Се Цзина забрал Чжан Сяньбинь.
На глазах у всего класса.
Едва они вышли за дверь, как класс мгновенно вскипел.
— Старый Чжан, наверное, сейчас с ума сходит.
— Угадайте, угадайте, Се Цзин вернётся с перекрашенными волосами или нет?
— Не факт. Се Цзин ведь любимчик Старого Чжана, может, для него и сделают исключение.
— Вряд ли. Кто сильнее любит, тот сильнее и бранит. К тому же ты когда-нибудь видел в нашей школе цветные волосы?
Перешёптывающиеся одноклассники разом осеклись и дружно закрыли рты, скосив взгляды на Шэнь Яньцина, который искал себе место рядом.
А ведь и правда видели. Всякое может быть.
Чжан Сяньбинь не повёл Се Цзина в учительскую.
В выпускном звене, хоть и хватало трудных подростков, но устроить такой переполох и привлечь внимание всей школы — такое случилось впервые. В учительской сидел не один Чжан Сяньбинь, и позови он Се Цзина туда на расправу — самому было бы стыдно смотреть людям в глаза.
Позади класса первого года обучения была подсобка, где стояли дощатая кровать и развалистый деревянный стол, а в углу валялись несколько мётел без черенков, покрытых слоем пыли.
Снаружи единственная польза от неё была в том, что во время экзаменов там хранили книги, которые нельзя было держать в классе.
А внутри Чжан Сяньбинь любил вызывать людей на разговор.
Время от времени он звал туда лучших учеников класса — расспросить о жизни, подбодрить, вспомнить прошлое, помечтать о будущем.
Се Цзин помнил, что за годы старшей школы бывал здесь немало раз, и каждый раз его хвалили. А первым визитом после перерождения стала взбучка.
Едва войдя, Чжан Сяньбинь ткнул пальцем в волосы Се Цзина и дрожащим голосом произнёс:
— А ну объясни мне, что это такое!
Чжан Сяньбинь и правда был на грани. Мало того что ему подсунули проблемного юнца, так стоило обернуться — и он увидел рыжую шевелюру Се Цзина, которая рванула точно пороховая шашка.
Се Цзин ответил честно:
— Вчера, когда стригся, увидел этот цвет, он мне понравился, вот и покрасился.
Чжан Сяньбиня захлестнул гнев:
— Ты вообще ещё похож на ученика?! До выпускных экзаменов меньше года, а ты мне тут такое выкидываешь! Немедленно иди и перекрасься в чёрный!
Се Цзин сказал:
— Не пойду.
Ни румянец на щеках, ни сбитое дыхание, ни заносчивости, ни робости — даже ударения не повысил.
За три года университета Се Цзин так изменился, что уже не испытывал того врождённого страха перед классным руководителем, какой ученик питает к учителю, и до конца отстаивал право быть собой.
У Чжан Сяньбиня внутри всё похолодело.
Только взгляните на эту манеру, послушайте этот тон — Чжан Сяньбинь словно перенёсся на десять лет назад, когда ещё вёл обычный класс и вёл затяжную борьбу умов с нерадивыми бунтарями.
Что бы ты ему ни говорил, в ответ одно: не хочу, не хочу, не хочу слушать.
Два месяца назад Се Цзин был самым прилежным и старательным учеником в их классе.
Как же так вышло?
Чжан Сяньбинь заложил руки за спину и зашагал взад-вперёд возле покрытой пылью дощатой кровати, никак не в силах взять в толк.
И тут, точно молния, Чжан Сяньбиня внезапно озарило.
Неужели у парня наконец-то наступил запоздалый переходный возраст?
Чжан Сяньбинь вёл Се Цзина целых два года — с самого разделения на профили и до сих пор, и, по правде говоря, ни разу не видел, чтобы Се Цзин занимался чем-то кроме учёбы.
Не любил разговаривать, не заводил друзей, не имел увлечений.
Чжан Сяньбинь не раз проводил с Се Цзином воспитательные беседы, но тот, похоже, ничего не принимал близко к сердцу.
А теперь у ребёнка вдруг появилась явная склонность — и Чжан Сяньбинь даже ощутил некое удовлетворение.
Се Цзин стоял на месте, ожидая, пока Чжан Сяньбинь выльет на него ушат брани, а после этого — не исправившись — вернётся как ни в чём не бывало.
И вот Чжан Сяньбинь стоит, сокрушённо вздыхает и внезапно из вспыльчивой спички превращается в добродушный подсолнух.
Чжан Сяньбинь принялся увещевать:
— Эх, если тебе нравится этот цвет волос, то и ладно, но учёбу запускать нельзя. Скоро начнётся первый круг повторения, главное — хорошо учиться, а внешность не так уж важна.
Се Цзин: «?»
О чём вообще был тот вздох Старого Чжана, раз его отношение развернулось на сто восемьдесят градусов?
Чжан Сяньбинь решил, что нашёл верный подход, и продолжил воспитание любовью:
— Кстати говоря, хоть учёба и важна, но нельзя всё время сидеть в классе не двигаясь. На переменах выходи в коридор, прогуляйся, погрелся на солнце, побольше двигайся, расслабляйся — тогда и эффективность вырастет.
— Волосы и правда неплохо покрашены, полюбуйся ещё несколько дней. Пока я тебя прикрою, а как наглядишься — перекрасишься обратно. Нехорошо ведь влиять на школу и на класс.
— Ладно, после обеда ещё вступительный экзамен, можешь идти.
Се Цзин с ошарашенным лицом был изгнан Старым Чжаном из подсобки.
Старый Чжан словно не то лекарство принял — вдруг стал сговорчивым. Неужели Се Цзин незаметно напоил его каким-то дурманом?
С тех пор как Се Цзин вышел, ученики первого класса учились рассеянно. Читали — и одновременно косились на дверь: вернулись ли Се Цзин или Старый Чжан.
Прождали порядочно времени — Се Цзин вошёл через дверь.
Целёхонький, с обычным выражением лица.
Зеваки, ждавшие представления, заметно поскучнели и провожали Се Цзина взглядами от двери до самого его места.
В классе было шесть рядов по девять человек, расставленных по схеме два-два-три-два. Се Цзин сидел в третьем ряду у окна. Когда он уходил, соседнее место пустовало, а когда вернулся — рядом кто-то сидел.
Шэнь Яньцин сидел в третьем ряду возле окна и разбирал материалы для повторения. В провинциальной экспериментальной школе пользовались не такими, как во Второй средней школе, — их директор принёс, когда наведался к нему домой.
Се Цзин нахмурился:
— Ты сидишь здесь?
Шэнь Яньцин поднял голову:
— Да, а что?
Все выпучили глаза и навострили уши — чувствовалось, будет на что посмотреть.
Вековая встреча радужного отряда.
Из-за уникального цвета волос отличник и переведённый ученик выделялись на фоне класса, словно пребывали в своём измерении.
— Да ничего, — Се Цзин боком прошёл мимо Шэнь Яньцина за спиной и вернулся на своё место.
Он чуть не забыл: его прежний сосед по парте, Гу Шаньцзе, теперь уже явился с отчётом в обычный класс.
Гу Шаньцзе и правда был жалок: два экзамена подряд он вместе с тем, кто оба раза оказывался в пятёрке худших, безжалостно вылетел вниз. А в обычном классе никто не дотягивал до планки зачисления.
Старый Чжан давеча ушёл второпях и не распорядился насчёт Шэнь Яньцина — это было единственное свободное место во всём классе, и выбора у Шэнь Яньцина не осталось.
В изоляторе — одна комната на двоих, при переводе — один стол на двоих. И впрямь, как и сказал Шэнь Яньцин.
Вот так совпадение.
Но Се Цзин не помнил, чтобы в его выпускном году в их класс переводился ученик, да ещё и с такими заметными приметами — переведённый ученик непременно поднял бы волну.
Откуда вообще взялся Шэнь Яньцин? Или это новый эффект бабочки?
Се Цзин не удержался и украдкой взглянул на нового соседа по парте.
Ученики, слишком долго просиживающие на уроках, невольно сутулятся. А у нового соседа спина была прямой. Его длинные пальцы с чёткими суставами перелистывали материалы для повторения на столе, раскладывали их по разделам, а затем один за другим ставили стоймя и закрепляли зажимами.
Разбираясь с материалами, новый сосед как ни в чём не бывало проговорил:
— Чего ты на меня смотришь?
Се Цзина уже во второй раз застукали за подглядыванием. Сгорая от стыда, он уткнулся головой в стол и, собравшись с духом, перевёл разговор:
— Ты притащил все восемнадцать учебных пособий?
Шэнь Яньцин:
— А разве это не единые материалы для повторения вашей школы?
Се Цзин:
— …
Кто, чёрт возьми, это упомнит.
http://bllate.org/book/38177/4783782
Готово:
