×
⚠️ Внимание! Если вы оплатили через Payoneer, получили на почту второе уведомление о доставке средств по инвойсу, но баланс на сайте не пополнился — пожалуйста, напишите мне в ЛС. Сейчас уведомления об успешном поступлении средств до нас не доходят.
💳 Написать мне в ЛС ↗
Важно: обращайтесь после получения именно второго письма — о доставке средств, а не первого подтверждения оплаты.

Готовый перевод The Whole Interstellar Knows He's My Ex-Boyfriend / Вся галактика в курсе, что главный инструктор — мой бывший: Глава 20

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

У Гу Бэя был подтянутый, упругий пресс, а рельефные мышцы на боках так и манили прикоснуться. Для грубой, покрытой мозолями ладони, привыкшей к суровому армейскому быту, это казалось изысканнейшим лакомством.

Сюй Цзинъянь успел лишь пару раз провести пальцами по коже — к настоящему массажу он даже не приступил, — как его поймали с поличным. Пришлось убрать руку, хотя желание никуда не исчезло.

Поймав его разочарованный взгляд, Гу Бэй мгновенно насторожился.

Немного подумав, он оттянул резинку пижамных штанов и с особой тщательностью заправил туда всю верхнюю одежду. Закончив с этой процедурой, Гу Бэй критически осмотрел свой наряд. Выглядело нелепо, зато надёжно.

Успокоившись, он снова подпёр подбородок ладонью и уставился в окно с выражением глубокой меланхолии под углом в сорок пять градусов.

Глядя на него, Сюй Цзинъянь невольно вспомнил студенческие годы Гу Бэя. Точно так же бушевала гроза. Они тогда ещё не встречались и спали в разных комнатах: один этажом выше, другой — ниже.

Едва услышав первый раскат грома, Гу Бэй сгребал в охапку одеяло и прибегал наверх, чтобы забраться к Сюй Цзинъяню в постель.

Выйдя из душа, Сюй Цзинъянь обнаруживал под одеялом свернувшийся бугорок. Из-под ткани выглядывала пара блестящих круглых глаз, смотревших на него с немой мольбой. Выгнать мальчишку было невозможно, да и сам он уходить ни за что не соглашался.

В ту ночь распалённый Сюй Цзинъянь так и не смог сомкнуть глаз. Зато этот хитрец, пользуясь чужим теплом, сладко засопел к полуночи и даже слегка похрюкивал во сне.

Когда они начали встречаться, стало ещё хуже. Стоило Сюй Цзинъяню оказаться дома, а за окном упасть паре капель, как Гу Бэй принимался жалко приналегать: «Ой, болит, болит!». После чего сворачивался калачиком, нырял к нему под бок и с блаженным видом грелся о «бесплатную грелку». А порой, поймав кураж, он с наивным выражением лица нарочно начинал тереться о его бедро.

Сравнив те воспоминания с нынешней картиной — Гу Бэй, педантично заправляющий край пижамы, — Сюй Цзинъянь хмыкнул.

Не отводя взгляда от окна, Гу Бэй тоскливо произнёс:

— Перестань издавать эти звуки.

Сюй Цзинъянь промолчал.

— Звучит отвратительно, — добавил Гу Бэй.

Сюй Цзинъянь вопросительно изогнул бровь.

— Тот тамуанец, что сцапал меня в детстве, хрюкал точно так же, — вспомнил Гу Бэй, уходя в ещё большую печаль.

Раньше тамуанцы не умели говорить. Лишь тридцать лет назад они разделились на две группы. Первые внешне походили на жителей Федерации, освоили их язык и отвечали за внедрение агентуры. Вторые же остались в диком состоянии: обладали колоссальной боевой мощью, издавали только невнятное хрюканье и служили исключительно для силовых операций.

Сюй Цзинъянь промолчал.

На самом деле хриплые звуки тамуанцев резали слух и вызывали отвращение — они и близко не стояли с голосом Сюй Цзинъяня. Гу Бэй просто срывал на нём досаду.

Однако стоит затронуть ту историю, и Сюй Цзинъянь терял всякую способность перечить.

— Всё уже позади, — с лёгким вздохом произнёс он.

За окном бушевал ливень, в коридоре стояла тяжёлая, сырая духота.

Гу Бэй чуть повернул голову и слегка пнул ступеньку:

— Ты тогда сказал, что все тамуанцы, похитившие меня, мертвы... Это правда?

В то время Гу Бэй был совсем мал. События сменяли друг друга слишком стремительно и нанесли глубокую травму, поэтому память сохранила лишь отрывки. Он помнил, как в дом приходили люди в чёрных костюмах, выражали соболезнования и смотрели на него с жалостью. А в следующий миг его увёл человек с немного странной внешностью, и очнулся он уже в окружении диких тамуанцев.

Они были уродинами. Гу Бэй, столкнувшийся с ними вживую, мог подтвердить: в реальности они выглядели куда страшнее, чем на иллюстрациях в учебниках, и от них исходила невыносимая вонь.

В отличие от людей, тамуанцы не рождались, а выводились в недрах планеты Таму. У них не существовало понятия детства — они появлялись на свет сразу взрослыми особами. К тому же первобытные тамуанцы являлись беспозвоночными существами, а потому питали болезненный интерес к хрупким телам человеческих детей. Им нравилось выкручивать и ломать мягкие детские косточки, и под болезненные крики жертв они издавали мерзкий, скрипучий хохот.

Вынырнув из тяжёлых воспоминаний, Гу Бэй смутно вспомнил, как мучившие его твари вдруг замерли и полегли, залив всё вокруг зелёной кровью. Кто-то вытащил его из груды холодных железных оков. Грудь этого человека излучала спасительное тепло.

А когда он снова открыл глаза, над ним был лишь белый потолок больничной палаты да суровое лицо Сюй Цзинъяня.

Гу Бэй тогда задыхался от боли и страха. Лишь благодаря Сюй Цзинъяню, который заставлял его сжимать зубы и держаться, он смог выкарабкаться. Тот твердил, что все обидчики уничтожены и больше ни одна тварь не посмеет тронуть его и пальцем. Постепенно кошмар отступил.

Все последующие годы Гу Бэй был занят восстановлением здоровья, спрятав тёмное прошлое на самом дне памяти. Он никогда не возвращался к тем событиям. И вот впервые за долгое время он решился задать этот вопрос.

Сюй Цзинъянь на мгновение замер. Выждав пару секунд, он тихо ответил:

— Да.

— Ну и хорошо, — Гу Бэй слегка похлопал себя по коленям. — Тогда замяли.

Он перевёл дыхание и поднялся.

Пусть при мысли о тамуанцах старые шрамы на спине снова начинали ноюще болеть, а в голове всплывали тёмные картины прошлого, Гу Бэй верил: он со всем справится.

Перед уходом отец всегда говорил ему: любые невзгоды со временем растворяются в потоке дней. Настоящий мужчина должен уметь уверенно шагать вперёд, как бы тяжело ни приходилось, и никогда не опускать руки.

«Папа верит, что мой Сяо Бэй обязательно это поймёт», — так говорил отец Гу, приседая перед маленьким сыном и с открытой улыбкой гладя его по голове.

— Федерация ещё будет воевать с тамуанцами? — опомнившись, спросил Гу Бэй, уже спустившись на пару ступеней.

Сюй Цзинъянь проводил взглядом его спину, задержавшись на выступающих позвонках открытой шеи, и ответил:

— Будет.

— Но разве десять лет назад их главную базу не разгромили? — совсем тихо пробормотал Гу Бэй.

Сюй Цзинъянь промолчал.

Его молчание означало лишь одно: тема закрыта.

— Ясно, — вздохнул Гу Бэй и пошёл дальше, добавив едва слышно: — Тогда... будь осторожен.

За стенами общежития шумел ливень, глуша тихие шаги Гу Бэя, уходящего к своей комнате.

Сюй Цзинъянь смотрел ему вслед, и перед глазами всплыли события шестнадцатилетней давности.

Тогда десятилетний Сюй Цзинъянь пропадал на тренировках. Трёхлетний карапуз с пухлыми щёчками лениво лежал на коленях у наставника. Видя, как мальчик шутя укладывает на лопатки взрослых солдат, малыш звонко хохотал и тоненьким голоском звал его «братиком».

Сюй Цзинъянь помнил: когда Сяо Бэй был рядом, на губах его сурового, обычно невозмутимого учителя появлялась едва заметная, тёплая улыбка.

Позже Гу Бэй уехал с отцом на Северные земли, а Сюй Цзинъянь поступил в академию, и видеться они стали гораздо реже. Но он всё ещё помнил того мальчишку, который делился с ним утащенными сладостями и сиял хитро сощуренными глазками.

А потом Гу Бэю исполнилось двенадцать, а Сюй Цзинъяню — девятнадцать. В Столице Сюй Цзинъяня внезапно забрали на закрытые учения, и о гибели наставника он узнал лишь спустя несколько дней, вместе с письмом, оставленным им перед последним боем. Он мчался на Пограничные земли словно безумный и успел вырвать из лап тамуанцев полуживого Гу Бэя с переломанными костями.

Гу Бэй был удивительно послушным ребёнком. Придя в себя, он больше ни разу не заговорил о пережитом кошмаре — лишь изредка просил посидеть с ним перед сном. Сюй Цзинъянь в то время разрывался от дел: гибель генерала выбила армию из колеи, на девятнадцатилетнего юношу свалилась гора ответственности, и он просто не заметил тревожных звоночков, списав всё на недетскую взрослость Гу Бэя. Лишь годы спустя Сюй Цзинъянь осознал, как жестоко ошибался, но было уже поздно.

Гу Бэй привык молчать о том, что его действительно гложет, даже с ним.

Точно так же, мечтая, чтобы Сюй Цзинъянь ушёл с передовой, он лишь однажды мельком заговорил об этом, а не получив ответа, навсегда замкнулся в себе.

— Гу Бэй, — позвал Сюй Цзинъянь.

— М-м? — тот обернулся.

— Если станет плохо — сразу говори мне, — Сюй Цзинъянь стоял, опершись о перила в самом тёмном углу коридора, скрывавшем половину его фигуры.

Гу Бэй удивлённо угукнул, состряпал нелепую гримасу и с самым невозмутимым видом заявил:

— Мне уже двадцать семь, я взрослый человек. О себе лучше позаботься.

***

Перед тем как войти в комнату, Гу Бэй достал из кадра незаслуженно забытый дрон и включил его.

Обиженный оператор, чьё устройство полдня простояло с чёрным экраном, направил квадрокоптер вверх, и тот назойливо закружил над головой ведущего.

Слушая невольное жужжание, Гу Бэй с невинным видом переложил вину на технику:

— Кажется, батарея только что села, пришлось немного подзарядить. Ну как, теперь управление получше? Вот что значит полный заряд!

Оператор уныло посмотрел на пульт, где уровень заряда как был девяносто процентов в момент отключения, так и остался:

«...»

Гу Бэй с напевом шагал по коридору, когда навстречу ему из душевой вышла Се Цинхэ.

— Ого, Гу Бэй, что за дедушкин стиль? — расхохоталась она, разглядывая его тщательно заправленную пижаму.

Гу Бэй посмотрел на неё взглядом знатока:

— Ничего ты не понимаешь. Так тепло.

Он несколько раз крутанулся под объективом дрона, похлопав себя по бокам:

— Смотри, нигде не продувает!

Се Цинхэ лишилась дара речи.

Насколько она помнила, на улице стояли двадцать девять градусов тепла.

Да и движения эти выглядели до ужаса по-стариковски!

Этой ночью Гу Бэй, жалея свои несчастные кости, выставил в спальном отсеке комфортные двадцать четыре градуса.

Но уснуть так и не смог.

За окном шумел ливень, в комнате раздавался дружный храп соседей, а Гу Бэй, зажатый в этом пространстве, обречённо таращился в потолок.

Старые травмы отзывались тупой ноющей болью, сменявшейся резкими прострелами — будто кто-то мелким лезвием скреб по костной ткани. Единственным спасением оставалось туго завернуться в одеяло и сжать себя изо всех сил.

Но это помогало лишь на крошечное мгновение.

Слушая, как бушует ночная буря, Гу Бэй ворочался с боку на бок, заработав тёмные круги под глазами от мучительной боли. В памяти всплывал разговор в коридоре, притягательное тепло Сюй Цзинъяня и его крепкий пресс.

В конце концов он с досадой подумал:

«Да какая разница, есть у меня гордость или нет? Брат Янь, а можно отменить заявление про взрослого человека?»

http://bllate.org/book/38170/5120134

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода