Воробьи на деревьях сидели с поникшими головами и, обессиленно чирикнув, забились в тень листвы, больше не шевелясь.
У глухой дворцовой стены высадили немало фальшивых до отвращения персиковых деревьев — неведомо почему у сценаристов имелась какая-то особая страсть к персиковому цвету. Позже на этапе постпродакшна они собирались наложить компьютерный дождь из лепестков персика, чтобы удовлетворить сентиментальные девичьи фантазии какого-нибудь пузатого мужика среднего возраста (?).
Помощник в жёлтой панамке в тревоге жался к стене, стараясь обходить стороной сокровище сценариста. По его лбу катился пот, пропитывая футболку насквозь и оставляя огромное мокрое пятно на спине — вид у него был крайне жалкий.
Оглядевшись по сторонам, он наконец пошёл вдоль основания стены туда, где почти не было людей, и нашёл того, кого искал. У красной стены сидела на корточках синяя фигура, чьё одиночество гармонировало с окружающим пейзажем.
От съёмочной площадки они уже успели отойти далеко. Помощник с облегчением выдохнул и быстрым шагом направился вперёд.
— Яо-гэ, ты чего здесь застрял? — на ходу подхватывая волочащийся по земле подоле длинного синего халата, проговорил он. Заметив грязь и пыль, покрывавшие ткань, парень мысленно представил свирепое лицо костюмера, и его собственное лицо окрасилось в цвета отчаяния.
Си Яо сидел на земле, обхватив голову руками и совершенно не заботясь о том, что испачкал и извалял в пыли костюм. Свалившийся набок парик смешался с одеждой и принял на себя немало издевательств, но зато хотя бы прикрыл хозяина от палящего солнца.
— Яо-гэ... — помощник поджал губы, обеспокоенно окликнув его, но дальше продолжать не стал.
— Ладно, я в порядке. — Из-под наслоений старинных одежд показалась рука и небрежно взмахнула. Си Яо ухватился за собственный парик и сорвал его с головы. На солнце тут же предстали его собственные подрагивающие, влажные от пота волосы средней длины. Си Яо перевёл дыхание, тряся гудящей от жары головой. Всё, что произошло до этого, казалось сном; возможно, он действительно случайно заснул и видел... не самый приятный сон, к которому хотелось бы возвращаться.
— Я пойду пройдусь, можешь не ходить за мной. — Си Яо поднялся на ноги. В глазах на миг потемнело от прилива крови к голове, но ясность взор вернулся быстро.
Громоздкий халат сковывал движения, и Си Яо, покрутившись, просто стянул его и сунул прямо в руки помощнику. Под ником у него были шорты и футболка, большая часть которой уже насквозь промокла от пота.
Помощник прижал к груди вещи и приоткрыл рот, но все слова, которые он хотел сказать, свелись к единственному:
— Скоро будет обед, Яо-гэ, ты давай возвращайся побыстрее.
Похоже, ничто на свете не могло затронуть сердце Си Яо сильнее, чем еда.
К его удивлению, Яо-гэ лишь небрежно махнул рукой на прощание и медленно удалился, демонстрируя удаляющуюся спину. Длинные руки, длинные ноги, стройная фигура и смазливое лицо — попади он в какой-нибудь идол-сериал, давно бы стал звездой, но вот только...
Прикинув про себя, удастся ли сохранить зарплату и рабочее место, помощник тяжело вздохнул. Впрочем, в такую жару притащиться спозаранку, чтобы потом тебя намеренно забыли — кто тут останется доволен?
Неподалёку съёмочная группа сбавила шаг, опасаясь помешать работающим камерам: если звукорежиссёр уловит хоть малейший посторонний шум, режиссёр с лысиной на макушке снова исполнит свой коронный номер — давно утерянный рык разъяренного льва.
Главные герои страстно смотрели друг на друга, преисполненные трагизма под палящим солнцем. Их глаза были полны слёз, а губы беззвучно шевелились, без конца повторяя:
— Один, два, три, четыре, пять, пять, четыре, три, два, один, один, два, три, четыре, пять, шесть, седьмой...
Всё шло своим чередом, и никто не обращал внимания на то, что произошло в стороне.
***
Си Яо толком не знал, куда направляется. Ноги шли сами по воле разума, а разум подчинялся воспоминаниям, и к тому моменту, когда он пришёл в себя, он уже стоял перед небольшим ресторанчиком.
Заведение было совсем крошечным. В отличие от обычных забегаловок, где на стеклянных дверях крупными буквами красовались надписи вроде Кондиционер, Шашлыки, Домашняя еда и тому подобное, здесь были чистые стеклянные двери, аккуратно расставленные внутри столики и чёрная вывеска с золотыми иероглифами. На фоне суетливой и шумной киностудии ресторанчик выглядел совершенно незаметно.
Возможно, кто-то другой и не знал бы, но как Си Яо мог не узнать эти три исписанных размашистым, летящим почерком иероглифа?
Он поджал губы и всё же перешагнул через порог длинным шагом.
Менялось всё по порядку: маленькие деревянные дощечки с названиями блюд прибили к стене, вверху значилось кушанье, внизу — цена. Всё выстроено ровно, каждый пункт виден с первого взгляда. Всё, что падало в поле зрения, было до боли знакомо: и до сна, и после него этот ресторанчик неизменно оставался именно таким, каким запечатлелся в его памяти — словно по какому-то предначертанному свыше совпадению...
Комок подступившей к горлу кислятины и горечи в конце концов всё же пришлось с усилием сглотнуть.
— Вы же тот самый... — неожиданно произнесла молоденькая официантка, приближаясь к нему с блокнотом и ручкой в руках.
Си Яо только сейчас вспомнил, что не надел защитную маску, но, заметив на лице девушки выражение полного понимания, промолчал.
— Я... кхм, дайте мне миску рыбных вонтонов, большую. — Заметив, что голос всё ещё не потерял утренней хрипотцы, Си Яо прочистил горло. Его красивые глаза чуть сузились, наполнившись лёгким смехом, а покрасневшие от недавней горечи глаза приобрели какое-то особенное очарование.
Девушка-официантка мысленно взвыла от восторга: почему этот молодой актёр такой красивый! Как она раньше этого не замечала! Такой соблазнительный и такой беззащитный!
— Сейчас будет. — Забыв записать оба блюда в блокнот, официантка схватилась за трепещущее от радости сердечко и убежала на кухню. Си Яо устроился в самом углу, наслаждаясь прохладой кондиционера.
Если бы кто-нибудь сказал ему до сегодняшнего дня, что он переродился, Си Яо непременно похлопал бы этого человека по плечу в знак сочувствия. Однако теперь, сидя здесь и пытаясь рассуждать хладнокровно, суровая реальность не оставляла ему повода для неверия.
Огромная боль, испытанная телом в момент смерти, казалось, всё ещё отдавалась эрой в коре головного мозга. Снова и снова в памяти всплывало падение с крыши двадцатиэтажного здания на бетонную мостовую, раздробленные кости всего тела и отчаянное желание умереть побыстрее, когда смерть всё никак не наступала.
Сначала всё это казалось донельзя реалистичным сном, но после прожитого сегодня дня расплывчатые воспоминания Си Яо словно бы наконец уловили сигнал извне, и картины закружились перед глазами точь-в-точь как повторение истории.
Совсем как тогда.
Режиссёр и исполнитель главной роли — одного поля ягоды. Один мстил за то, что Си Яо отказался ложиться под него, другой — из зависти, и вот они вдвоём принялись ставить ему палки в колёса. Разве мог простой молодой артист вроде Си Яо от этого защититься?
Си Яо закрыл лицо руками, а память в его голове прокручивала кадры замедленной съёмкой.
Тихий стук чашки о столешницу привлёк его внимание. Подняв голову, он увидел на столе стакан с лимонадом. В красивом стакане, похожем на осколок хрусталя, плавал ломтик бледного лимона, и после заваривания кипятком в воздухе повис тонкий цитрусовый аромат.
Мужчина непринуждённо сел напротив, отбросив на стол лёгкую тень.
Си Яо поднял взгляд, и с трудом сдерживаемая паника вместе с обидой и страхом чуть было снова не вырвались наружу.
— ...Не плачь. — Помолчав мгновение, мужчина протянул руку и потрепал его по голове.
Си Яо не нашёл в этом ничего странного. Макушке стало тепло, а опустошённое сердце обрело наконец толику покоя.
Теперь перерождение казалось ему даже благом. Он всё ещё мог отведать стряпню из этого ресторанчика и у него оставалось время стать настоящим другом владельца.
— Ты почему здесь?
Хозяин пододвинул к нему стакан и помолчал с минуту:
— Это мой ресторан.
Си Яо протянул руку и взял стакан — тепло его ладони не могло сравниться с жаром, охватившим лицо. Мысль о том, что они знакомы уже столько времени, а он до сих пор не знает имени собеседника, заставила его смутиться. С тех пор как он переехал в тот жилой комплекс и обнаружил это заведение, прошло уже два года. За это время они бесчисленное количество раз болтали с хозяином, и кроме того, что тот великолепно готовил и был безупречным писаным красавцем, Си Яо не знал о нём ровным счётом ничего.
— Чжансунь Сиянь. — Хозяин посмотрел на него, и в его глазах читалась нежность.
— Ах, какое хорошее имя. — Произнеся это, он едва не прикусил собственный язык. — Ты чего ещё не пошёл делать мне вонтоны? Я же могу есть только то, что готовишь ты! — поспешно добавил Си Яо, пытаясь скрыть неловкую лесть.
Чжансунь Сиянь отозвался и поднялся с места. Взгляд Си Яо невольно последовал за ним. Хозяин был очень высоким, когда-то Си Яо даже мерился с ним ростом и оказался намного ниже. Мужская гордость была задета совершенно необъяснимым образом.
Но какая же у хозяина... тонкая талия.
Надетый поверх одежды фартук обтягивал чёрную рубашку, сразу подчёркивая изгиб талии — неужели это те самые легендарные золотые пропорции? Длинные ноги, узкая талия, высокая стройная фигура, а чёрная униформа источала сплошную соблазнительную эстетику. Даже Си Яо не мог оторвать от него глаз.
Лишь когда Чжансунь Сиянь скрылся за углом кухни, Си Яо отвёл взгляд и потёр лицо. На удивление, после возвращения со съёмочной площадки на лице не осталось следов грима — всё было чистым и соответствовало его возрасту.
Прошло уже два дня с момента его перерождения, и пора было смириться с этим фактом и переварить его. Тело оставалось его собственным, а жизнь всё равно требовала продолжения.
Ему исполнилось двадцать два. Си Яо отпил глоток лимонада. В колледж он не поступал, бросил старшую школу, и хотя между прошлым временем и настоящим пролегла чёткая черта, они словно бы удивительным образом наложились друг на друга. Эти двадцать два года пролетели как в тумане, и кто бы мог подумать...
Как же он умудрился так нелепо умереть?
Случайное падение с высоты звучало невероятно. Но ведь он погиб именно так.
Отбросив те годы, когда его поливали грязью в интернете, а издевательства доводили почти до отчаяния и депрессии, Си Яо твёрдо верил, что не мог покончить с собой и сброситься с крыши. Последним же, что сохранилось в памяти, было падение с крыши, а события нескольких предшествующих дней полностью стерлись.
Расстегнув воротник, он вспомнил, что не успел покормить своих питомцев — интересно, присмотрит ли кто-нибудь за ними теперь, когда его не стало?
А ещё он прожил столько лет, но так и не узнал вкуса любви, наблюдая лишь фальшь и наигранность в кругах шоу-бизнеса. Казалось, кроме актёрского ремесла он ничего не умел... Если поразмыслить, его прежняя жизнь и впрямь была до убожества однообразной.
Человека без связей и покровителей каждый норовит обидеть как вздумается. Разве те актеры, что играли хуже него, не поднялись на сцену за наградами исключительно благодаря своим спонсорам?
Пальцы чертили узоры по столешнице. Он всегда смотрел на таких людей свысока, но ведь каждый добивался своего собственными силами. Просто силы у всех были разными.
А он ведь тоже неплох собой... Найти покровителя или пробиваться самому... Скоро снова вручение наград...
Хаотичные мысли путались в голове, наводить порядок в них не хотелось да и не получалось. Попытавшись с десяток раз, он бросил это занятие. За стеклом хоть и не кипело бурное движение, но хватало роскошных автомобилей. Туда-сюда снослись писаные красавицы и лихие красавцы, а у обочины жались в ожидании своего часа массовщики с оголёнными торсами, мечтающие в один миг взлететь на вершину.
Летний зной окатывал волной, мешая нормально дышать. Был самый разгар обеденного времени, проносящиеся мимо машины поднимали легкую пыль, а люди, примостившиеся в тени зданий, обливались потом и на ходу уплетали порции из коробочек. Казалось, палящее солнце уже выжгло всю страсть в их сердцах, однако стоило подъехать следующему автобусу со статистами, как толпа вновь бросалась вперед, наперебой предлагая свои услуги.
Си Яо тупо смотрел в ту сторону, как вдруг перед ним протянулась рука. Узловатые пальцы, длинные, со шрамами от прошлых лет, с мозолями на ладони, которые, впрочем, ничуть не портили их общий вид.
Привлечённый красотой рук, он пришёл в себя и обнаружил, что смотрит на слегка растерянного Чжансунь Сияня.
Хозяин качнул пальцами в сторону стола: в молочно-белом бульоне плавала миска горячих рыбных вонтонов. Бульон сварили на свиных костях и рыбном хребте, чернеющие водоросли соперничали с зелёными листьями салата, образуя яркие цвета ожившего лета, сквозь которые резвились сушеные креветки.
Столовая ложка из костяного фарфора легко зачерпнула порцию, и в нос ударил густой аромат вместе с жаром. Си Яо зачерпнул один вонтон: тонкое тесто разварилось до полупрозрачного состояния, сквозь которое просвечивал розоватый рыбный фарш.
— В такую-то жару... — Чжансунь Сиянь поджал губы. — Доешь — выпей стакан лимонада.
Подув на вонтон, он отправил его в рот. От обжигающе горячего мяса и бульона он едва не выплюнул еду обратно, но язык так цеплялся за восхитительный вкус, что ни за что не соглашался отступить. Набирая в легкие прохладный воздух, он наконец проглотил вонтон.
Съев полную миску вонтонов, он подчистую выскрёб всю зелень и гарнир, включая пряную кинзу, и выглядел при этом так, будто голодал несколько дней.
Но еду, которую готовил Чжансунь Сиянь, он был готов уплетать за обе щеки в любых количествах!
На губах всё ещё оставался тонкий привкус наваристого бульона. Облизнув губы, он провёл покрасневшим кончиком языка по их контуру, заново смакуя только что отведенное лакомство.
Пока Си Яо раздумывал, не съесть ли ему ещё чего-нибудь, эта сценка предстала перед глазами Чжансунь Сияня. Взгляд хозяина ресторанчика слегка потемнел, наполнившись неопределённым смыслом.
http://bllate.org/book/38137/4776253
Готово:
