лишённые исцеления и даже возможности спокойно глотнуть зелье — любое действие перебивалось уроном, — они крутились как могли. Хуже всего приходилось Холодному Бедному Даосу: снаряжённый массивным тяжёлым луком, он уступал в ловкости и по скорости бега едва превосходил Старика Чжу. Неудивительно, что сопартийцы умудрились снести ему больше половины шкалы здоровья.
Вокруг Холодного Бедного Даоса повеяло ледяной стужей. Он вскинул тяжёлый лук — раздался звонкий «клац!». Длинный клинок Крутого Бедного Монаха наткнулся на невидимую преграду... буквально в десяти сантиметрах от древка.
Это был защитный приём тяжелых лучников — «Бесплотная стрела (Цидунь)». Навык давал дальнебойному классу шанс разорвать дистанцию при нападении вплотную и не свалиться от одной комбо-серии.
Умение состояло из двух фаз. Сначала игрок выставлял тяжёлый лук перед собой, создавая на четыре секунды прозрачный силовой щит. Затем следовало стремительное натяжение тетивы — даже не на полную амплитуду, — высвобождавшее сжатый поток воздуха, отбрасывавший противников на три-пять метров.
Должно быть, сработало доведённое до автоматизма рефлекторное движение: оттолкнув нападавших, Холодный Бедный Даос даже не сдвинулся с места. Он мгновенно достал стрелу, вложил её в ушко и натянул тетиву — безупречный, единый и плавный каскад движений.
— А-Лин, только без глупостей! — взвизгнула Прекрасная Бедная Монахиня. — Твой выстрел нас всех на тот свет отправит!
Холодный Бедный Даос ледяным взором смерил снова рванувших к нему соратников. Замершие пальцы судорожно сжимали тетиву, готовые в любую секунду спустить смертоносный снаряд и нанизать незваных гостей на одну разящую стрелу.
— Нашёл! — раздалось со стороны.
Как раз в тот миг, когда Крутой Бедный Монах и остальные уверовали, что довели Даоса до белого каления и сейчас прольётся кровь, над залом разнеслось божественное пение, и к замёрзшим персонажам вернулось управление.
Увидев, что сопартийцы опомнились, Холодный Бедный Даос со слитным свистом перенаправил наконечник в русалку. Раздался глухой удар, и над сиреной вспыхнула цифра критического урона.
Крутой Бедный Монах и Прекрасная Бедная Монахиня сглотнули: «Слава богу, пронесло...»
Глядя на тающие красные цифры, участники недавней облавы невольно содрогнулись. Обычно этот молчаливый парень напоминал величественную, спокойную заснеженную вершину. Но стоило ему выйти из себя — и гора мгновенно заходила землетрясением и обрушивалась лавиной. Жуть какая...
Мо Цзоу Ухэнь продолжал рыскать по залу и вскоре выудил шестой листок. Сколько же их оставалось всего?
Пэй Цзюньюй вслушивался в мелодию. Пение затихло, а новые партитуры так и не попались. Прошло ещё две минуты...
Все единодушно подумали: «Может, отдадим контроль Даосу? А то ведь реально насадит нас на стрелу!»
То ли мысленный посыл сработал, то ли сыграла статистика, но под марионеточные нити действительно попал Холодный Бедный Даос.
Отряд перевёл дух. Вот только их облегчение обернулось сущим адом для оставшихся на свободе — Мо Цзоу Ухэня и Цзюньцзы Руфэна!
Особенно досталось Цзюньцзы Руфэну. Лишь внезапный укол инстинкта самосохранения спас его: отскочив в сторону, он увидел, как в то самое место, где он только что стоял, вонзилась острая стрела, а следом грохнули «Техника огненного шара» от брата и механическая мышь-бомба от Запустить Тебя в Небо Одним Выстрелом!
Настоящий кошмар!
Пришлось метаться как угарелым. Мо Цзоу Ухэню доводилось не просто уворачиваться от наседавших Прекрасной Бедной Монахини, Крутого Бедного Монаха и Старика Чжу, но и попутно выуживать листки из-под града непрерывных атак.
— Ха-ха-ха! Старик Мо, настал и твой черёд! Возмездие! — не упустил случая язвить Крутой Бедный Монах.
Мо Цзоу Ухэнь про себя лишь вздохнул: он тут, понимаешь, из кожи вон лезет ради спасения группы, а эти изверги жаждут порубить его на куски!
— Хоть это и некрасиво, но до чего же приятно! — фыркнула Прекрасная Бедная Монахиня. — Я, между прочим, тоже давно мечтала тебе поддать!
Мо Цзоу Ухэнь совершил сальто, пролетая прямо над их головами:
— Я всё зафиксировал. Выйдем из подземелья — сочтёмся!
Завершив кувырок в воздухе, он мгновенно скомбинировал его со «Вспышкой тёмной тени». На лету заметив выступавший из золотого песка миниатюрный моллюск, Мо Цзоу Ухэнь ловко сгреб его. Из приоткрытых створок торчал уголок бумаги.
Распахнув раковину, он выудил сложенный лист.
Едва раздались звуки музыки, напряжение немного спало. Впрочем, перевести дух не удалось — пришлось снова пуститься вскачь.
Пэй Цзюньюй скользнул взглядом по чёрной фигуре ассасина и принялся осматривать окружающие конструкции. Его внимание привлёк холм из самоцветов на краю площадки. На самой вершине лежал деревянный сундучок размером с ладонь, увитый ожерельем из рубинов. Взобравшись на горку, Пэй Цзюньюй потерял опору — драгоценности поехали из-под ног, и он полетел ничком.
— Боги мои, братец Юй! — над ухом раздался знакомый голос.
Пэй Цзюньюй опустил взгляд: крепкая рука уже подхватила его за талию, спасая от неизбежного падения на острые кристаллы.
— За тобой нужен глаз да глаз, ни на секунду нельзя оставить!
Пэй Цзюньюй коротко моргнул и указал пальцем на вершину:
— Партитура.
Поставив его на ноги, Мо Цзоу Ухэнь потянулся к ларцу. Внутри действительно оказалась последняя страница. Едва лист развернули, над ареной раздалась музыка.
— Партитура собрана, — произнёс Пэй Цзюньюй, сверившись с иконками. — Бейте босса!
Игроки устремились в атаку. Мелодия больше не обрывалась через пятнадцать секунд и не калечила слух рваным ритмом. Полноценный, чарующий мотив заполнил зал, полностью перекрывая мрачное пение сирены и нейтрализуя марионеточные чары.
Шкала здоровья русалки просела ещё на девяносто тысяч единиц, оставив лишь сто двадцать тысяч.
Сирена продолжала петь, однако оберегающее от её чар благословение «Песни жизни» внезапно рассеялось, а вместе с ним исчезли и найденные фрагменты партитуры.
В этот момент Пэй Цзюньюй произнёс спокойным, ровным тоном:
— Мотив изменился.
http://bllate.org/book/38269/5167738
Готово:
