Хэ Цзинлинь произнес: Я не против, если ты продолжишь придерживаться своих нынешних взглядов, но сейчас ты — мой человек, мой законный супруг. Если тебе действительно так хочется кого-то порадовать, постарайся порадовать меня, постарайся угодить мне. В конце концов, я готов заплатить за твои старания куда более щедрую цену.
Ин Чэн сжал и разжал руки. У него были свои мысли на этот счет, и слова Хэ Цзинлиня требовали времени, чтобы он смог их по-настоящему осознать. Сейчас же его внимание было приковано к фразе о том, что он должен угождать Хэ Цзинлиню, ведь за это тот готов обеспечить его солидным вознаграждением.
Ин Чэн почувствовал легкий стыд за то, как строилось их общение в последнее время. Неудивительно, что Хэ Цзинлинь сказал такое. Ведь это Хэ Цзинлинь раз за разом старался доставить ему удовольствие, а сам он, по правде говоря, не сделал ничего, чтобы порадовать супруга.
Закончив говорить, Хэ Цзинлинь приготовился отключиться: Продолжай наносить мазь.
Ин Чэн кивнул. Когда Хэ Цзинлинь уже собирался уйти, Ин Чэн машинально спросил: Господин Хэ, когда вы вернетесь?
Движения Хэ Цзинлиня замерли. Его цепкий, словно колючий взгляд снова остановился на Ин Чэне, прошелся по лицу, по шее и наконец замер на груди, оставив после себя ощущение колкого жжения. Хэ Цзинлинь с игривым интересом уставился на Ин Чэна: Хочешь, чтобы я вернулся?
Ин Чэн поспешно ответил: Нет.
Взгляд Хэ Цзинлиня, и до этого лишенный эмоций, стал еще холоднее. После того как он отключился, мышцы Ин Чэна расслабились. Каждое противостояние с Хэ Цзинлинем стоило ему огромного напряжения.
Прошло два дня, и уборщики снова пришли в дом. В этот раз тетя Ли привела с собой лишь четырех человек. Увидев Ин Чэна, она снова расплылась в улыбке: Господин Ин, вы дома.
Ин Чэн кивнул.
Тетя Ли добавила: Сегодня день уборки, постараемся вас не беспокоить.
Ин Чэн последние два дня не мыл посуду. Не из-за слов Хэ Цзинлиня — для него это была мелочь, он не видел в этом ничего плохого или предосудительного. Главной причиной было нежелание лишний раз двигаться; он хотел поскорее восстановиться. Он хотел хоть раз порадовать Хэ Цзинлиня.
Ин Чэн спросил: Почему сегодня только четверо?
Тетя Ли засуетилась: Господин Ин, прошу прощения, у одного из наших клиентов внезапно нагрянули гости, потребовалась срочная уборка. В компании не хватало людей, пришлось отправить двоих туда. Но вы не волнуйтесь, мы обязательно все закончим к полудню.
Ин Чэн кивнул: Тогда уберите главную спальню в последнюю очередь.
Он уже собирался уйти в спальню, как тетя Ли окликнула его: Господин Ин.
Ин Чэн остановился.
Тетя Ли с улыбкой произнесла: Господин Ин, сегодня нам снова потребуется ваша помощь с мытьем окон.
Ин Чэн ответил: Прошу прощения, сегодня я не очень хорошо себя чувствую.
Улыбка тети Ли застыла на лице: Господин Ин, они все низкого роста, а стеклянных дверей так много. Если бы не срочное дело и нехватка людей, я бы не стала вас просить.
Ин Чэн сказал: Сделайте столько, сколько успеете.
Тетя Ли вздохнула: Хорошо, ладно.
Увидев разочарованное лицо тети Ли, Ин Чэн было хотел вернуться и помочь — ведь их сегодня всего четверо, если он не поможет, они провозится с окнами до самого вечера. Он колебался, простояв так целых три часа, пока наконец не нанес мазь. Но в этот раз, выбирая между разочарованием тети Ли и желанием порадовать Хэ Цзинлиня, он выбрал второе.
Ин Чэн вернулся в главную спальню. Спустя час он вышел наружу, чтобы предложить им бутилированной воды. Снаружи уборщики перешептывались:
— Этот человек — новая жена босса Хэ, а совсем не похож на богача.
— Сидит целыми днями в комнате, ничего не делает, наверняка даже не работает.
— Но человек он, вроде, неплохой.
— Да что хорошего? Раньше, когда не знал, что к чему, помогал нам. А теперь задрал нос, даже общаться не хочет. Статус-то изменился.
— И правда, деньги портят людей. А я-то думала, господин Ин другой.
— Знали бы, что он не будет помогать, попросили бы прислать побольше людей. Нас всего четверо, когда мы теперь закончим?
Услышав это, Ин Чэн молча вернулся в спальню. Как он и ожидал, он услышал жалобы. В душе Ин Чэна поднялась редкая волна сложных чувств. Факты подтверждали слова Хэ Цзинлиня: он привык всегда исполнять чужие желания, и стоило ему однажды отказать, как это тут же вызвало недовольство и обиду.
Но Ин Чэн недолго предавался унынию. С четырнадцати лет он работал, повидал всякое, узнал и холод, и тепло человеческих отношений. Он понимал, что люди разные и не все такие, как эти уборщики.
Когда работники уходили, Ин Чэн сказал: Тетя Ли, в следующий раз приводите шестерых. Четырех человек слишком мало.
Тетя Ли опешила: О... хорошо.
Ин Чэн добавил: Господин Хэ платит ежемесячно сумму, которая должна покрывать работу как минимум восьми человек.
Тетя Ли закивала: Да-да, конечно. Я передам в компанию.
На самом деле, согласно площади дома, положено было восемь человек. Но чем меньше людей, тем больше денег оставалось каждому из них, и тетя Ли, решив, что Ин Чэну все равно, самовольно сократила штат.
Тетя Ли ушла. Ин Чэн размышлял над словами Хэ Цзинлиня: ведь он действительно с самого детства привык ставить других на первое место. Ин Сяньинь и Чжао Юйжу были его семьей, и делать для них что-то подобное было в порядке вещей. Но теперь Хэ Цзинлинь — его законный муж. И он должен делать что-то, что порадует его. Вот только как именно его порадовать, Ин Чэн совершенно не представлял.
Когда Ин Чэн, находившийся в спортивном зале, услышал сигнал телефона, на экране высветилось имя дяди Цзяна.
Дядя Цзян сказал: Господин Ин, я на парковке. Как будете готовы, спускайтесь, господин Хэ приглашает вас в компанию.
Услышав это, сердце Ин Чэна забилось чаще, он засуетился. После того видеозвонка он несколько дней не видел Хэ Цзинлиня. А теперь его внезапно вызывают в офис.
Офисное здание инвестиционной компании Хэдун находилось прямо напротив ресторана Фугуй. Но если ресторан был спрятан в глубине переулков и служил столовой для простых горожан, то здание компании выходило фасадом на главную улицу и являлось символом центра города, его архитектурным украшением.
Ин Чэн начал перерывать шкаф. В этот момент он впервые пожалел, что у него нет хотя бы пары приличных вещей. В конце концов он выбрал ту самую белую рубашку и черные брюки, в которых был в день регистрации брака.
На парковке его ждал Цзян Баошань, он с улыбкой распахнул дверцу блестящего черного Майбаха. Модель машины ему когда-то назвал Ин Чэн. Это был второй раз, когда он садился в такой автомобиль, и оттого, что одежда казалась ему помятой, он, ссутулившись, юркнул внутрь.
Цзян Баошань произнес: Господин Ин, в этот раз вы едете в компанию, чтобы вам перевели карманные деньги.
Ин Чэн не ожидал, что его вызывают по такой причине, но, узнав, в чем дело, немного успокоился.
Через час машина остановилась перед зданием инвестиционной компании Хэдун. Дядя Цзян вышел первым, обошел машину, чтобы открыть дверь, но Ин Чэн уже сам выбрался наружу. Вблизи здание казалось еще выше и современнее. Основной корпус сочетал в себе неожиданные, но гармоничные изгибы и линии.
Дядя Цзян провел картой, и они вошли в холл. Ин Чэн следовал за ним по пятам. Охранник в холле, увидев Ин Чэна, на мгновение замер и не удержался, чтобы не взглянуть на него лишний раз.
Дядя Цзян спросил: Господин Ин, вы раньше бывали здесь?
Ин Чэн ответил: Несколько лет назад, когда ресторан Фугуй занимался доставкой, я пару раз привозил сюда заказы. Но внутрь не заходил, ждал снаружи.
Дядя Цзян отозвался: Понятно, — и на его лице появилась добрая улыбка.
Мимо проходили сотрудники, одетые просто и опрятно. Необычная пара — дядя Цзян и Ин Чэн — все же привлекала внимание, некоторые взгляды, направленные на Ин Чэна, были полны любопытства. Ин Чэн в этот момент уже не так сильно переживал из-за своей одежды, его больше беспокоило то, что его здесь никто не знает и не догадывается, кто он такой. Если бы они узнали, что он — супруг Хэ Цзинлиня, они бы наверняка недоумевали, как Хэ Цзинлинь мог на нем жениться.
Войдя в лифт, дядя Цзян начал пояснять: Офисы компании занимают три верхних этажа, кабинет господина Хэ находится на самом верху. Сейчас он занят на встрече с гостями, поэтому мы пройдем в конференц-зал, где я все оформлю.
Ин Чэн последовал за Цзян Баошанем, вышел из лифта и вошел в конференц-зал, рассчитанный на двадцать человек. Ин Чэн никогда раньше не бывал в подобных местах; хотя вокруг сновали сотрудники, здесь царила необычайная тишина. Он вырос в шуме и гаме, и эта тишина заставляла его чувствовать себя скованно и неуютно.
В зале уже ждал человек в синем костюме. Увидев Цзян Баошаня, он расплылся в улыбке, отчего его лицо покрылось морщинками. В одной руке он держал планшет, в другой — телефон: Вы, должно быть, господин Ин? Я как раз оформляю для вас банковскую карту.
Цзян Баошань обратился к Ин Чэну: До этого вы предоставили номер счета на имя Чжао Юйжу. Господин Хэ сказал, что договор заключен с вами, господином Ин, и мы не можем переводить деньги Чжао Юйжу. Даже если она ваша мать, это противоречит условиям договора.
Ин Чэн кивнул. Всю свою зарплату он отдавал Чжао Юйжу, и когда она предложила использовать ее карту, он не возразил. Теперь он понимал, что это действительно было нарушением.
После недолгой процедуры идентификации сотрудник банка двумя руками передал Ин Чэну готовую карту. В то же мгновение на телефон пришло уведомление. Ин Чэн открыл его и не поверил своим глазам. Уведомление от банка о поступлении средств. Он пересчитал цифры не меньше пяти раз, прежде чем убедился, что не ошибся.
Цзян Баошань перевел ему сумму карманных денег за целый год. Для Хэ Цзинлиня этой суммы, возможно, не хватило бы даже на мелкий аксессуар или покупку машины, но для Ин Чэна это были немыслимые деньги. Если бы он работал на обычной работе и не тратил ни копейки, ему потребовалось бы больше двадцати лет, чтобы накопить такую сумму.
Цзян Баошань улыбнулся: Это воля господина Хэ.
Ин Чэн и без слов понимал, что это распоряжение Хэ Цзинлиня.
Цзян Баошань спросил: И еще, хочу спросить вас: что вы собираетесь делать с этими деньгами?
http://bllate.org/book/38238/4794208
Готово:
