Визг заставил окружающих обернуться.
Ярко-рыжая шевелюра Се Цзина на солнце отливала тонкой, едва заметной золотистой дымкой — казалось, вот-вот вспыхнет.
У присутствующих глаза чуть не ослепли от этого блеска.
Взвизгнувшие девчонки, устыдившись своей несдержанности, смущённо отвернулись и принялись перешёптываться, сдерживая голоса.
— Как круто!
— Он что, правда покрасился!
— И главное, оценки отличные, я сейчас сознание потеряю.
Парень с кепкой Се Цзина в руках застыл в неловкости: надеть её себе на голову неудобно, и обратно на Се Цзина натянуть как-то неловко.
Он сморщился, приходя в себя от потрясения, и сухо выдавил:
— Ты Се Цзин?
Се Цзин: «...»
Се Цзин забрал свою кепку и снова натянул её на голову:
— Нет.
С этими словами он развернулся и ушёл, оставив парня одного посреди людского потока — застывшего, словно обугленная статуя.
Парень опомнился лишь через добрую минуту, свернул на безлюдную тропинку, огляделся по сторонам и воровато достал из кармана телефон. Повернувшись спиной к дороге, он спрятал телефон у живота и открыл группу под названием «Уроки маленького хризантемы начинаются».
— Блин-блин-блин, я в шоке!! Охренеть!
В первый день учёбы все ещё не отошли от летних каникул. Многие, рискуя, пронесли телефоны в школу в сумках. «Уроки маленького хризантемы» были их тайной классной группой — в основном из первого и второго классов, не все, но многие. Такой тип, как Се Цзин, который только и делал, что читал мудрые книги, точно в ней не состоял.
Стоило парню написать в группе, как тут же повыскакивало полно народу.
— ?
— ?
— Что случилось?
— #уши#
Парень перевёл дух:
— Се Цзин покрасился в рыжий.
— ?
— ??
— Учёба началась, проснись, хватит мечтать среди бела дня.
— Ты что за шутки шутишь.
— Серьёзно, я только что видел его по дороге, в кепке, цвет просто отпад.
— Я скорее поверю, что Се Цзин сдаст вступительный экзамен последним в нашем классе.
— Расходимся, я ещё летнюю домашку не доделал.
— Скоро уже в класс придём, сами увидите.
— Это правда! Мой друг только что видел его по дороге.
— Какой сегодня день? Первое апреля?
— Есть фото! Погодите.
Говоривший быстро скинул фотографию.
Ракурс был хитрый, сбоку, и из-за того, что телефон прятали, снимок вышел очень нечётким — видно было только рыжеволосого парня, залитого солнцем, с кожей, отсвечивающей белизной.
У всех в душе одновременно вырвалось одно и то же мысленное «охренеть».
Войдя в учебный корпус, Се Цзин снял кепку и под прицелом полных сдержанного изумления взглядов дошёл до класса.
Переступив порог, он обнаружил, что все взгляды уже заранее поджидали его у двери, будто готовились давно, а потом проводили Се Цзина до самого его места, так и не оправившись от потрясения.
В группе уже вовсю кипело.
— Вау, правда покрасился.
— Отличник такой дерзкий?
— А-а-а, он такой красивый.
— Картошка уже знает? Се Цзин что, не ту таблетку съел?
...
Классный руководитель первого класса выпускного года пока ничего не подозревал об этой громовой вести.
Для Чжан Сяньбиня сегодняшний день был так же безмятежен, как и каждое первое сентября.
Во Второй средней школе в конце первого года старшей ступени делили учеников по направлениям, и после этого два с половиной года не переформировывали классы и не меняли учителей — преподаватели и ученики вместе проходили через три года старшей школы в одном кабинете.
Первый класс выпускного года был вершиной школьного уровня: отличные оценки, послушные ученики, легко управлять. Каждый год первого сентября Чжан Сяньбинь был самым спокойным в учительской.
Но сегодня, сидя за столом, Чжан Сяньбинь едва не разорвал себе брови.
Коллега с пачкой собранных контрольных прошёл мимо:
— Учитель Чжан, что с вами? Что-то случилось в вашем классе?
Чжан Сяньбинь вздохнул:
— Директор устроил в наш класс переведённого ученика.
— Какую ещё драгоценность директор откопал? Дай посмотрю.
Коллега протиснулся к столу Чжан Сяньбиня и склонился над личным делом.
— Шэнь Яньцин, переведён из Провинциальной экспериментальной средней школы с углублённым изучением иностранных языков. Второй год старшей ступени, городской единый выпускной экзамен: китайский — тридцать семь, математика — пятьдесят восемь, английский — девяносто три, комплексный блок естественных наук...
Коллега судорожно втянул воздух, не веря своим глазам:
— Это правда в ваш класс? Директор вам его отдал?
Чжан Сяньбинь вздохнул:
— И это ещё не всё. Однажды отчислен за массовую драку, дважды занесён в личное дело строгим выговором, один раз — за прогулы, четыре раза — за побег через стену. И это не считая того, что не записали.
— Что у него за связи? Так буянит, а из Провинциальной экспериментальной не выперли, да ещё и перевёлся сразу к вам в класс?
Провинциальная экспериментальная средняя школа была самым элитным учебным заведением во всём Чунъяне. Вторая средняя хоть и уступала ей, но её класс для одарённых имел немалый вес.
Хотя Вторая средняя уделяла внимание и гуманитарным, и естественным наукам, гуманитарное направление выбирало очень мало учеников. В этом выпуске было больше двух с половиной тысяч человек, и лишь менее шестисот выбрали гуманитарные науки. Первый класс выпускного года составляли пятьдесят человек, вырванных из схватки почти двух тысяч оставшихся.
При распределении по классам царила железная беспристрастность, всё решали исключительно оценки, и ученики тут были один острее другого, как иглы.
И вот в такой класс сваливается подобное личное дело — это же какая невероятная мощь.
— Внук профессора Шэня. Директор в университете был у профессора Шэня научным руководителем.
Чжан Сяньбинь поманил коллегу пальцем, знаком показывая подойти поближе:
— И ещё говорят, он собирается выделить деньги на ремонт библиотеки.
Коллега проникся глубочайшим почтением: с деньгами и правда можно творить что угодно.
Даже такое место, как первый класс, пришлось запятнать духом наживы.
Коллега попытался утешить:
— Такой бездельник, можно просто не обращать на него внимания.
Чжан Сяньбинь снова вздохнул, глядя на личное дело, словно на крысиный помёт, испортивший котёл супа.
— Тук-тук-тук.
— Войдите.
В дверях показалась синяя голова:
— Простите, учитель Чжан Сяньбинь здесь?
— Это я, заходи.
Лёгок на помине.
Вот и пожаловал единственный блатной ученик первого класса.
Честно говоря, всё оказалось куда лучше, чем представлял Чжан Сяньбинь.
Чжан Сяньбиню не впервой было иметь дело с бездельниками и смутьянами: крашеные волосы, серьги, татуировки, презрительная мина, вид «я тут самый крутой», и что ни скажи — в одно ухо влетает, в другое вылетает.
Но Шэнь Яньцин, при всех его громких подвигах, у дверей учительской оказался на удивление аккуратно одет в школьную форму: белая футболка с воротником-поло, пуговицы застёгнуты до самого подбородка, к ним чёрные брюки и кроссовки.
Если не считать его странного цвета волос, можно сказать — чистенько и опрятно.
Первое, что он сделал, войдя, — поклонился и сказал: «Здравствуйте, учитель».
Вспомнив его блистательное послужное досрочное, Чжан Сяньбинь принял этот поклон с замиранием сердца.
Когда Шэнь Яньцин поднял голову, Чжан Сяньбинь заметил, что тот не слишком похож на фотографию из личного дела.
Вся свирепость из черт лица исчезла, уголки глаз слегка опущены, во всём облике — врождённая безобидность.
Чжан Сяньбинь украдкой ещё раз заглянул в личное дело, убеждаясь, что не ошибся:
— Шэнь Яньцин, верно?
Шэнь Яньцин послушно кивнул:
— Да, учитель Чжан, я пришёл к вам записаться.
Когда что-то идёт вразрез с обычным — жди подвоха. Чжан Сяньбинь осторожно прощупал почву:
— Школу уже посмотрел? Какие впечатления?
Шэнь Яньцин ответил честно:
— Большая, много зелени, атмосфера учёбы насыщенная.
Ещё и атмосферу учёбы почувствовал? Чжан Сяньбинь растрогался до слёз.
Отношение вроде искреннее, и Чжан Сяньбинь решил для начала осторожно выведать:
— Скоро начало занятий. Новый семестр, новый учебный год — какие планы?
Шэнь Яньцин сжал кулаки, взгляд твёрдый:
— Усердно учиться, день ото дня расти, постараться поступить в университет.
Очень целеустремлённо. Чжан Сяньбинь поверил.
Возвращение блудного сына дороже золота.
— Наша Вторая средняя хоть и уступает Провинциальной экспериментальной, но тоже считается одной из ведущих школ, а первый класс — это класс для одарённых, тут и говорить нечего. База у тебя слабая — не успеваешь, иди к учителям; что-то случится — иди ко мне. Последний год, все выкладываются по полной; что бы ни стряслось — стисни зубы, и пройдёт, необязательно всё принимать близко к сердцу и с кем-то не ладить.
Подтекст был ясен: не распускай руки, не дерись.
Чжан Сяньбинь не боялся посадить в класс трудного подростка, но боялся, что трудный подросток начнёт заводить смуту и мешать другим учиться.
Правда, Шэнь Яньцин на вид действительно не соответствовал своему досье, и Чжан Сяньбинь прикидывал, что тот, чего доброго, и впрямь решил встать на путь исправления.
Шэнь Яньцин тоже держался искренне:
— Хорошо, учитель, я обязательно буду усердно учиться и постараюсь не тянуть класс назад.
Чжан Сяньбинь удовлетворённо кивнул, дал ещё пару наставлений и собрался вести Шэнь Яньцина в класс.
Едва выйдя за дверь учительской, Чжан Сяньбинь вдруг вспомнил:
— По правилам нашей школы мальчикам нельзя красить волосы. В обед после уроков сходи и перекрасься обратно.
Шэнь Яньцин застенчиво улыбнулся и почесал затылок:
— Меня мама заставила покраситься, у неё тяжёлая форма маниакального психоза. Если я вот так возьму и перекрашусь обратно, она расстроится.
Чжан Сяньбинь: «...»
Может, ещё скажешь, что ты от рождения синеволосый и одарённый от природы?
Бесстрастное умение Шэнь Яньцина не моргнув глазом молоть языком наконец позволило Чжан Сяньбиню разглядеть тень его былого самоуправства в Провинциальной экспериментальной.
Сколько ему ни говори — бесполезно: он не станет слушать, не станет делать и уж тем более не испугается. Этакий маленький наследный принц, посаженный в класс, — Чжан Сяньбинь не стал тратить лишних слов. Лишь бы Шэнь Яньцин не мутил воду — и то слава богу.
Учебные корпуса Второй средней стояли тремя параллельными рядами с востока на запад, по одному на каждую ступень, разделённые большими клумбами: связи между ними не было, каждая ступень управлялась отдельно.
Нынешний выпускной год как раз занимал последний корпус, прозванный «Тэнфэйюань». Здание замкнутой формы: по одному корпусу на севере и на юге, соединённых галереями по бокам. Посреди западной галереи примыкало небольшое строение с двумя лекционными аудиториями.
Всего пять этажей. На первом — учительские; первый класс размещался на втором этаже северного корпуса, первая комната от лестницы, прямо напротив учительской Чжан Сяньбиня на первом этаже.
Чтобы создать одарённым хорошие условия для учёбы, на этом этаже из пяти кабинетов заняли только три: гуманитарный малый класс, естественнонаучный малый класс, два пустых кабинета и один проблемный класс под особым присмотром.
Утро первого сентября было довольно расслабленным: по коридорам туда-сюда сновали люди под весёлый галдёж и возню.
Чжан Сяньбинь повёл Шэнь Яньцина в обход центральной клумбы:
— В первом классе все ребята хорошие, легко с ними поладишь, основное внимание они уделяют учёбе...
Не успел Чжан Сяньбинь договорить, как у дверей первого класса мелькнула тень, и тут же раздался вопль:
— Старый Чжан идёт!
Голос — что твой колокол, мощный, полный силы, воистину громкий.
Слышно было через этаж, с расстояния десятков метров — отчётливо.
Наверху поднялся грохот, словно переворачивались горы и моря, а затем наступила полная тишина.
На фоне шумного здания эта тишина резала слух своей неуместностью.
Только что сказал, что все дети любят учиться, — и Чжан Сяньбинь почувствовал, как лицо горит: в первый же день учёбы такое столпотворение.
Хотя в первом классе собрались лучшие отличники, все они были семнадцати-восемнадцатилетними юнцами, и большинство за каникулы отрывались по полной — мало кто мог выдержать по десять пробных вариантов в день. С началом учёбы тоже полетели контрольные и домашки, то и дело слышалось «дай списать».
Вдруг снаружи донёсся вопль:
— Старый Чжан идёт!
Тянь Ютянь ворвалась снаружи, влетела на своё место и молниеносно выхватила из-под парты книгу:
— Он уже внизу, сейчас поднимется!
В кабинете первого класса пронёсся смерч: те, кто сбился в кучу списывать, стремглав разбежались по местам, запихнули недоделанную домашку обратно в парты и уселись с образцовой прямотой.
Когда Чжан Сяньбинь вошёл, в классе слышался только шелест перелистываемых страниц: кто-то решал задачи, кто-то читал.
Чжан Сяньбинь сделал вид, что ничего не заметил, поднялся к доске и постучал по ней:
— Ван Ицзя, после уроков собери летние домашние задания. И ещё: в наш класс пришёл новый ученик. Шэнь Яньцин, поднимись и представься.
Шэнь Яньцин вошёл в дверь.
Выражения лиц всего класса застыли на три секунды, а затем сменились глубоким недоумением.
Что в последнее время творится? В моде красить волосы и наглеть? Только что явился рыжий, теперь ещё и синий.
Сидевшие вместе девчонки взволнованно переглядывались и толкали друг друга локтями, но при классном руководителе могли лишь сдерживаться.
Шэнь Яньцин поднялся на кафедру и равнодушно произнёс:
— Шэнь Яньцин.
Все затаили дыхание в ожидании.
В классе воцарилась тишина на полминуты.
Чжан Сяньбинь:
— И всё?
Шэнь Яньцин с невинным видом посмотрел на него:
— А что, всё?
А что ещё? Да и говорить было нечего: стоит блатному Шэнь Яньцину огласить краткое резюме — и присутствующие тут же отдадут концы. К тому же Шэнь Яньцин искренне считал, что стоять на кафедре и представляться — занятие довольно-таки дурацкое.
Словно обезьяна в зверинце.
Чжан Сяньбинь сухо хмыкнул:
— Ладно, пока так. Посмотрю, куда тебя посадить.
Чжан Сяньбинь обвёл взглядом класс.
— Се Цзин!
Се Цзин спал сладким сном, как вдруг его разбудил грозный окрик. Он поднял заспанную голову и увидел, что Чжан Сяньбинь большими шагами идёт к нему, а дрожащий палец указывает на его волосы; казалось, учитель вот-вот задохнётся от гнева.
Чжан Сяньбинь сделал два глубоких вдоха:
— Что с твоими волосами!
Се Цзин:
— Только что покрасил.
Чжан Сяньбинь в ярости:
— Кто тебе разрешил красить волосы! Иди за мной в учительскую!
Се Цзин поднялся из-за парты.
И встретился взглядом с Шэнь Яньцином возле кафедры.
Тот самый синеволосый из СИЗО.
Шэнь Яньцин улыбнулся и беззвучно, одними губами, произнёс:
— О, какая встреча.
http://bllate.org/book/38177/4783781
Готово:
