Газированную воду поставили перед ним, Йонас опустил взгляд на бейджик на груди Альберта:
— Статья восемьдесят третья Устава базы: ни один курсант или преподаватель не имеет права употреблять алкоголь менее чем за десять часов до начала занятий.
Цифры на электронном табло показывали 22:03. Йонас вытащил из кармана складной планшет, развернул его:
— Мистер Андерсон, вам вынесено взыскание.
Альберт приоткрыл рот, посмотрел на бутылку пива в своей руке, а затем перевёл взгляд на казавшегося ему божеством преподавателя Адлера. Долгое время он не мог прийти в себя.
Рейнальдо посмотрел на стоявшую перед ним бутылку и поднял обе руки:
— Докладываю главному преподавателю, я не пил.
Ян Имей пододвинула стоявшую перед ней чашку содовой чуть вперёд, словно желая, чтобы Йонас получше разглядел её, и тут же вслед за этим произнесла:
— Докладываю главному преподавателю, я тоже не пила.
Йонас ничего не ответил, лишь на мгновение задержал взгляд на Рейнальдо, снова сложил планшет, убрал его в карман, взял бутылку с газированной водой и повернулся, чтобы уйти.
Альберт издал душераздирающий вопль.
Ян Имей посмотрела на удаляющуюся спину Йонаса:
— Ты всё ещё боготворишь преподавателя Адлера?
— Мой бог пал… — тусклым взглядом уставившись на барную стойку, пробормотал Альберт.
Семь часов утра, будильник зазвонил точно по расписанию. Рейнальдо перевернулся на другой бок и раздраженно натянул одеяло на голову.
— Пожалуйста, вставайте вовремя, завтрак закончится в семь сорок. — Оптический компьютер зафиксировал попытку Рейнальдо поваляться в постели, и в комнате тут же раздался механический голос: — Пожалуйста, вставайте вовремя…
Рейнальдо резко сел на постели, и механический голос тут же смолк.
— Кто вообще написал эту программу для оптомозга… — Он откинул одеяло и с чувством полного бессилия взял с прикроватной тумбочки тренировочную форму, чтобы натянуть её.
Матовую стеклянную дверь душевой кто-то открыл. Рейнальдо нажал кнопку на стене, створка раздвинулась, и умывальник плавно выдвинулся наружу. С зажатой в зубах щеткой, полуприкрыв глаза и сонно шатаясь, Рейнальдо закончил утренние процедуры, схватил со стола складной планшет, магнитную карту и заранее приготовленную коробочку с лекарствами, после чего поспешно вышел из комнаты.
Электронные часы в комнате показывали 7:15.
Завтрак в столовой был таким же изобильным, как и вчера вечером, но у Рейнальдо не было прежнего хорошего аппетита. Он взял лишь порцию хлеба и две чашки эспрессо, поднес поднос и, бродячий мертвеец бродячим мертвецом, выбрал свободный столик.
— Утро. — Рядом тут же опустился другой поднос, и Ян Имей с точно таким же изнуренным лицом опустилась на стул напротив.
Вчера вечером, после ухода главного преподавателя Адлера, Альберт погрузился в уныние лишь на мгновение, но быстро вновь обрел оптимизм. Руководствуясь мыслью «раз выговор уже схлопотал, грех не выпить», он с энтузиазмом помог Рейнальдо прикончить и его бутылку пива.
Вот только бедный мистер Андерсон отличался не только слабым желудком к алкоголю, но и ужасным поведением в пьяном виде. Едва осушив две бутылки пива, в которых суммарно едва ли набралось девятьсот миллилитров, он начал горько рыдать и со слезами на глазах рассказывать всем сидевшим у барной стойки о том, как в том сильнейшем землетрясении в одночасье лишился родины, как все эти двенадцать лет прожил в незнакомой стране по фальшивому удостоверению личности из Зоны F, и насколько же глубоки его внутреннее отчуждение и боль…
Когда он наконец выплеснул всю свою тоску по родной стране, Рейнальдо и Ян Имей попытались воспользоваться моментом, чтобы взвалить его на плечи и оттащить в комнату. Однако стоило только открыть дверь и мягко опустить его спину на постель, как Альберт пружиной сорвался с матраса и принялся настойчиво тащить Рейнальдо и Ян Имей к оптическому компьютеру. Он с усердием стал копаться в густых дебрях исследовательских данных, теоретических выкладок и презентаций со своей флешки, выискивая в самом темном углу ту самую «Титаник», которую пересмотрел уже семьдесят шесть раз, и пылко приглашая двух новых друзей посмотреть кино вместе.
Рейнальдо уже не помнил, сколько слез пролил Альберт. Он знал лишь одно: вплоть до того момента, как его голова коснулась подушки, в его мозгу непрерывно по кругу вертелась сцена, которую его заставили посмотреть восемь раз: «Ты прыгаешь — и я прыгаю».
— Альберт встал? — Ян Имей откусила кусочек булочки. Какими бы уставшими ни были её тело и ум, она всё равно думала о сокурснике.
— Понятия не имею. — Рейнальдо сделал жадный глоток кофе, и густая горечь наконец вернула его разуму шесть долей трезвости, хотя в душе всё еще царило отчаяние по принципу «пропади оно всё пропадом». — Больше не хочу с ним возиться…
Ян Имей сделала глоток соевого молока и подняла глаза на большой экран. Семь часов тридцать минут.
— Но ведь до окончания завтрака осталось всего десять минут, — она опустила палочки, — к тому же, если Альберт опоздает на занятия, его прямо с базы вышвырнут и отправят обратно в Зону F.
Рейнальдо допил вторую чашку кофе:
— Вчера перед уходом я поставил ему будильник на семь пятнадцать, программу побудки на оптомозге. Если он не мертв, его должно было поднять.
К счастью, Альберт вскочил в последний вагон и ввалился в столовую ровно в семь тридцать девять. Быстро сместенув всё подряд в режиме урагана, он с невероятным везением обнаружил, что первым уроком сегодня стоит химия.
— Рейнальдо, прикрой меня. — Альберт открыл оптический компьютер, перед ним взмыл в воздух виртуальный экран. Бегло просмотрев учебный материал, он со спокойной совестью погрузился в полуторачасовой сон.
Звонок с урока в девять тридцать не разбудил Альберта. Рейнальдо сидел, откинувшись на спинку стула и с тоской глядя на пестрящий химическими формулами экран.
Для историка, который после поступления в университет практически выбросил из головы все естественнонаучные знания, этот материал действительно немного превосходил пределы возможностей.
Он повернул голову, встретился взглядом с сидевшей за соседним столиком Ян Имей и покачал головой: ему казалось, что экзамен он провалит.
Как выяснилось, последовавший в десять часов урок по управлению механизмами позволил Рейнальдо четко осознать, что грозящая ему несданная сессия не ограничится одной лишь химией.
Хотя тот самый главный преподаватель, который вчера влепил Альберту выговор, на занятии выглядел вовсе не таким суровым, как представлялось.
Йонас стоял перед огромным виртуальным экраном, оглядывая двадцать курсантов в аудитории:
— Хотя я уже изучил ваши личные дела в системе и в целом представляю, какие должности каждый из вас занимал в своих объединенных зонах, — он изогнул губы в улыбке, — но это никогда не сравнится с личными впечатлениями от живого общения. Я вовсе не стремлюсь нагнетать излишне напряженную атмосферу на самом первом уроке.
http://bllate.org/book/38260/4798020
Готово:
