В строю оставалось еще десять человек. Цзянь Цяньсюэ молча смотрела на того человека, кто стоял вытянувшись в струнку, и в ее сердце невольно закралось сомнение: неужели у этого человека не болят ноги? Переведя взгляд ниже, она заметила слегка подрагивающие руки незнакомца, и ее удивление стало еще сильнее: интересно, это от усталости или от напряжения?
Если от усталости, то почему бы просто не выйти вперед и не представиться? Если же от волнения — подумаешь, нужно сказать всего пару фраз, чего тут волноваться-то?
Цзянь Цяньсюэ не понимала и никак не могла взять в толк.
К счастью, та девушка не стала тянуть до последнего: когда осталось девять человек, она вышла из строя, и Цзянь Цяньсюэ мгновенно встрепенулась.
— Я… я Чэнь Ваньцин, из уезда Д., характер мягкий, люблю рисовать.
Уголки губ Цзянь Цяньсюэ дрогнули в улыбке: почему у этой девчонки самопрезентация точь-в-точь как у нее?
На самом деле содержание рассказов о себе у многих было примерно одинаковым. Нашлось бы по меньшей мере человек пять с похожими историями, просто Цзянь Цяньсюэ раньше не обращала внимания.
Голосок у этой девочки был тихим, как раз в полном соответствии с ожиданиями Цзянь Цяньсюэ.
Чэнь Ваньцин…
Имя весьма благозвучное. Ее взгляд медленно опустился на лицо девушки, пока она про себя размышляла: имя этой особы очень даже гармонирует с внешностью — мягкие черты лица, чистый взгляд.
Чэнь Ваньцин… Чэнь Ваньцин…
Пожалуй, из-за того, что Чэнь Ваньцин говорила слишком тихо, многие ничего не расслышали, и на площадке воцарилась неловкая тишина.
Цзянь Цяньсюэ заметила, как опущенные вдоль тела руки девушки сжались от напряжения, и громко захлопала, выкрикнув:
— Отлично!
В тот же миг остальные словно очнулись и тоже дружно зааплодировали, выручив человека из неловкого положения.
После ужина полагалось еще два часа тренировок, правда, эти часы проходили куда проще: отстояв четверть часа строевую стойку и повторив утренние движения, инструктор позволил ученикам усесться кружком и принялся учить их петь.
Семь дней военной подготовки пролетели незаметно. Когда инструктор уходил, многие ребята в классе искренне сокрушались, но у Цзянь Цяньсюэ не возникло каких-то особенных чувств. Оглянувшись на Чэнь Ваньцин, она подумала, что с таким характером та наверняка расплачется, но на лице Чэнь Ваньцин не дрогнул ни один мускул — она выглядела абсолютно спокойной.
Похоже, все оказалось совсем не так, как она себе воображала.
Военные сборы подошли к концу, и учебная жизнь в старшей школе официально стартовала. Благодаря яркой внешности Цзянь Цяньсюэ успела изрядно пошуметь еще во время сборов, а после их окончания многие принялись — явно или исподтишка — разыскивать ее контакты.
На переменке староста вошел в класс и с размаху плюхнулся перед Цзянь Цяньсюэ:
— Эй, Цзянь-цзе, тут из третьего класса просят твой номер. Давать или нет?
В этот момент Цзянь Цяньсюэ оживленно болтала с Вэнь Юань. Услышав вопрос, она небрежно махнула рукой:
— Не давать.
Староста слегка вытаращил глаза, явно не ожидав такого ответа:
— Серьезно? А парень-то вполне симпатичный.
Цзянь Цяньсюэ уже начала раздражаться и тихо цыкнула:
— Сказано же — не давать.
Видя это, староста не стал больше настаивать, показал знак окей и отозвался:
— Ладно, пойду откажу ему.
Только разобрались с одним, как явился следующий. Стоявший впереди парень повернулся, перекинулся парами дежурных фраз с Вэнь Юань, а затем плавно перевел разговор на Цзянь Цяньсюэ.
Цзянь Цяньсюэ подумала, что все они — одноклассники, к тому же только начался учебный год, поэтому не стала сразу устраивать сцену, однако держалась крайне холодно.
Парень, видимо, почувствовал ее полное отсутствие интереса и попытался оживить атмосферу собственной шуткой, которую счел остроумной, но едва она слетела с его губ, раздался глухой звук удара — и бедняка одним пинком сбили с ног, так что он растянулся на полу с совершенно ошарашенным выражением лица.
В классе мгновенно воцарилась тишина, и все взгляды как по команде устремились в их сторону.
Лицо Цзянь Цяньсюэ перекосило от гнева, глаза сузились, а голос прозвучал ледяным холодом:
— Ну-ка, повтори свою сальную шуточку еще раз?
Пусть оскорбили не ее лично, а другую девочку, это все равно вызывало у нее глубокое отвращение.
Парень счел, что быть сбитым с ног девчонкой на глазах у всех — несмываемый позор перед лицом класса. Лицо его залилось багровым румянцем, и он яростно вскочил на ноги. Окружающие парни тут же бросились вперед и, подхватив под руки, силой выволокли его из класса.
Лицо Цзянь Цяньсюэ по-прежнему оставалось мрачным. Она в упор смотрела на удаляющуюся спину этого парня, пока Вэнь Юань не хлопнула ее по плечу:
— Всё, угомонись, народ уже ушел. Если этот тип тебе так глаза мозолит, подкараулим на каникулах да накостыляем пару раз.
— Еще и возиться с ним? От одного слова в адрес подобного мерзавца противно пачкаться.
Цзянь Цяньсюэ вернулась на свое место и бросила с недовольным видом.
Вэнь Юань во всю глотку заорала:
— Ладно-ладно, расходимся! Чего уставились?
Цзянь Цяньсюэ снова взяла ручку и, случайно подняв взгляд, заметила в поле зрения застывшую одинокую фигурку. Ее тут же потянуло хлопнуть себя по лбу ладонью: судя по тому, где стояла Чэнь Ваньцин, она находилась как раз за спиной у того увальня, которого только что пнули.
Она машинально прикусила кончик ручки, лихорадочно размышляя: неужели эта девчонка испугалась? Вдруг она решила, что тут орудует какая-то уличная хулиганка?
Первая половина первого полугодия старшей школы уже миновала, и только что закончились промежуточные экзамены. Увидев себя на первом месте в списке, Цзянь Цяньсюэ мысленно перевела дыхание. Она уже собиралась уходить, но взгляд ее помимо воли продолжил поиски.
Наконец, среди учеников из середины списка отыскалось нужное имя — Чэнь Ваньцин оказалась на восемнадцатой строчке.
В душе Цзянь Цяньсюэ шевельнулось удивление: судя по ее наблюдениям, Чэнь Ваньцин занималась вполне усердно, почему же она всего лишь восемнадцатая?
Она инстинктивно оглянулась, выискивая глазами знакомый силуэт, и едва повернула голову, как увидела, что та стоит прямо за ее спиной — и когда только успела подойти?
Чэнь Ваньцин уже нашла свое место в рейтинге, но выглядела совершенно равнодушной, словно именно такого результата и ожидала.
В этот момент расстояние между ними сократилось до странного, почти интимного предела: Цзянь Цяньсюэ даже уловила легкий, едва заметный аромат, исходивший от волос Чэнь Ваньцин. Она чуть сильнее втянула носом воздух, гадая, какими же духами или шампунем пользуется эта девчонка, раз от нее так приятно пахнет.
В этот момент Чэнь Ваньцин шагнула в сторону и, заметив, что Цзянь Цяньсюэ не двигается, с недоумением покосилась на нее:
— Ты не идешь?
Опомнившись, Цзянь Цяньсюэ холодно приподняла веки:
— Спасибо.
Вернувшись за парту, она вдруг осознала одну вещь: Чэнь Ваньцин, кажется, была чуть выше ее ростом.
Дни шли за днями, и в школе не было ничего, кроме серой, тоскливой учебы. В старшей школе отпускали домой всего раз в месяц, а тут как раз середина месяца, и Цзянь Цяньсюэ с Вэнь Юань уже смертельно соскучились, отчаянно желая отыскать хоть какое-то развлечение, чтобы скрасить эту бесконечную тягучку.
После вечерней самоподготовки шумный некогда учебный корпус вмиг опустел, погрузившись в зловещую, могильную тишину. Цзянь Цяньсюэ и компания, ссутулившись, притаились в дальнем углу туалета, не отрывая глаз от лежащей перед ними пачки сигарет.
Остальные троица вытащили по сигарете, после чего протянули пачку Цзянь Цяньсюэ. Поколебавшись секунду, она медленно протянула руку. Но как раз в тот момент, когда она собиралась полностью вытянуть тонкую папиросу, из коридора донеслись голоса.
— Ты уверена, что твой браслет упал именно здесь?
Это был голос Чэнь Ваньцин.
Цзянь Цяньсюэ словно током ударило: она мгновенно задвинула сигарету обратно и вскочила на ноги. Вэнь Юань вытаращила глаза от изумления и выпалила:
— Передумала курить?
Цзянь Цяньсюэ отряхнула слегка помятые брюки от школьной формы и произнесла серьезным, назидательным тоном:
— Курение вредит здоровью.
Помедлив секунду, она добавила:
— К тому же курить в туалете — это жутко не солидно.
Резко дернув занавеску, она бросила через плечо:
— Я ухожу. Вы тут поаккуратнее, смотрите не попадитесь.
Сзади донесся полный недоумения голос Вэнь Юань:
— Вообще-то это ты говорила, что хочешь попробовать, каково это — курить…
Цзянь Цяньсюэ пропустила жалобы Вэнь Юань мимо ушей, тщательно вымыла руки у рамы и только после этого неторопливо вышла из туалета, нос к носу столкнувшись с Чэнь Ваньцин.
Однако Чэнь Ваньцин повела себя так, будто ее вовсе не заметили: взгляд ее скользнул поверх спутницы, шаги не замедлились, и она прошла мимо.
Снова этот умышленно избегающий взгляд.
Цзянь Цяньсюэ прикусила изнутри щеку, нахмурилась и чуть повернула голову назад, провожая взглядом удаляющуюся спину Чэнь Ваньцин, пока та не остановилась рядом с некой особой — Фан Юйтун.
С самого начала учебного года Цзянь Цяньсюэ заметила, что Чэнь Ваньцин вечно норовит украдкой на нее поглядывать. Всякий раз этот взгляд длился лишь мгновение — быстрый, легкий мазок ресниц.
И кто знает, было ли тут замешано какое-то удивительное совпадение, но порой, невзначай поднимая глаза, Цзянь Цяньсюэ неизменно ловила блуждающий взгляд Чэнь Ваньцин.
У Чэнь Ваньцин были чистые, лучистые глаза, и стоило ей посмотреть на нее, как в этом взгляде неизменно сквозила какая-то особенная, скрытая страстность. Цзянь Цяньсюэ неизменно казалось, что эта девушка отчаянно жаждет подружиться с ней.
Половина семестра осталась позади, и характеры учеников в классе обрисовались со всей отчетливостью. Чэнь Ваньцин полностью оправдывала свое имя: как и при первой самопрезентации, она производила впечатление мягкой и компанейской девчонки. Но это не значит, что она во всем шла на поводу у окружающих — излишняя уступчивость порой выглядит слабостью, но Чэнь Ваньцин была совершенно иной, у нее имелись собственные незыблемые принципы.
Большинство людей часто заблуждались на ее счет из-за этой мягкой оболочки, ошибочно полагая, будто перед ними удобный для манипуляций человек. На деле же в вопросах, которые шли вразрез с ее волей, Чэнь Ваньцин проявляла железную несгибаемость.
К примеру, она наотрез отказывалась составлять компанию одной из девочек из класса, как бы та ни упрашивала. Наблюдая за этим со стороны, Цзянь Цяньсюэ неизменно ловила себя на мысли: Чэнь Ваньцин же терпеть ее не может, неужели эта дурочка сама не видит?
Про себя Цзянь Цяньсюэ догадывалась, что границы дозволенного у Чэнь Ваньцин очерчены предельно четко. К тем, кого она признала друзьями, она относилась со всей душой и щедро делилась поддержкой; тех же, кто не входил в этот круг, она, хоть и не демонстрировала открытого отторжения на людях, всё же держала наособицу — разницу в отношении уловить было нетрудно.
Жаль только, что, как Цзянь Цяньсюэ уже подмечала, Чэнь Ваньцин мастерски умела вводить людей в заблуждение.
Но ей самой чертовски нравились именно такие девчонки, и если бы они сошлись ближе, их связь наверняка оказалась бы очень крепкой.
Вот только Цзянь Цяньсюэ приводило в полное замешательство то, что стоило ей сделать шаг навстречу, как Чэнь Ваньцин неизменно незаметно отводила глаза или тихонько сбегала.
Если она и впрямь так сильно ее ненавидит, то почему каждый раз смотрит столь глубоким, полным скрытого смысла взглядом?
http://bllate.org/book/38248/4795368
Готово:
