Белым днем Сун Чжиюань чаще всего ссылался на недомогание или чтение и оставался в собственном кабинете, предоставляя Линь Юэхэ полную свободу.
Изредка на людях он нарочито выказывал заботу о молодой жене: например, позавтракав, мягко говорил Линь Юэхэ:
— Сегодня погода неплохая, если тебе скучно, можешь прогуляться по саду, необязательно всё время сидеть в комнате.
Произнося это, он смотрел ласково, а тон его был участливым, и любой, кто взглянул бы со стороны, решил бы, что эта молодая парочка пылает нежной любовью друг к другу.
Линь Юэхэ тоже подыгрывала ему — опускала ресницы, изгибала губы в утонченной, исполненной ровно столько, сколько нужно, застенчивой улыбке и тихо отзывалась:
— Благодарю за заботу, супруг.
Лишь она сама знала, что это обращение супруг произносится без единой волны на поверхности, будучи чистой воды условным знаком между союзниками.
Куда больше внимания она уделяла тому, как бы ненавязчиво сблизиться с Сун Циншуан.
В то утро воздух был на редкость свежим: судя по всему, прошлой ночью прошел небольшой дождь.
Линь Юэхэ встала спозаранку, привела себя в порядок, а затем под предлогом прогулки направилась во внутренний двор к пустующему пятачку земли неподалеку от маленькой кухни.
Прежде здесь находился заброшенный угловой клочок земли, качество почвы было не ахти, и на ней лишь кое-где пробивались сорняки.
Она присела на корточки, делая вид, будто любуется усыпанными росой травинками, а кончики ее пальцев тем временем незаметно скользнули по влажной почве.
Стоило ей лишь слегка шевельнуть мыслью, как несколько самых обычных семян овощей, тайком рассеянных ею пару дней назад, тихонько пробили земную твердь, раскинули свежие, сочащиеся влагой зеленые побеги и с медленной, но далеко превосходящей все естественные законы скоростью принялись выпускать листья и расти.
— Ой, молодая госпожа, что это вы тут высматриваете? — раздался чуть резковатый голос.
Линь Юэхэ обернулась и увидела стряпуху Матушку Чжан, отвечавшую за закупки. Та несла пустую корзину и смерила ее оценивающим взглядом, в котором сквозило легкое, едва заметное пренебрежение.
Матушка Чжан приходилась дальней родственницей Госпоже Сун, имела среди слуг определенный вес и ни капли не уважала Линь Юэхэ — пришедшую в дом в качестве невесты для отвращения злых духов и происходившую из низов молодую госпожу.
— Да так, смотрю по сторонам, — Линь Юэхэ поднялась на ноги, сохраняя спокойствие. — Пропадать же земле зря. Если посадить здесь сезонные овощи, разве не свежо и удобно?
Матушка Чжан поджала губы, и в ее тоне прозвучала насмешка:
— Молодая госпожа, вы не ведаете: земля здесь бедная, ничего путного не вырастет.
Раньше тоже пробовали, только извели кучу сил, а урожай родился мелким да терпким — и хлопот не стоил!
Смысл ее слов был предельно ясен: она считала, что Линь Юэхэ занимается несбыточными фантазиями.
Линь Юэхэ не стала спорить, лишь равнодушным взглядом скользнула по полным жизни зеленым росткам, мысленно уже всё для себя решив.
В этот самый момент в разговор вмешался прохладный голос:
— Матушка Чжан, продукты для утреннего рынка уже закуплены?
Сердце Линь Юэхэ подпрыгнуло, и она оглянулась на звук.
Сун Циншуан в лунно-белом платье неторопливой походкой приближалась со стороны крытой галереи.
Утренний рассветный свет подчеркивал ее стройный силуэт.
На ее лице не отражалось никаких эмоций: сперва взгляд упал на Матушку Чжан, а затем словно бы невзначай скользнул по Линь Юэхэ и зеленеющим у ее ног всходам.
Матушка Чжан тут же сменила выражение лица на угодливую улыбку и склонила голову:
— Старшая сестра, как раз собиралась выходить! Вот, встретила молодую госпожу, она тут...
Она осеклась и не стала продолжать, но и без того всё было понятно.
Подойдя ближе, Сун Циншуан остановилась взглядом на на редкость хорошо пошедших в рост ростках, и в ее холодных глазах мелькнуло удивление.
Она присела на корточки, протянула изящные белые пальцы и легко коснулась сочных зеленых листьев.
— Эти ростки... — она подняла глаза на Линь Юэхэ, и в ее взгляде проступило любопытство. — Взошли на славу.
Из-за прикосновения к покрытым утренней росой листьям на кончиках ее пальцев остались следы влажной земли.
Эта грязь казалась особенно заметной на ее нефритовых пальцах, но почему-то заставила Линь Юэхэ почувствовать, что эта холодная старшая сестра стала чуть ближе к обычной земной жизни, обретя плоть и кровь.
Сердце Линь Юэхэ забилось быстрее. Стараясь изо всех сил сохранить невозмутимость, она пояснила:
— Наверное... наверное, дело в ночном дожде? Я увидела, что земля пустует, и просто так разбросала семена, никак не ожидая, что они действительно прорастут.
В ее голосе звучали как раз нужные нотки «удивления» и неуверенности.
Сун Циншуан посмотрела на нее, затем на овощные всходы, чье развитие разительно отличалось от окружающих сорняков, но отвечать сразу не стала.
Она поднялась, достала из рукава чистый платок и неторопливо стерла грязь с кончиков пальцев.
Матушка Чжан забубнила в стороне:
— Наверное, слепая кошка мертвую мышь поймала...
Закончив вытирать руки, Сун Циншуан спрятала платок обратно в рукав и спокойно посмотрела на Матушку Чжан:
— Раз уж взошли, значит, такова судьба. Матушка Чжан, отныне пусть за этим огородом ухаживает молодая госпожа. Если что-то потребуется, оказывайте ей содействие.
Улыбка на лице Матушки Чжан застыла, и она скомканно отозвалась:
— Слушаюсь, старшая сестра.
Отдав распоряжение, Сун Циншуан вновь перевела взгляд на Линь Юэхэ, и ее тон немного смягчился:
— Похвально, что у тебя лежит к этому душа. Если понадобятся семена или садовый инвентарь, можешь взять их на складе или... прямо спросить меня.
С этими словами она слегка кивнула Линь Юэхэ и повернулась, чтобы уйти.
Линь Юэхэ так и осталась стоять на месте, долго глядя ей вслед.
Лишь когда лунно-белый силуэт окончательно растворился вдали, она медленно опустила голову, глядя на собственные пальцы, чуть свернувшиеся от пережитого волнения.
Влажный комочек земли на пальцах Сун Циншуан и ее неторопливые движения, когда она вытирала руки, крутились в голове снова и снова.
А еще ее последние слова — прямо спросить меня.
Можно ли считать это... поводом для того, чтобы приблизиться вполне открыто?
Уголки губ Линь Юэхэ против ее воли поползли вверх.
Кислый сливный суп
Получив с того дня одобрение Сун Циншуан, Линь Юэхэ на вполне законных основаниях обрела во владение тот крошечный клочок земли.
Она не стала спешить и форсировать события: лишь каждое утро или вечер приносила с собой маленькую деревянную бадью, делая вид, будто ходит поливать и рыхлить почву, а на деле тайком задействовала навыки Золотого пальца, благодаря чему овощи росли сочными и зелеными, далеко превосходя обычные.
В глазах слуг семьи Сун эта затея поначалу вызывала лишь любопытство и праздное наблюдение, но стоило им увидеть, что она управляется с делом весьма умело, а огород день ото дня становится всё краше и зеленее, как пересуды постепенно сошли на нет, сменившись удивлением.
Хотя Матушка Чжан всё еще относилась к происходящему без особого восторга, из-за приказа старшей сестры внешне она стала куда вежливее.
В тот день после полудня Линь Юэхэ как раз закончила поливать грядки и, глядя на сочную пекинскую капусту и нежный зеленый лук, прикидывала в уме, что еще через пару дней можно будет срезать немного зелени и отправить на маленькую кухню — чем не отличный повод для визита.
Она отряхнула руки от земли, но ее взгляд сам собой скользнул в сторону того небольшого кабинета, где Сун Циншуан обычно вела домашние дела.
В последние дни ей удавалось лишь издалека бросить взгляд на Сун Циншуан во время утренних и вечерних приветствий, да и то вечно спешащий силуэт не оставлял ей ни единого шанса заговорить.
Фраза прямо спросить меня словно перышко то и дело царапала ее сердце.
Ей требовался повод. Естественный повод, лишенный всякой напускной искусственности.
Заметив у стены те заросли вьюнка, что разрослись чересчур буйно и уже почти карабкались по оконной раме, Линь Юэхэ внезапно кое-что придумала.
Она быстрым шагом вернулась в переднюю комнату флигеля, которую делила с Сун Чжиюанем.
Ради приличия Сун Чжиюань уже давно перебрался жить в дальний кабинет, и это помещение почти полностью превратилось в ее личное жилье.
Она порылась в принесенном с собой маленьком узелке и вытащила две оставшиеся старые книги: Наставления для женщин и Тысячесловие — всё, что составляло скудное достояние прежней хозяйки тела.
Умышленно загнув уголки страниц и испачкав их едва заметными следами грязи, она удостоверилась, что всё готово, глубоко вздохнула и направилась к кабинету Сун Циншуан.
Дверь кабинета была приоткрыта.
Линь Юэхэ тихонько постучала.
— Войдите, — донесся изнутри чистый голос Сун Циншуан.
Линь Юэхэ толкнула дверь и шагнула внутрь.
Кабинет оказался небольшим, но на редкость аккуратным и изысканным.
У окна стоял письменный стол из грушевого дерева, на котором аккуратными стопками лежали бухгалтерские книги, тушь и кисти.
Сун Циншуан сидела за столом, что-то выводя кистью, и солнечный свет, проникая сквозь оконную решетку, ложился легкой тенью на ее опущенные брови и ресницы, подчеркивая прямой точеный нос и бледно-розовые губы.
Заметив, что это Линь Юэхэ, Сун Циншуан отложила кисть и подняла на нее взгляд:
— Невестка? Что-то случилось?
Уняв излишне быстрое биение сердца, Линь Юэхэ протянула вперед те самые две потрепанные книги, изобразив на лице в самый раз смущение и мольбу:
— Старшая сестра, прости, что беспокою. Я... от нечего делать хочу выучить пару иероглифов, почитать книги.
Только вот эти две, что я принесла с собой, уже совсем растрепались, и половины знаков я разобрать не могу...
Слышала, что у старшей сестры здесь много книг, не найдется ли... не одолжишь ли мне парочку простых на пробу?
Ее голос становился всё тише, в нем сквозило ровно столько самоуничижения и жажды знаний, сколько требовалось, а глаза сияли, с ожиданием уставившись на Сун Циншуан.
Взгляд Сун Циншуан опустился на протянутые Наставления для женщин с загнутыми уголками, скользнул по испачканным землей пальцам и манжетам и наконец замер на ее чистых, полных легкой тревоги глазах.
Помолчав немного и не давая ответа сразу, она поднялась и направилась к прислоненному к стене бамбуковому книжному шкафу.
Ее пальцы изящно и плавно скользнули по рядам корешков.
Линь Юэхэ стояла на месте, невольно провожая взглядом ее фигуру.
Она заметила, что сегодня на Сун Циншуан надето платье с запахом цвета розоватой фасоли, подчеркивающее ее длинную шею и тонкую талию.
— Если знаешь мало иероглифов, заглядывать в сборники историй и путевые заметки, пожалуй, интереснее, чем читать это, — прозвучал прохладный голос Сун Циншуан, нарушая тишину.
Она вытащила с середины полки слегка пожелтевшую старомодную книгу в синем переплете и протянула Линь Юэхэ:
— В этих Записках о нравах и обычаях за хребтами язык не слишком мудреный, в них описываются нравы и пейзажи южных земель, довольно занятно. Можешь для начала полистать ее.
Линь Юэхэ поспешно сделала два шага вперед и приняла книгу обеими руками.
Кончики ее пальцев случайно задели подушечки пальцев Сун Циншуан, и это прохладное нежное прикосновение заставило ее сердце бешено затрепетать.
— Благодарю, старшая сестра! — прижимая книгу к груди так, будто держала величайшее сокровище, она озарила лицо искренней, польщенной улыбкой, а ее глаза изогнулись полумесяцами. — Я... я обязательно внимательно почитаю, ни за что не испачкаю и не порву!
http://bllate.org/book/38249/4795858
Готово:
