— Однако вам ни в коем случае нельзя причинять вред людям. В мире живых существуют свои законы, и если вы навредите кому-то, это будет записано в Книге Жизни и Смерти, после чего вас низвергнут в Восемнадцать уровней ада, где вы будете терпеть бесконечные пытки.
Три старых призрака взволнованно ответили:
— Разумеется, мы не станем.
Они лишь хотели проучить того человека, а вовсе не лишать его жизни. Иначе разве стали бы они до этого просто бросаться вазами и кирпичами, чтобы напугать его?
Вскоре после этого трое призраков отправились вершить свою месть.
Янь Цинчэнь собирался позвать Ван Хая, чтобы тот вылез из-под стола, но в этот момент он поднял глаза и увидел фигуру, идущую навстречу в лунном свете уверенной походкой. Его глаза внезапно загорелись: он как раз ломал голову, где найти этого человека, а тот взял и заявился сам.
Янь Цинчэнь сделал шаг вперед, преграждая путь, и произнес:
— Дай мне Письмо о расторжении брака!
Услышав это столь внезапное требование, Жун Цзинъянь замер. Он холодно окинул Янь Цинчэня взглядом, на мгновение задержавшись на его голове, словно говоря: Ты больной?
Этот взгляд привел Янь Цинчэня в ярость. Он не был злым человеком, но характер у него был не из легких. Если его не трогали, он не лез на рожон, но если кто-то переходил ему дорогу, он не собирался спускать это с рук.
Янь Цинчэнь слегка прищурился и с усмешкой бросил:
— Что, не понимаешь человеческого языка?
Жун Цзинъянь обладал знатным происхождением и несравненной внешностью, и с самых юных лет число желающих завести с ним знакомство было не счесть. Одни специально подворачивали ноги, другие намеренно сталкивались с ним или бросались в объятия, некоторые даже умудрялись ронять вечерние платья у него на глазах… Способы привлечь его внимание были самыми причудливыми, будь то мужчины или женщины. Но чтобы кто-то с ходу требовал Письмо о расторжении брака — такое он видел впервые.
Это было даже… занятно.
Впрочем, как бы занятно это ни выглядело, в конечном счете такой человек ничем не отличался от прочих, стремящихся вскарабкаться по социальной лестнице. Ради статуса они готовы были продать что угодно.
Подумав об этом, Жун Цзинъянь стал еще холоднее. Недовольно нахмурившись, он ледяным тоном произнес:
— Отойди.
Янь Цинчэнь холодно усмехнулся, прижав кончик языка к щеке. В его глазах читались угроза и некая необузданная дикость.
— Вчера твоя Душа была похищена Призраком Радостных Похорон. Чтобы спасти тебя, я совершил с тобой свадебный обряд перед небом и землей, принес священную клятву, и на наших руках появилась Красная нить судьбы. Дай мне сейчас Письмо о расторжении брака, и мы закроем этот вопрос.
Чем больше слушал Жун Цзинъянь, тем абсурднее казались слова этого человека. Чтобы заговорить с ним, он выдумал столь нелепую историю о призраках — не стать ему писателем было бы просто преступлением. Неужели он не знает, что в наши дни суеверия под запретом?
Янь Цинчэнь с сомнением спросил:
— Ты что, забыл свой вчерашний сон? Ведь именно во сне ты совершил со мной свадебный обряд!
Хотя это и была Живая душа, отделившаяся от тела, по логике вещей он не должен был ничего забыть.
Жун Цзинъянь действительно не помнил сновидений. Да и помимо всего прочего, он был уверен в одном: он ни за что не мог увидеть такой эротический сон, в котором венчался с мужчиной! Поэтому он холодно отрезал:
— Бред!
Прекрасные брови Янь Цинчэня тесно сплелись. Неужели он в самом деле ничего не помнит? Он пристально посмотрел Жун Цзинъяню в глаза, и в его собственных зрачках промелькнул слабый золотистый отблеск:
— Если не веришь, посмотри на свой левый безымянный палец — там повязана Красная нить.
Раз уж он открыл ему духовное зрение, тот непременно должен ее видеть! Янь Цинчэнь отчетливо видел нить, связывавшую их обоих: один конец был закреплен на нем, другой — на Жун Цзинъяне. Она слабо светилась красным светом, ошибки быть не могло.
Более того, он заметил на безымянном пальце Жун Цзинъяня еще одну — порванную нить, тусклую и безжизненную. Похоже, у того была какая-то связь с кем-то еще, которая так и не была окончательно разорвана.
Янь Цинчэнь насмешливо изогнул губы: похоже, перед ним подонок. Впрочем, судя по лицу, этот человек был рожден для богатства и знатности, но Янь Цинчэнь не стал углубляться в предсказания — в конце концов, не каждый был достоин того, чтобы он смотрел его судьбу, ведь за это полагалось платить!
Жун Цзинъянь слегка опустил взгляд и равнодушно посмотрел на свою левую руку. Она была абсолютно чиста — никакой Красной нити, даже волоска не было!
Затем Жун Цзинъянь холодно произнес:
— Выйдешь из ворот стройки, повернешь налево, пройдешь метров две тысячи — там как раз подходящее для тебя место.
Янь Цинчэнь слегка нахмурился, в его взгляде читалось недоумение. Что это за место?
Жун Цзинъянь не стал развеивать его сомнения. Вместо этого он своими длинными ногами уверенно подошел к Ван Хаю, сверху вниз посмотрел на человека под столом и скомандовал:
— Вылезай.
Ван Хай, чья Душа еще не успела прийти в себя от ужаса, был бледен как полотно. Он дрожащими руками выбрался из-под стола, нетвердо встал на ноги и пробормотал:
— Г-господин Жун.
Глядя на жалкий вид Ван Хая, Жун Цзинъянь недовольно нахмурился и ледяным тоном спросил:
— Что в конце концов происходит с этим объектом?
Ван Хай испуганно огляделся по сторонам, и, обнаружив, что призрачных теней больше нет, медленно начал приходить в себя. Но стоило ему встретиться с суровым и властным взглядом Жун Цзинъяня, как его совесть невольно дрогнула. В конце концов, покупая этот участок земли, он получил откат и прекрасно знал, что здесь умирали люди. Если Жун Цзинъянь узнает об этом, его карьере придет конец!
Ему не оставалось ничего, кроме как скрыть правду о призраках:
— С этим проектом всё очень странно. Полиция еще не предоставила результаты расследования, нам, вероятно, придется подождать еще несколько дней.
Жун Цзинъянь окинул стройку внимательным взглядом. Здание не могло обрушиться без всякой причины. Нельзя было исключать, что конкуренты решили воспользоваться случаем, чтобы подставить Семью Жун. Но он не верил, что Ван Хай чего-то не знает.
Жун Цзинъянь перевел взгляд на Ван Хая. Холод в его глазах заставил того почувствовать такой страх, что ноги предательски задрожали, и он едва не рухнул на колени.
Молодой наследник Семьи Жун с ранних лет был погружен в дела клана, создал одно за другим множество деловых чудес и был известен в индустрии как юный гений. Неужели он действительно надеялся, что сможет что-то от него утаить?
http://bllate.org/book/38217/4790384
Готово:
