Но, пожалуй, самой красивой всё равно остаюсь я! Хи-хи-хи! — самодовольно произнесла Шэнь Цзяинь.
Се Цинли рассмеялась, и её глаза засияли: — Ну ещё бы!
В этот момент на экране телефона Се Цинли всплыло уведомление в Вичате: «Старшая соученица, с Новым годом».
Она совершенно естественным тоном произнесла: — Я отвечу на сообщение.
Взгляд Шэнь Цзяинь слегка дрогнул: — Кто это?
— Ох… отвечаю на новогоднее поздравление. — Се Цинли быстро напечатала ответ и снова перевела взгляд на экран.
— Кто это?
— Твоя двоюродная сестра, — поддразнила её Се Цинли. — Разве тебе не приходило сообщение?
Шэнь Цзяинь быстро сообразила и протянула: — Ох...
— Что такое? — Се Цинли внимательно наблюдала за её выражением лица.
Шэнь Цзяинь поджала губы и произнесла: — Что-то она не спешит поздравлять меня с Новым годом, зато тебе строчит только так!
Се Цинли улыбнулась: — А ты добавила её в Вичат?
Шэнь Цзяинь: — Ну, нет, но у неё же есть мой номер телефона, могла бы и СМС отправить.
Се Цинли лишь улыбнулась и не стала продолжать этот разговор.
Шэнь Цзяинь только было собралась заговорить, как снаружи вдруг раздался грохот петард. Она нахмурилась: — В городе уже запрещено запускать петарды, а в деревне всё равно слишком шумно.
Се Цинли посмотрела на неё и предложила: — Как насчет того, чтобы в следующем году приехать встречать Новый год ко мне?
Шэнь Цзяинь на мгновение остолбенела.
— Приедешь ко мне поужинать, а после ужина вернемся в моё жилье, мама ничего не скажет.
— А… твоя мама? Твоя мама знает? — смущенно спросила Шэнь Цзяинь.
Се Цинли немного помолчала и ответила: — Нет. Я ей ничего не говорила… Просто я слышала, как ты жаловалась, что во время праздников там приходится возиться с родственниками, а приехав ко мне, ты сможешь хотя бы отдохнуть в тишине.
Услышав это, Шэнь Цзяинь сначала обрадовалась, но тут же замялась и нерешительно проговорила: — Это, конечно, хорошо… но мои папа с мамой не разрешат мне встречать Новый год в другом месте.
Они помолчали секунды две-три.
В эту паузу Шэнь Цзяинь почему-то не решалась смотреть на экран телефона, в то время как Се Цинли на экране опустила взгляд.
— Мм… — тихо произнесла Се Цинли. — Пожалуй, ты права.
Шэнь Цзяинь подумала, что в этот момент, наверное, следовало бы сказать: «Может, тогда ты приедешь встречать Новый год ко мне», — но эти слова застряли у неё в горле.
После ещё одной или двух секунд тишины Се Цинли произнесла: — Мне нужно идти встречать сестру.
— А, ох… ладно, я буду ждать тебя.
— Угу, тогда я отключаюсь.
Опустив телефон, Шэнь Цзяинь помрачнела. Сидя неподвижно на кровати и прислушиваясь к доносившимся снаружи раскатам петард, она мысленно унеслась далеко вдаль; на её лице сначала запечатлелось растерянное выражение, которое быстро сменилось раздражением.
Когда в её дверь постучали, это раздражение переросло в самую настоящую досаду.
— Кто там?
— Аин! — её двоюродная сестра по отцовской линии Шэнь Юй толкнула дверь и вошла. — Не хочешь выйти прогуляться?
— Поздно уже, куда тут идти?
Шэнь Юй бегло окинула её взглядом и с улыбкой произнесла: — Чего это ты прячешься в комнате? С бойфрендом по телефону болтаешь?
Цзяинь бросила на неё косой взгляд: — Это ты про себя, что ли?
Шэнь Юй была её ровесницей, старше всего на три месяца, и все в семье вечно их сравнивали. Шэнь Юй училась лучше, её парень тоже был её однокурсником по аспирантуре, оба изучали юриспруденцию и работали в одной крупной юридической фирме. Их отношения были стабильными, карьера шла в гору, а перед Новым годом они уже обручились и теперь выбирали дату для свадьбы.
Шэнь Цзяинь купалась в родительской любви дома, однако в кругу семьи все почему-то больше любили эту двоюродную сестру, из-за чего сама она казалась ужасно заурядной. Отношения между ними, естественно, тоже не назовешь гармоничными.
Шэнь Юй с улыбкой прошла в комнату: — Я просто видела, как ты сидишь с телефоном и так лучезарно улыбаешься, вот и подумала, что ты влюбилась.
Шэнь Цзяинь немного смутилась, но тут же ощетинилась: — Какое тебе вообще дело?
Шэнь Юй: — За ужином бабушка как раз наседала на тебя, чтобы ты поторопилась, а моя мама и тетушка тоже подлили масла в огонь. Кажется, твоя мама тоже об этом подумывает…
Шэнь Цзяинь не дала ей договорить и резко перебила, вложив в голос раздражение: — По-моему, это ты подливаешь масла в огонь! У самой всё в жизни гладко, так ещё и приходишь специально подразнить меня!
Шэнь Юй продолжала улыбаться: — Я вовсе не специально пришла, это твоя мама меня позвала.
— Моя мама?
Шэнь Юй: — Вторая тетя спросила, нет ли у нас на примете хороших знакомых с приличным характером, чтобы познакомить тебя.
Выражение лица Шэнь Цзяинь мгновенно стало сложным. Сегодня за праздничным столом на неё действительно давили куда сильнее, чем в прошлые годы.
Старшие заявляли, что ей уже исполнилось три 30 лет, на что она гневно парировала: — Мне вообще-то всего 29!
— По лунному календарю уже 30, рожать детей и то поздновато будет.
— Если родишь слишком поздно, организму потом тяжело восстанавливаться.
— Да и работа у тебя непыльная, не то что у Сяо Юй. Мы же не бессердечные, но в новом году тебе действительно стоит всерьёз задуматься о своём семейном положении.
Среди голосов многочисленных родственников материнский голос не звучал, но её взгляд выдавал глубокую тревогу.
— У меня тут тоже есть кандидаты на примете, но я сперва зашла спросить твоего мнения. Дома обстановка так себе, хочешь пойти с нами развеяться? Всё равно петарды ещё долго будут греметь, да ты и не уснёшь…
Шэнь Юй всё это время улыбалась, разговаривая с ней. Даже когда Шэнь Цзяинь закатывала глаза и отвечала сквозь зубы, Шэнь Юй не присела — от порога до самой середины комнаты она держалась на некотором расстоянии, излучая снисходительную уверенность.
С самого детства Шэнь Юй была её главной тенью.
Они родились в один год, и сравнения начались с самого их появления на свет. Отец Шэнь Юй был генеральным директором производственной компании, а мать — профессором консерватории при университете. Сама же Шэнь Юй с младых ногтей слыла круглой отличницей и маленькой принцессой на все руки.
Шэнь Цзяинь терпеть её не могла — ненавидела с самого детства. Но в то же время… завидовала ей.
— Только я и ты, что ли? — сдержанно спросила Шэнь Цзяинь.
— Ещё Шэнь Хан, твой младший братец Шэнь Цзямин и Цзинцзин, тот самый хвост моей сестры. — Упоминая сестру, Шэнь Юй вроде бы слегка подтрунивала над ней, но в голосе явственно слышалась забота.
Какой ещё хвост! Ей вообще-то уже 25 лет!
Шэнь Цзяинь аж уши заложило от этих слов, в душе она не удержалась от презрительного фырканья.
— Вы куда собрались-то?
— В город, в караоке, потом перекусить ночью. Пойдешь? — Шэнь Юй уже развернулась, собираясь уходить, и бросила на неё взгляд через плечо.
Шэнь Цзяинь подозрительно прищурилась: — Ты случайно не притащила с собой каких-нибудь левых парней?
Шэнь Юй обернулась и усмехнулась: — Ты чего? Сегодня же канун Нового года! Нельзя было подождать с этим? Так приспичило?
Шэнь Цзяинь тут же рассвирепела от её подначки и невольно выпрямилась: — Мне твои знакомства без надобности, что, у меня отбоя от ухажёров нет?
— О? И кто же это? — взгляд Шэнь Юй упал на её телефон.
— Не твоё дело!
— Ладно, судя по всему, вторая тетя зря переживала. — Шэнь Юй усмехнулась и зашагала к выходу. — Если надумаешь идти, через десять минут жди у заднего выхода, мы поедем на семиместной машине твоего двоюродного брата.
***
Шэнь Цзяинь снедало страшное раздражение. Ей хотелось написать Се Цинли в Вичат, но после пары набранных слов она вдруг сникла.
Се Цинли так далеко — в Сингапуре, разве она способна её понять? Да и чем она, в конце концов, может ей помочь!
Чэнь Син вернулась в своё одиночное общежитие. Эта крошечная комнатушка площадью в двадцать квадратных метров окутала её, словно тёплое уютное гнёздышко.
Из-за того, что она настояла на возвращении в канун Нового года, Юй Жу была вне себя от ярости.
Стоя у порога, она сдавленным голосом крикнула ей вслед: — Уходи и больше не возвращайся!
Чэнь Син прекрасно понимала, сколько в этих словах было слепой обиды и злости, но всё равно смертельно оскорбилась и, не оглядываясь, зашагала прочь.
Автобусы уже давно не ходили, и ей пришлось преодолеть огромный путь пешком сквозь праздничную атмосферу, царившую повсюду, прежде чем удалось поймать такси.
Отворив дверь своего жилья, она ощутила накатившую волну слабости. Немного постояв в тишине, она закрыла дверь и скинула туфли.
Приняв горячий душ и облачившись в просторную удобную пижаму, Чэнь Син наконец почувствовала некоторое тепло, да и дух её немного воспрянул.
Свернувшись калачиком в том самом одиночном клетчатом диванчике, она просидела неподвижно несколько секунд, не зная, чем заняться. В квартире стояла звенящая тишина.
Эту гнетущую тишину она ощущала так остро, что у неё заложило уши, и она поспешно включила ситком «Друзья».
Наугад ткнув в случайную серию, она стала смотреть.
В одной из серий «Друзей», посвящённой Дню благодарения, шестеро героев разыгрывали сюжет этого эпизода. Чэнь Син безумно любила ситкомы с закадровым смехом.
Звуки этого смеха казались ей невероятно жизнерадостными; особенно когда зрители по ту сторону экрана смеялись в унисон с ней, наступали минуты её наибольшего расслабления.
В этой шумной атмосфере, создаваемой «электронной пищей для ума», чувство одиночества словно бы отступило. Она протянула руку за телефоном и принялась на автомате отвечать на поздравительные сообщения в Вичате.
Прокручивая ленту групповых чатов, она добралась до контакта Се Цинли — Xela. Поколебавшись несколько секунд и подбирая слова для поздравления, она вовсе не горела желанием отправлять избитые, рассылаемые по шаблону цветистые фразы.
Поразмыслив так и эдак, она смогла выдавить из себя лишь самое обычное:
— Старшая соученица, с Новым годом.
Отправив сообщение, она снова бессильно откинулась на спинку кресла.
Прошло совсем немного времени, как её слух резанул чистый звонкий звук входящего уведомления.
Чэнь Син полуприподнялась, бросила взгляд на экран и, увидев ответ от Се Цинли, расплылась в облегченной и счастливой улыбке.
— И тебя с Новым годом, всех благ и исполнения желаний.
Это было самое обычное пожелание, вовсе не шаблонная рассылка. Обрадовавшись, она тут же почувствовала, как радость начинает быстро угасать.
Перебросившись парой фраз, они замкнули этот круг: не слишком близкие, не совсем чужие — оставалось лишь принять всё как есть. Ещё более удушающее одиночество накатило на неё с новой силой.
Просидев на диване слишком долго, она заметила, что телефон всё трещит и трещит — это сыпались праздничные поздравления от коллег, учеников и их родителей.
Проверив сообщения разок-другой, она решила больше на них не отвечать.
Чем дольше она сидела, тем гуще становилось одиночество — настолько гнетущее, что она потеряла всякий ориентир и испугалась. Тогда она забралась на кровать и решила лечь спать.
Даже не заглядывая в телефон, она целиком укрылась с головой под одеялом. Из-за холода её ноги рефлекторно поджались к груди, а одеяло образовало полукруглый бугорок, напоминающий крошечную пещерку, спасающую от стужи.
Ощущение безопасности сузилось до предела — ровно до размеров этого маленького укрытия на постели, где она, свернувшись калачиком, наконец погрузилась в сон.
http://bllate.org/book/38116/4772577
Готово:
