Гу Бэй больше не мог терпеть эту адскую боль.
Влажная прохлада въелась в кости, будто тысячи мелких въедливых насекомых: они точили старые шрамы изнутри, вызывая одновременно и невыносимый зуд, и ломоту.
Гу Бэю приходилось изворачиваться под совершенно немыслимыми углами, накрывая суставы горячими ладонями, чтобы хоть ненадолго замаскировать эту муку.
Но помогало лишь на считаные мгновения. Стоило ранам «привыкнуть» к теплу, как боль возвращалась с новой силой.
Будь у него одна-две травмы — полбеды, вытерпел бы. Но на теле Гу Бэя давнишних повреждений насчитывалось больше дюжины, и когда все они отозвались единым хором, это превратилось в настоящую пытку. К тому же предыдущую ночь он провёл без сна; лихорадочная духота и усталость подкосили его иммунитет. Ложась в спальный отсек, он крутился, принимая позы из утренней гимнастики, но всё впустую: ломило не только кости, но и раскалывалась голова.
Это могло свести с ума кого угодно.
Обливаясь холодным потом, Гу Бэй понял, что если так продолжится, он попросту отдаст концы. Пришлось мысленно извиниться перед своей едва обречённой гордостью и, еле перебирая ногами, поплестись к двери Сюй Цзинъяня.
Он промучился полночи. И когда Сюй Цзинъянь распахнул дверь, идеальная температура в его комнате и сам фигурирующий там мужчина показались Гу Бэю ходячей чудодейственной пилюлей. Сердце заколотилось как сумасшедшее.
Превозмочь желание прямо сейчас шагнуть внутрь было почти невозможно.
Будь они, как прежде, вместе — о каких условностях могла идти речь? Пока Сюй Цзинъянь рядом, можно было просто уткнуться ему в грудь при малейшем недомогании, даже не задумываясь.
Но теперь их отношения изменились. И пусть каждая клетка тела вопила о том, что надо устремиться в это теплое блаженство, Гу Бэй в последний момент взял себя в руки у самого края пропасти.
Время перевалило за два часа ночи, но Сюй Цзинъянь не спал. В полумраке его взгляд оставался чистым и ясным — словно он заранее знал, что Гу Бэй придёт.
За окном шумел проливной дождь. Глядя на застывшего в дверях парня — жалкого, беспомощного, но изо всех сил пытающегося держать дистанцию, — Сюй Цзинъянь тихо вздохнул про себя и отступил в сторону.
— Заходи, — произнёс он.
Гу Бэй скользнул взглядом по комнате за его спиной. Из своего положения он не мог разглядеть всё, но догадался, что, кроме Сюй Цзинъяня, здесь никого нет.
Сглотнув слюну, он тихо пробормотал:
— Я только немного разомнусь... и сразу уйду.
Ему просто невыносимо ломило спину. Немного размять — и назад.
Он прошептал это едва слышно — то ли для Сюй Цзинъяня, то ли для самого себя.
Сюй Цзинъянь уже отвернулся, но, услышав эти слова, едва заметно усмехнулся.
Низкий бархатистый смех мужчины долетел до ушей Гу Бэя, заставив того вскинуть голову. Только сейчас он с опозданием сообразил: Сюй Цзинъянь был не в военной форме, а в банном халате.
Гу Бэй и раньше говорил: этот человек выглядит порядочным, только когда застёгнут на все пуговицы. Стоит расстегнуть хоть одну — и перед вами вальяжный, циничный наследник знатного рода.
И сейчас был именно такой случай.
Тёмный мягкий халат свободно висел на его плечах, от него веяло откровенной роскошью — ни дать ни взять постоялец дорогого отеля, а не офицер в военном лагере. Пояс на талии был завязан чисто символически, не скрывая рельефную, хорошо натренированную грудь и кубики пресса. Зрелище было более чем искусительным.
Какой чертовски красивый мужчина! Если бы Гу Бэй не знал наверняка, что не предупреждал о своём визите заранее, он бы решил, что Сюй Цзинъянь нарядился так специально, чтобы соблазнить его.
Гу Бэй мысленно прихлопнул своё встрепенувшееся сердце и, изо всех сил делая вид, что всё в порядке, отвёл взгляд, повторив ещё тише:
— Потрём немного — и я пойду.
В приглушённом свете черты лица Сюй Цзинъяня казались еще более резкими и выразительными. Взгляд, укрытый тенью отросших прядей, должен был бы казаться загадочным и непроницаемым, но сейчас в нём, глядящем на Гу Бэя, проскальзывали такая нежность и беспомощность, в которых можно было утонуть.
Услышав повторённую забормотанную фразу, Сюй Цзинъянь окончательно расплылся в улыбке и снова повторил:
— Проходи.
***
Комната Сюй Цзинъяня оказалась огромной. Неизвестно, сделало ли военное ведомство для него исключение, но роскошь интерьера совершенно не вязалась с суровыми лагерными буднями.
Вдоль стен мягко распылялся влажный туман, источавший расслабляющий тонкий аромат. Термостат стоял явно из дорогих: шагнув внутрь, Гу Бэй даже не ощутил работы климатических систем — казалось, столь идеальный микроклимат образовался сам по себе. А в самом центре этого просторного помещения возвышалась шикарная, манящая кровать.
О такой обстановке рядовым бойцам оставалось только мечтать. Место смахивало скорее на элитный профилакторий, где всё предназначено для полноценного отдыха и глубокого сна.
Простояв внутри пару секунд, Гу Бэй чуть не закрыл глаза прямо на ходу.
Сглотнув, он уставился на манящую кровать, с невероятной болью и сожалением заставил себя оторвать от неё взгляд и, указав на небольшой диванчик в углу, произнёс:
— Я присяду здесь.
Сказав это, он, словно опасаясь, что ещё секунда — и собственное тело изменит всем приличиям, решительным шагом направился к дивану и уселся на него.
Контраст между этим крошечным диванчиком и огромной кроватью был слишком очевиден. Сюй Цзинъянь нахмурился, но, глядя на насупившееся, преисполненное гордости лицо парня, понял: сам факт того, что тот пришёл сюда, уже был результатом тяжелейшей внутренней борьбы.
Чтобы не давить на него и не загнать в угол, инструктор тихо вздохнул:
— Хотя бы ляг на живот.
Гу Бэй поднял на него взгляд и задумчиво прикинул.
Все травмы были на спине. Если не лечь, нормально размяться действительно не получится.
Он повернулся и разлёгся на животе.
Сюй Цзинъянь отошёл к светящемуся экрану на стене и пару раз коснулся его. За внешним окном раздался низкий гул, и оглушительный шум грозы оказался наглухо изолирован. Гул утих, в комнате воцарилась абсолютная тишина, а туман у стен стал выходить вдвое активнее.
Только после этого Сюй Цзинъянь подошёл ближе, придвинул какой-то стул, сел рядом с Гу Бэем и, вытянув руки, приступил к массажу.
«Диванчик и впрямь мал, — подумал Гу Бэй. — Мой рост — метр семьдесят девять, а с округлением так и вовсе все два метра! Сворачиваться на таком пятачке — то ещё удовольствие». Лежать на боку можно было хоть как-то согнувшись, а вот на животе приходилось терпеть неудобство.
Впрочем, все эти мелкие неудобства меркли перед прикосновением сильных рук Сюй Цзинъяня.
Как личный массажист с многолетним стажем, Сюй Цзинъянь до мельчайших деталей знал каждый шрам на теле парня и требуемую силу нажатия. К тому же его горячие ладони, благодаря особенностям физиологии всегда напоминавшие раскалённые грелки, действовали лучше любого лекарства. Пары движений хватило, чтобы Гу Бэй окончательно размяк.
Он чувствовал, как под умелыми пальцами, круговыми движениями разминавшими спину, въедливая ломота улетучивается, словно испугавшись самого дьявола.
Гу Бэй испытывал такое блаженство, что готов был предложить Сюй Цзинъяню после увольнения в запас открыть свой массажный салон. Мозг, пребывавший в напряжении полночи, постепенно расслаблялся.
Благоухающий туман, вырывающийся из настенных форсунок, окутывал его. От этого нежного аромата веки становились всё тяжелее. Гу Бэй всё ещё помнил о своём клятвенном обещании «чуть-чуть размяться и сразу уйти», повторяя про себя: «Ещё пару минут — и иду, вот этот круг доделаем и точно всё!».
Вот только вслух он выдавал совершенно другое:
— Чуть ниже...
— Теперь повыше...
— Да-да, вот именно здесь.
— Посильнее нажми.
Сюй Цзинъянь усмехнулся крайками губ. Он безропотно откликался на каждую просьбу, нажимая ровно туда, куда указывал парень, однако взгляд его становился всё более тёмным и глубоким.
Под его горячими руками Гу Бэй чувствовал себя на седьмом небе, вот только... что-то в этом небе было не так.
Собирая в кулак последние остатки угасающего разума, Гу Бэй еле слышным, слабым голосом спросил:
— Ты ведь не забираешься мне под одежду?
— Нет, — отозвался Сюй Цзинъянь.
— А почему у тебя тогда голос такой хриплый?
— Простыл, — без зазрения совести соврал Сюй Цзинъянь, продолжая свои манипуляции.
«... С чего бы это я должен верить? И он правда не залез под футболку? Может, подняться и заправить край?» — туманно и беспорядочно думал Гу Бэй.
Однако райское наслаждение от рук Сюй Цзинъяня искушало не меньше энергетика, заставляя погружаться всё глубже, подсаживая на это чувство. В конце концов его мозг потерял способность даже к сбивчивым размышлениям, не говоря уже о такой сложной задаче, как встать и заправить одежду.
И в этой неге Гу Бэй тихо заснул.
***
Сюй Цзинъянь опустил взгляд на закрывшиеся глаза парня, а затем на его обнажённую спину.
Гу Бэй, должно быть, совсем одурел от боли. Когда старые раны напоминают о себе, одного массажа мало — необходимо постоянное тепло, только тогда будет эффект.
Именно поэтому Гу Бэй так любил его массаж.
Но раз парень чувствовал тепло его ладоней, как руками можно было не забраться под одежду?
Оглаживая сантиметр за сантиметром эту знакомую, родную кожу, Сюй Цзинъянь слегка облизнул губы. Внизу живота разлился жар. Глядя на Гу Бэя, беспечно и сладко спящего на тесном диванчике, ему безумно хотелось прижаться к нему всем телом и провести губами вдоль всего позвоночника.
Но он не мог этого сделать.
В его глазах мелькнула тёмная, смутная эмоция. В конце концов Сюй Цзинъянь тяжело выдохнул, подавляя порыв, и достал стоявший неподалёку флакон с успокаивающим эфирным маслом.
Он выпросил его у военврача Сывэя — средство отлично помогало при старых травмах. Заметив ещё утром, что Гу Бэй выглядит неважно, он тут же отправился к врачу: Сывэй уже осматривал парня и знал, какое именно лекарство ему нужно.
Растерев масло в ладонях, Сюй Цзинъянь нанёс его на спину Гу Бэя.
Масло было прохладным, и хотя инструктор успел согреть его в руках, прикосновение к коже всё равно ощущалось иначе. Спящий Гу Бэй сдавленно промычал что-то и инстинктивно извился. От этого движения взгляд Сюй Цзинъяня стал ещё темнее.
Едва сдерживая себя, он закончил массаж и, убедившись, что парень прочно увяз в объятиях сна, бережно поднял его на руки и перенёс на кровать.
Эта комната выделялась Третьим лагерем специально для реабилитации Сюй Цзинъяня, и все удобства здесь предназначались для раненых. Чтобы форсировать восстановление офицера, армейское руководство не жалело средств, поэтому Гу Бэй с его травмами чувствовал себя здесь настолько комфортно.
На огромной кровати отчетливо ощущался запах Сюй Цзинъяня. Гу Бэй не только не поморщился, но, когда его уложили на живот, уткнулся лицом в подушку и сладко потянулся.
На белоснежной простыне его мягкая щека смешно сморщилась и слегка порозовела от комнатной температуры. Разгладившиеся брови и пушистые ресницы придавали его лицу совершенно умиротворённый, счастливый вид — от дневной изнуряющей боли и усталости не осталось и следа.
Сюй Цзинъянь протянул руку и слегка коснулся его щеки. Парень, привыкший к его теплу и запаху, инстинктивно опять прижался к подушке.
Сюй Цзинъянь долго стоял у края кровати, поглаживая его по щеке. Все мысли и физиологические реакции, присущие взрослому мужчине, накрыли его с головой. Он замер над спящим с нечитаемым выражением лица и лишь спустя добрых полчаса принял тяжелейшее решение. Превозмогая себя, он отступил от кровати и почти со священным трепетом направился к тому самому маленькому диванчику.
И надо же было случиться так, что именно в этот момент спящий Гу Бэй что-то смутно пробормотал.
Сюй Цзинъянь не расслышал и обернулся:
— М-м?
Гу Бэй замолчал.
Сюй Цзинъянь не стал торопить события. Он вернулся к кровати и присел рядом, тихо ожидая.
Прошло ещё около получаса, когда Гу Бэй снова тихо позвал:
— Брат Янь...
На этот раз Сюй Цзинъянь услышал чётко.
Глядя на безмятежное лицо парня, он едва заметно улыбнулся. Не сдержавшись, инструктор наклонился и нежно прикоснулся губами к его губам, ловя сонное дыхание.
Это должен был быть лишь короткий, невесомый поцелуй, но прикосновение оказалось слишком манящим. Забывшись, он слегка прикусил мягкие губы.
— Я здесь, — тихо ответил он.
Разглядывая покрасневшие после поцелуя губы, Сюй Цзинъянь, воздерживавшийся целых три года, окончательно потерял контроль и наклонился, чтобы прикусить их ещё раз.
***
На следующее утро, очнувшись от сна, Гу Бэй почувствовал неладное.
Взъерошенный, с совершенно растерянным видом, он сел на диванчике перед Сюй Цзинъянем и пробормотал:
—... Мне кажется, или у меня губы опухли?
Сюй Цзинъянь обернулся и небрежно бросил на него взгляд:
— Опухли.
Гу Бэй хотел спросить почему, но тут заметил, что Сюй Цзинъянь... натягивает брюки!
Один на один в замкнутом пространстве, и один из мужчин посреди комнаты надевает штаны — сцена отдавала такой неприкрытой двусмысленностью, что Гу Бэй мгновенно забыл про опухшие губы, не зная, куда девать взгляд.
Сюй Цзинъянь же, будто вспомнил сам, не дожидаясь вопросов, невозмутимо пояснил:
— Комар укусил.
— А? — вырвалось у Гу Бэя. Он заторможенно оглядел помещение, напичканное высокотехнологичной электроникой, искренне не понимая, какой бронированный комар мог выжить в стерильных условиях этой комнаты.
Но губа действительно припухла, и весьма ощутимо.
Гу Бэй с задумчивым видом потрогал припухлость. Он уже собирался с подозрением уставиться на Сюй Цзинъяня, как тот повернул голову, мельком глянул на часы и абсолютно спокойно произнёс:
— Шесть часов десять минут.
—!!!
Гу Бэй, проживший в армейском лагере полмесяца, выработал бешеное чутьё на время. Услышав цифры, он подскочил с дивана Сюй Цзинъяня так, словно под ним взорвался снаряд, и пулей вылетел в коридор, устремившись к общежитию.
Какая опухшая губа? Какие комары? Всё вылетело из головы!
За опоздание на утренний развод давали по меньшей мере сотню отжиманий!
Глядя на его невероятную прыть — от вчерашней скованности и боли не осталось и следа, — Сюй Цзинъянь удовлетворенно усмехнулся.
***
Спустившись на жилой этаж, Гу Бэй обнаружил, что общежитие уже ожило: по коридорам снуют солдаты. Выскочив из лифта, он принял на себя немало любопытных взглядов.
Пытаясь остаться незамеченным, парень, натянув капюшон пижамы с мишкой, прикрыл лицо ладонью и прошмыгнул к своей двери. На пороге он воровато высунул голову, проверяя обстановку. Все сожители уже поднялись.
«... Надеюсь, никто не заметил, что я отсутствовал?»
Виновато проскользнув внутрь — точь-и-точь как студент, впервые прогулявший ночь и столкнувшийся с дежурным преподавателем, — он подошёл к своему шкафу и с максимально непринуждённым видом начал переодеваться.
Но в комнате было всего четыре человека, так что остаться незамеченным являлось задачей из разряда невыполнимых.
Не прошло и пары секунд, как его приметил Линь Юань:
— О, Гу Бэй, ты сегодня рано! Как спалось?
Спальные отсеки автоматически приводили себя в порядок через полчаса после того, как их покидал хозяин, так что заправлять постель солдатам не требовалось. Когда Линь Юань проснулся, спальный отсек Гу Бэя уже сиял чистотой.
Линь Юань тогда немало удивился: он думал, что после бессонной ночи Гу Бэй захочет урвать хоть пару лишних минут сна.
— Х-хорошо, — нервно буркнул Гу Бэй, не рискуя обернуться.
— Понятно, — протянул Линь Юань. Парень показался ему странным, но вдаваться в подробности он не стал и направился к выходу.
Заметив, что расспросы прекратились, Гу Бэй тихонько перевёл дух.
Поразмыслив, он вспомнил: когда он уходил в два часа ночи, все трое уже дрыхли без задних ног, так что поймать его с поличным они не могли. Единственным проколом оставалась пустая капсула.
Впрочем, тут уж ничего не поделаешь. Он ведь грозился чуть-чуть размяться и уйти, а в итоге не устоял перед искушением и проспал у инструктора до самого утра.
Потрогав всё ещё припухшую губу, Гу Бэй всё ещё сомневался в версии Сюй Цзинъяня с комаром, но лучшего объяснения всё равно не было.
Он, конечно, подозревал бывших, но сегодня утром проснулся на маленьком диванчике! Это ли не лучшее доказательство того, что Сюй Цзинъянь — благородный и честный мужчина?
К тому же, когда в последний момент он с подозрением глянул на инструктора, тот держался невероятно собранно и естественным образом, без единой тени вины на лице.
Вспомнив, как Сюй Цзинъянь небрежно взглянул на часы, Гу Бэй, мысленно проанализировав ситуацию, пришёл к выводу: да, тот был абсолютно спокоен.
Если бы он воспользовался чужим сном и учинил что-то непотребное, то точно не смог бы вести себя так непринуждённо.
Он всё-таки профессиональный актёр и толк в этом знает!
С этими мыслями Гу Бэй с грехом пополам принял версию про мутанта-комара.
И хотя спать на диване было сомнительным удовольствием, Гу Бэй ни о чём не жалел. Возможность спокойно проспать всю ночь без боли стоила любых жертв, а укус — да и бог с ним.
Главное, что никто ничего не заподозрил, и если не задавать лишних вопросов о том, где он провел ночь, историю можно считать закрытой...
Не успел Гу Бэй додумать эту мысль, как подал голос Цзян Тянь:
— Кстати, мне не показалось, или ночью кто-то выходил из комнаты?
Сердце Гу Бэя мгновенно ушло в пятки. Он резко обернулся и сходу выпалил:
— Это не я!
Цзян Тянь: —?
Линь Юань: —...
http://bllate.org/book/38170/5139162
Готово: