Стоявший неподалёку красный в одеянии старец уже долгое время фальшиво улыбался, приветствуя Цю Ваньсюаня:
— Для самого Преподобного Меча покинуть затворничество и явиться лично — поистине редкое зрелище.
Цю Ваньсюань пропустил слова старейшины мимо ушей и, обратившись к посланнику журавля, холодно и безмятежно произнес:
— Какова же истина на самом деле?
Хотя он задал этот вопрос вслух, в душе он прекрасно понимал: так называемое скрытое оружие — не более чем уловка Секты Тысячи Механизмов, стремившейся оговорить Ся Чужаня.
В первоначальном сюжете Ся Чужань случайно заполучил Инородный Огонь, исчезнувший тысячелетие назад, что позволило ему прямо во время Большого состязания прорваться на Стадию Золотого Ядра. Из-за этого выплеснувшиеся при прорыве потоки энергии Инородного Огня были замечены старейшиной Секты Тысячи Механизмов, у которого закралось подозрение, что Ся Чужань заполучил духовное сокровище, за которое неизменно ведут борьбу бессмертные мастера.
Этот шаг Секты Тысячи Механизмов преследовал единственную цель — подтвердить подобные догадки. Если бы Ся Чужань не признался в использовании скрытого оружия, от него потребовали бы отдать Инородный Огонь в качестве объяснения; если же он признался бы, то лишился бы результатов на состязании, а его место занял бы ученик Секты Тысячи Механизмов, занявший одиннадцатую позицию, тем самым получив право войти в Башню Тяньцзи.
Какой бы ни оказался исход, любая из сторон оставалась в выигрыше. Подобный манёвр можно было назвать беспроигрышным.
Какая глубокая хитрость, какие злые замыслы, — думал про себя Цю Ваньсюань.
Красный в одеянии старец был проигнорирован, и его и без того застывшая улыбка мгновенно исчезла.
Посланник журавля слегка кивнул, а затем перевёл взгляд на Ся Чужаня. Тот, уловив этот безмолвный знак, не отвёл глаз и ледяным голосом произнес:
— Ученику посчастливилось случайно заполучить возможность: я убил Черного Феникса и добыл его жилы чудовища, поэтому моя энергия и несёт в себе стихию огня.
С этими словами он вызвал ярко-красную жилу чудовища, которая зависла в воздухе.
Губы Цю Ваньсюаня под маской чуть изогнулись.
Истинно главный герой, всё предусмотрел заранее. Давно уже приготовил жилу чудовища, чтобы прикрыть Инородный Огонь.
Красный в одеянии старец уже давно выказывал недовольство; не обращая внимания на Ся Чужаня, он произнес, обращаясь к посланнику журавля:
— Посмотрите на ученика нашей секты, чьи Духовные Вены полностью уничтожены! Разве это можно объяснить какой-то одной жилой чудовища?
В то же время тот ученик Секты Тысячи Механизмов, что заявлял о полученных ранениях, получив незаметный знак от собственного старейшины, мгновенно изобразил вид человека, у которого едва теплится дыхание, и даже пару раз кашлянул.
Посланник журавля нахмурился в нерешительности, но тут услышал, как Ся Чужань с непоколебимым спокойствием произнес:
— Быть может, моя энергия проникла в Духовные Вены сотоварища, просто я не ожидал, что его смертное тело окажется столь хрупким и не сможет выдержать силу удара. Это вина ученика.
Брови Цю Ваньсюаня взметнулись вверх: это было завуалированным оскорблением, означавшим, что у противника никуда не годная сила и никчемное смертное тело, раз он не способен выдержать даже энергию прорыва на Стадию Золотаго Ядра.
Наблюдавшие за происходящим зеваки тоже уловили этот скрытый подтекст и один за другим разразились насмешливыми смешками.
Красный в одеянии старец пришел в ярость от осознания собственного бессилия:
— Наша сторона решительно отказывается принимать подобные объяснения!
Посланник журавля тоже выглядел озабоченным. Повернувшись к Цю Ваньсюаню, он сказал:
— Преподобный Меча, здесь и у правой стороны есть своя правда, и у левой свои резоны. Как по вашему...
Смысл его слов сводился к тому, что он умывает руки и хочет, чтобы Цю Ваньсюань воспользовался авторитетом Преподобного Меча и взял на себя разрешение общего дела.
Цю Ваньсюань глухим голосом произнес:
— Посланник считает объяснения Ся Чужаня заслуживающими доверия?
Посланник журавля сперва перевел взгляд, бросив косой взор на пылающего гневом красного в одеянии старца, затем посмотрел на Преподобного Меча и выдавил из себя натянутую улыбку:
— Естественно... в определенной степени они заслуживают доверия.
Эти слова прозвучали двусмысленно и обтекаемо, так что обе стороны оставались ненаделенными обидой.
Право принимать решение перешло к Цю Ваньсюаню. Окружавшие их ученики устремили на него взгляды: прежде Преподобный Меча, опасаясь кривотолков в упрек за предвзятость к собственному ученику, упорно отказывался вмешиваться. Но раз уж посланник сам подал знак и предложил выход, пришло время принять его.
И когда ученики Секты Ваньсян уже решили, что обвинения с Ся Чужаня будут сняты, они вдруг услышали леденящий душу голос сверху:
— Ся Чужань перед самым состязанием убил Черного Феникса, но утаил это и не доложил, из-за чего недоразумение разрослось до столь плачевных масштабов и навлегло на Секту лишние беды. Наказать его тремя ударами Громовых Раскатов Допроса.
С этими словами он перевел взгляд на юношу под всеобщее потрясенное молчание зала и спросил:
— Есть ли у тебя возражения?
Толпа ахнула.
— Что это значит? Мало того что не помог старшему брату Ся, так еще и наказал его?
— Да еще и три удара! Да от этого же взвыть от боли можно!
Громовые Раскаты Допроса обладали таким свойством: если в сердце наказанного таилась хоть капля вины или раскаяния, под ударами молнии он испытывал невыносимые муки. Но кто на свете прожил жизнь без единой ошибки? С тех пор как появилась эта кара, практически никто не мог вынести и пары ударов.
Ученики Секты Ваньсян решили, что ослышались, а посланник журавля смотрел на происходящее с абсолютным неверием на лице.
Улыбались лишь люди из Секты Тысячи Механизмов.
Красный в одеянии старец сначала опешил, но затем невольно расплылся в улыбке:
— Преподобный Меча поистине высок духом и верен долгу.
Острый, словно клинок, взгляд Ся Чужаня метнулся в его сторону, однако Цю Ваньсюань сохранял напускное спокойствие. Первоначальный хозяин тела как раз и покарал Ся Чужаня с помощью этого происшествия, только вот конкретных методов он не знал.
Хотя Цю Ваньсюань обладал способностью схватывать всё на лету и запоминать с одного взгляда, бесконечные изощренные издевательства прежнего владельца над учеником не вызывали у него ни малейшего интереса, и он попросту не стал читать об этом.
Тем не менее ради поддержания созданного образа исключить сцену публичного наказания ученика было нельзя, а потому он и придумал этот выход.
Получив безмолвный знак от Цю Ваньсюаня, стоявший неподалёку дисциплинарный старейшина сначала замер на секунду, а затем без всякого энтузиазма извлек на свет артекарное орудие допроса. Артефакт взмыл ввысь, и в тот же миг небо заволокло огромной тучей, закрывшей собой едва ли не весь небосвод.
Юноша внизу стоял с прежним выражением лица и лишь холодно смотрел на Цю Ваньсюаня. Чеканя каждое слово, он произнес:
— У ученика нет возражений.
Закончив говорить, он сделал несколько шагов вперед и встал прямо под грозовой тучей.
Подобный шаг нисколько не удивил Цю Ваньсюаня: этот парень упрям до мозга костей — даже если на него обрушатся клинки и топоры, он не изронит ни звука. Не будь необходимости противостоять главному герою, он бы даже проникся уважением к такому характеру.
Не меняя выражения лица, Цю Ваньсюань взмахнул рукой, и поток духовного света ударил в артефакт. Тотчас же в гуще туч сверкнули синие молнии, разряды стали сгущаться, становясь все ярче, и спустя мгновение посчитался громовой раскат, за которым последовал резко обрушившийся вниз синий свет.
Кое-кто из наблюдавших учеников со страху зажмурился, сжав кулаки.
Ся Чужань инстинктивно пустил в ход ци, пытаясь оказать сопротивление, однако молния проникала буквально повсюду: стоило ей опуститься, как она обратилась в тончайшие разряды тока, устремившиеся ко всем Духовным Венам его тела. Ощущение пронзающих тело мириад иголок тока было невыносимым, но он стиснул зубы и не издал ни звука.
В мгновение ока грянул второй удар молнии, и одновременно с тем, как он поразил юношу, разлетавшиеся в стороны искры обратили каменные плиты на земле в уголь.
Все вокруг затаили дыхание, переживая за Ся Чужаня, но юноша на арене стоял подобно незыблемому зелёному пику, не согнув спину ни на йоту.
Ученики шептались меж собой: до чего же терпелив!
Однако сведённые брови Ся Чужаня после второго раската грома вдруг расслабились, а в глазах промелькнуло недоумение.
http://bllate.org/book/38181/4784131
Готово:
