Задумавшись об этом, дракон посмотрел на Птенчик с долей придирчивости. Тот заметил его взгляд, нерешительно поглядел на еду перед собой, а затем закрыл глаза и толкнул её вперёд, издав чириканье:
— Чик!
Монте:
— ?
Птенчик опустил глаза, пододвинул кусочек хлеба ещё ближе к Монте, после чего быстро повернулся, побежал к кокосовой скорлупе и принялся жадно пить воду.
Монте посмотрел на хлеб. Периферическим зрением он заметил, что Птенчик украдкой покосился на него, на мгновение замер, отвёл взгляд, а затем снова посмотрел.
Он внезапно чуть не улыбнулся, но сдержался. Когда Птенчик посмотрел в третий раз, он толкнул хлеб обратно:
— Я уже поел, это твоё.
Птенчик поднял голову и посмотрел на него:
— Чик?
— Я не ем, — повторил Монте.
Птенчик снова перевёл взгляд на этот кусок хлеба. Его движения были очень медленными: он понемногу приближался, время от времени поднимая голову, чтобы понаблюдать за Монте. Сначала он сделал один неглубокий клевок — Монте не шевельнулся. Затем клюнул ещё раз — Монте снова не шевельнулся.
Теперь он, похоже, успокоился и быстро уничтожил весь хлеб до конца. Покончив с едой, он снова сделал глоток кокосового сока.
Он наелся вволю и оказался птицей совсем не привередливой. Поев, он откинулся назад, демонстрируя животик, который стал намного круглее, чем до еды, и чирикнул:
— Чик-чик!
Монте не шевельнулся.
Спустя какое-то время Птенчик открыл глаза, похлопал себя крыльями по животу и снова подал голос:
— Чик!
Монте:
— ?
Птенчик склонил голову набок и ещё раз шлёпнул себя по брюшку. Монте поднял переднюю лапу, посмотрел на разницу в размерах между собственной лапой и Птенчиком и умолк.
Мгновение спустя он обратился в человеческий облик, бережно поднял Птенчика обеими руками, вытянул один палец и мягко помассировал ему животик:
— Так?
Птенчик с довольным видом прищурил глаза:
— Чик!
А ведь тот ещё любитель понежиться.
Помассировав его некоторое время, Птенчик посмотрел на руку и тело Монте, словно погрузившись в раздумья. Монте не обратил внимания на его взгляд и не мог видеть, как после появления этого взгляда элементы золотого цвета в воздухе внезапно превратились в золотистые нити, которые стремительно устремились к нему в ладонь, а если точнее — прямо в эту птицу.
Подпитываемый золотыми элементами, внутренний организм Птенчика стремительно преображался. Он распахнул пару красных глаз, шесть хвостов Фэнхуана сами собой зашевелились без ветра, каждый зубец хохолка на его макушке отчётливо выделился, а перья в одно мгновение стали ещё более белоснежными и сияющими, чем в момент вылупления.
Монте показалось, будто перед глазами мелькнул белый свет, а в следующее мгновение ощущение под подушечками его пальцев изменилось: они больше не напоминали перья, а ощущались как человеческая кожа.
Белый свет рассеялся, вес на его ладони внезапно стал тяжелее. Птенчик исчез, а вместо него появился ребёнок человеческого вида четырёх-пяти лет от роду.
Чик-у-у!
Глава 7
Зрачки Монте сузились: он увидел, что у этого ребёнка длинные волосы, кожа белая и гладкая, как нефрит, а на теле надета одежда из неизвестного материала с широкими, скользящими белыми рукавами. Глаза по-прежнему были красными. В отличие от большинства драконов с их грубоватыми чертами лица, его внешность больше напоминала русалов и эльфов: изысканное и красивое лицо, а чёрные волосы свободно спадали до самой талии, переливаясь блеском, словно тушь.
Он сидел на руке у Монте, одной рукой похлопал Монте по руке и издал череду звонких птичьих трелей:
— Чик-чик!
Монте:
— …Птенчик?
Ребёнок кивнул, а затем покачал головой.
Монте не понял:
— Да или нет?
— Да… Фэнхуан, — он говорил очень медленно, словно только учился пользоваться языком, но если вспомнить, что с момента его вылупления не прошло и полдня, это было вполне объяснимо. Он произнёс: — Не… Птенчик.
Фэнхуан?
Монте нахмурился: что это такое?
Монте встретился взглядом с Фэнхуаном, сидевшим у него на руке, и неуверенно произнёс:
— Фэнхуан? Это твоё имя?
Птенчик наклонил голову набок, словно пытаясь осознать смысл его слов, и через мгновение ответил:
— Нет, я Фэнхуан, я Хунху. А моё имя — Цзин Юнь.
Оказывается, он принадлежал к роду Фэнхуанов.
Однако Монте никогда прежде не слышал об этом виде. Фэнхуан? Хунху? Даже их речь звучала крайне странно. Он тщательно всё припомнил: казалось, ни на Острове Ляйт, ни во всём Континенте Литланд не существовало подобных существ.
— Цзин Юнь, — произнёс Монте низким голосом, не слишком привычно выговаривая эти два слова.
— Мм!
Услышав, что тот назвал его верно, Птенчик поболтал ногами, сидя у него на руке, приподнял носки и, судя по всему, остался доволен. Но прежде чем Монте успел задать следующий вопрос, в мгновение ока тяжесть на руке внезапно исчезла, и на ладонь снова опустился маленький белый комочек.
Монте всмотрелся и увидел, что Маленький феникс смотрит на него своими красными глазками с невинным видом. Птичьи лапки подпрыгнули у него на ладони, а шесть хвостов позади забавно раскачивались из стороны в сторону. Он чирикнул:
— Чик-чик!
Монте:
— …
У него оставалось ещё множество вопросов: например, откуда взялся Птенчик? К какому конкретно роду принадлежат Фэнхуаны? Что означает слово Хунху? Почему он способен принимать человеческий облик едва ли не с рождения и почему умеет говорить с самого появления на свет…
Однако, стоило Цзин Юню снова обратиться птицей, как он, судя по всему, полностью утрачивал способность человеческой речи, и на любые вопросы Монте в ответ раздавалось лишь привычное чириканье.
Монте, чьи дела всегда и во всём шли успешно, на этот раз на редкость остро ощутил привкус поражения. По знаку Цзин Юня он собрал шесть хвостов птицы вместе, чтобы тот мог привести их в порядок — хотя сам он совершенно не видел в них ни единого изъяна, ведь эти шесть хвостов были глаже самых роскошных тканей, что ему доводилось покупать, и дракон не совсем понимал, каковы вообще птичьи стандарты красоты, — после чего залпом допил остатки кокосового сока, что не допил Птенчик.
Глядя на то, как Цзин Юнь методично и упорно разглаживает свои пёрышки, он тихо произнёص:
— Сможешь снова превратиться обратно?
Неизвестно, понял ли его Птенчик, но тот на мгновение замер и, даже не поднимая головы, коротко чирикнул:
— Чик!
— Сможешь?
Цзин Юнь:
— Чик-чик!
— Не сможешь?
Цзин Юнь:
— …
На этот раз птица умолкла. Он бросил начатый уход за перьями, поднял голову, взмахнул крыльями, подпрыгнул, вытянул одну лапку вперед и с куда большим, чем прежде, усилием наступил на ладонь Монте:
— Чик!
И тон его птичьего крика стал значительно тяжелее.
Словно бы обвиняя Монте.
Вот только его размеры были поистине ничтожными, и на ладони дракона он весил не больше пушинки, в то время как шкура дракона превосходила по прочности камень, и даже самое острое оружие не оставляло на ней следов — что уж говорить о его лапках.
http://bllate.org/book/38162/4781538
Готово:
