Всего лишь зонт, ничего страшного не должно случиться.
Жэнь Чжиган доставил Цзян Юя в тот жилой комплекс, о котором говорила госпожа Вэнь Шань. Войдя в квартиру, Цзян Юй перевел ему несколько сотен юаней, чтобы он снял номер в отеле на ночь. Жэнь Чжиган, будучи человеком честным, не принял деньги, ответив, что госпожа Вэнь Шань уже сделала перевод.
Цзян Юй не стал настаивать, бросил сумку и отправился в ванную. Когда он вышел, в WeChat накопилось уже несколько десятков сообщений. Цзян Юй сразу перешел в их с Дай Цзымином и другими ребятами общую группу.
Дай Цзымин: Динь-динь, все на месте, братцы?
Цинь Шэн: 1.
Дай Цзымин: @Цзян Юй, а ты?
Дай Цзымин: @Цзян Юй, братец?
Дай Цзымин: @Цзян Юй, динь-динь?
Дай Цзымин: Похоже, Брат Цинь, Цзян Юя смыло ливнем.
Цинь Шэн: …
Цзян Юй ответил на отметки Дай Цзымина лишь через десять минут: 11111.
Не дождавшись ответа, Дай Цзымин и Цинь Шэн уже собрались было в игру, но стоило Цзян Юю написать, как Дай Цзымин тут же откликнулся голосовым сообщением, которое телефон Цзян Юя автоматически перевел в текст: Братец, ты наконец-то объявился! Мой Брат Цинь уже собирался вызывать спасателей, чтобы тебя выловить!
Цинь Шэн одернул его: Ты, мать твою, еще раз уйдешь в АФК — я на тебя пожалуюсь, нубас.
Цзян Юй долго посмеивался, глядя на их переписку: Спасибо за беспокойство, братец, братец сам выбрался, спасатели не нужны, расходимся.
Цинь Шэн спросил его: Как слуховой аппарат?
Цзян Юй вздохнул: Наверное, сломался, запасного у меня сейчас нет. Вы что, больше не играете?
Цинь Шэн: Не играем, скучно.
Дай Цзымин: …Братец, ну обидно же, это точно не моя вина.
Дай Цзымин ответил Цзян Юю: Блин, прости, братец! Забыл, совсем забыл. *Кланяется.jpg*
Цинь Шэн: Заткнись, нубас.
Цзян Юй лежал на мягкой кровати и улыбался, а когда закончил смеяться, вспомнил и спросил Цинь Шэна: А Чжуан Лянь из нашего класса собирается переводиться?
Цинь Шэн ответил лишь спустя некоторое время: Не слышал, но всё возможно. У них в семье все младшие учатся в Фучжуне. Это большое семейство, они свысока смотрят на Чунъин.
Чунъин и Фучжун — две лучшие старшие школы в Шэньчэне, которые из года в год соревнуются за звание кузницы лучших выпускников на государственных экзаменах. Однако последние два года Чунъин по набору учеников уступает Фучжуну. Хотя школа и сделала упор на всестороннее развитие, отсутствие высоких баллов на экзаменах в течение нескольких лет привело к тому, что слава Чунъина постепенно начала меркнуть на фоне Фучжуна.
Семья Чжуан очень ценит успехи в учебе, поэтому и отправляет всех детей в Фучжун. Младшие представители семьи Чжуан там пользуются огромным почетом. Именно они и были основными зачинщиками школьной травли в отношении Чжуан Ляня.
Но на самом деле дети из семей вроде его больше подошли бы Чунъину.
Ученики Чунъина делятся на две категории: богатые и успешные в учебе. Чжуан Лянь относился ко вторым. Его приемные родители не были богаты, и в Чунъин он попал исключительно благодаря своим оценкам. До возвращения в семью Чжуан государственный экзамен был единственным способом для Чжуан Ляня выбраться из трясины, вот он и усердствовал в учебе.
Семья Чжуан, конечно, влиятельна, но по сравнению с семьей Цинь всё еще немного не дотягивает. В оригинальной истории семья Чжуан стала безусловным лидером Шэньчэна лишь ближе к концу повествования.
И едва не была уничтожена самим Чжуан Лянем.
В те времена Чжуан Ляня называли бешеной собакой.
Чжуан Лянь…
Цзян Юй задумчиво вертел в руках телефон. Он вспомнил того Чжуан Ляня, которого видел под проливным дождем.
Промокший насквозь, в прилипшей к телу одежде, он казался не то чтобы крепким — обычный худощавый подросток, который при этом совершенно лишился присущей этому возрасту наивности и беззаботности. В глубине его черных глаз таилась непроглядная тьма, казалось, туда не проникал ни единый луч света.
Он совсем не был похож на ту будущую бешеную собаку, а скорее напоминал промокшего, бездомного и жалкого щенка.
Пока Цзян Юй предавался сумбурным мыслям, пришло сообщение от Цинь Шэна: Я как-то видел Чжуан Ляня, держитесь от него подальше. Мне знаком этот взгляд, у нормальных людей такого не бывает.
Цинь Шэн повидал немало грязных секретов влиятельных семей, и его чутье на людей было намного острее, чем у его доверчивых друзей: Так смотрят только бешеные собаки.
Дай Цзымин вздрогнул: Черт! Понял.
Цинь Шэн: @Цзян Юй
Цзян Юй поспешно ответил: Окей, спасибо, братец!
Цинь Шэн: …Не учись говорить как придурок.
Дай Цзымин: ?? Это уже лишнее, Брат Цинь.
Слуховой аппарат вышел из строя, и Цзян Юй слышал лишь приглушенные звуки. Он прислушался, решив, что дождь стих, встал с кровати и отодвинул штору, но оказалось, что дождь не только не стих, а, наоборот, стал еще сильнее, чем до его прихода.
Цзян Юй вздохнул, снова лег в кровать, поболтал немного с друзьями, и его начало клонить в сон.
Дождь шел всю ночь, и на следующее утро, когда Цзян Юй проснулся, ливень немного утих.
Спал он плохо, голова была тяжелой. Постучав костяшками пальцев по вискам, он вышел из спальни в шлепанцах и увидел на кухонном острове ланч-бокс и слуховой аппарат, а на коробке — желтый стикер.
Почерк госпожи Вэнь Шань: В ланч-боксе завтрак, учись усердно, малыш, мама тебя любит. П.С.: Папа тебя тоже любит. Мама всегда забывает написать про папу, мама — эгоистка. (П.П.С.: Не говори маме).
Строчка после П.С. явно была написана другой рукой.
Цзян Юй улыбнулся, глядя на эти строки, и почувствовал, что окончательно проснулся. Он аккуратно сложил стикер и лишь потом открыл ланч-бокс. Внутри лежал ярус пышных белых булочек, а на нижнем уровне стоял пузатый термос с соевым молоком.
Хранить термос внутри ланч-бокса — это в духе госпожи Вэнь Шань.
Цзян Юй завтракал в машине, соевое молоко в термосе было еще обжигающе горячим.
Дай Цзымин уже сидел на своем месте. Увидев Цзян Юя, он оторвался от экрана телефона и крикнул: Привет, мой братец!
Цзян Юй положил булочки, которые специально для него приберег, на стол, открутил крышку термоса и, взяв пропуск, пошел к кулеру за горячей водой. Вернувшись, он увидел, что Дай Цзымин воровато копается в его сумке: …Ты чего?
Дай Цзымин тремя укусами разделался с булочкой размером с кулак, подавился, закатил глаза и принялся колотить себя в грудь: Соевое молоко! У-у, соевое молоко!
— Я в шоке, — Цзян Юй достал термос и наполнил его для него горячей водой. — Мама дала мне всего-то чуть-чуть, я уже всё выпил.
http://bllate.org/book/38119/4773054
Готово:
