Бог Меча приземлился, убрал меч и прошел через густую рощу цветущих персиковых деревьев.
Он поднялся на гору, легонько коснулся пальцами ствола персикового дерева, и взгляд его на мгновение затуманился.
Эта сцена была до боли знакома.
Это место также звали Обитель Персиковых Гор — изящное имя, которое дал наставник Даоян.
Он всё еще помнил, как выглядело это место в последний раз: всё было разрушено до основания, стены двора рухнули, деревья переломились пополам, а Учитель бесследно исчез.
А после… Бай Шуйхун швырнул окровавленную голову Учителя прямо перед ним и тихо произнес: Учителю больше незачем думать о Даояне, Учителю достаточно того, что рядом есть я.
Что за животное могло произнести такие слова!
Бога Меча внезапно захлестнула волна ненависти, и его пальцы судорожно сжались. К счастью, он вовремя успел унять руку, иначе разнесвирепствуй он чуть сильнее, и невинное персиковое дерево было бы разорвано в щепки.
— Иди сюда, иди, давай выпьем! — Бессмертный господин Даоян распахнул ворота и, взмахнув рукавом, радушно пригласил Бога Меча внутрь. — Чем больше выпьешь, тем веселее! Лучше бы выпить всё вино, что я припас для этого Хань!
Бог Меча вошел во двор. На западе темнела виноградная беседка, восточный плетень был густо оплетен полуживыми вьюнками, посреди двора стояли каменный стол и стулья, как попало валялись метла и совковый сито, а также чайник, семечки, стручковая фасоль и многое другое — всё было точно так же, как в его воспоминаниях.
Внезапно сердце его переполнилось глубочайшей благодарностью: должно быть, небеса сжалились над ним, раз позволили ему вновь увидеть всё это живым.
— Чего стоишь? — Даоян вытащил чашку и налил ему вина. — Садись, садись.
Бог Меча произнес:
— Я не слишком силен в питье.
— Одну чашечку, всего одну.
Бог Меча не мог отказать Учителю и не имел иного выхода, кроме как разбавить одну часть вина девятью частями воды, прежде чем поднять чашку и сделать глоток. Даоян рассмеялся:
— Что это ты пьющее такое?
— Разве нельзя?
Даоян притянул к себе его чашку и с любопытством пригубил: ни малейшего намека на вино, сплошная вода.
К счастью, Даоян не стал усердствовать с уговорами. Больше не заботясь о том, пьет Бог Меча или нет, он думал лишь о собственном веселье — сперва нужно было напиться вдоволь самому.
— Бессмертный господин Даоян, если память мне не изменяет, вы ведь совсем недавно вышли из затворничества. — Бог Меча придержал его за руку. — Практикующим запрещено пить вино и находиться на ветру в течение трех дней после выхода из уединения. Избегай вина как яда, избегай ветра как меча, иначе зловещий холод проникнет в тело…
— С чего бы мне о таком заботиться. Жить нужно ради собственного удовольствия, и совершенствоваться — тоже ради удовольствия. Если не пить вино, значит, лишать меня радости, — произнес Даоян, поднимая тыкву-горлянку и собираясь сделать несколько жадных глотков, но обнаружил, что на дне осталось всего капель.
Даоян почесал в затылке и, слегка покачиваясь, пробормотал:
— Вдруг вспомнил, вино, что я закопал год назад под деревом на заднем дворе, уже должно было созреть. Я зарыл его тайком, ничего не сказав Хань Сюаньчжэну, надо срочно его выпить, пока он его не конфисковал.
Бог Меча:
— Что…енно?
Не успел Бессмертный господин Даоян повернуться спиной и броситься на задний двор в поисках закопанного вина, как со стороны уличных ворот посмертели шаги, приближавшиеся издалека. Затем дверь отворилась, и вошел высокий мужчина в черных одеждах. Брови его напоминали мечи, на лице не было и следа улыбки. Сделав два шага в три прыжка, он подскочил к Даояну и крепко схватил его за воротник сзади.
— …Этот Хань, отпусти меня!
Высокий мужчина сковал его движения со спины, и тон его не допускал никаких возражений:
— Не отпущу.
Даоян запротестовал:
— Не отпустишь, значит? Получай меч! Весенний ветер вопрошает о вине!
Однако то, что он назвал мечом, оказалось всего лишь обычной веткой.
— Ты пьян.
— Чушь собачья! С чего бы мне так быстро опьянеть! Я же сегодня выпил всего-то пару цзиней…
— …
Сюаньчжэн без лишних слов конфисковал его тыкву-горлянку и, вполне ожидаемо, обнаружил, что внутри не осталось ни единой капли, отчего его лицо тут же помрачнело.
Даоян:
— Ха-ха-ха, толку-то от того, что ты забрал её, я всё равно уже всё выпил!
Пока они продолжали перетягивать канат друг с другом, Бог Меча подошел ближе и молча наклонился, расставляя и выравнивая столы и стулья. Затем он принес из кухни пилюли для отрезвления, растворил их в кипятке, разбавил капелькой холодной воды и налил в чашку, чтобы Даоян выпил.
Даоян прищурился, разглядывая Бога Меча, и чем дольше смотрел, тем сильнее в этом взгляде проступала до боли знакомая, пронзающая сердце забота:
— Откуда ты знаешь, где лежат мои пилюли для отрезвления?
Как же ему не знать. Сколько раз в прошлом он сам убирал всё за Учителем!
Когда ученик Секты Бессмертных приникает к наставнику, это связывает их узами верности на всю жизнь. Каким бы искусным ни был ученик, при виде Учителя он обязан выказывать стократное почтение и беспредельную сыновнюю почтительность.
Сюаньчжэн молча бросил на него полный благодарности взгляд и помог Даояну выпить отрезвляющий отвар.
Устроившись при поддержке Сюаньчжэна на сиденье и медленно допивая лекарство из его рук, Даоян немного протрезвел и отмахнулся:
— Садитесь, садитесь все.
Он снова принялся разглядывать сидевшего напротив Бога Меча в серебряной маске: серебряные волосы, фиолетовые глаза, облачен в железные доспехи, при двух мечах — до странного знакомым тот ему казался.
— Когда в прошлый раз мы сходились в поединке на мечах, у меня всё крутилось в голове ощущение, что где-то я тебя уже видел. — Даоян налил Богу Меча чашку вина. — Кстати говоря, я ведь так и не спросил твоего имени?
Фиолетовые глаза Бога Меча были спокойны, как древний колодец:
— Я безыменен и бесфамилен, без костей и корней — ничем не отличаюсь от небесного дождя.
Конечно же, это была ложь.
Даоян не стал допытываться. В поднебесной полно странных людей, как и тех, чье происхождение укрыто тайной.
Даоян небрежно горстью зачерпнул семечек и откинулся на спинку шезлонга:
— Ну тогда как мне звать тебя впредь? Неужели Маленькая Бабочка?
…Бог Меча отвел взгляд и с неудовольствием пригубил вино из чашки.
В Секте Бессмертных дарованное наставником прозвище нельзя изменить — какое нарек Учитель, таким оно и останется, и что поделаешь, если смириться с этим не получается.
Заметив, что тот молчит, Даоян перестал подшучивать над ним и перевел взгляд на Сюаньчжэна:
— Твои раны зажили? Уже можешь шлындать где попало?
Сюаньчжэн же выглядел словно горшок с отпиленным носком:
— Угу.
Даоян слегка рассердился. Как этот человек может быть настолько равнодушен к собственному состоянию!
Пока сам он предавался уединению, этот субъект умчался истреблять демонов, вернулся домой сплошь в ранах и даже пискнуть не посмел. И лишь когда тот почти исцелился, слуга меча стоял у входа в пещеру отшельника и поведал ему, что Бессмертный господин Сюаньчжэн только что побывал на пороге врат ада.
Разозлившись, он немедленно вышел из затворничества.
Он прервал уединение лишь для того, чтобы осушить персиковое вино, приготовленное для распития с этим глупцом, и тем самым выразить свое негодование.
— Я-то думал, ты полежишь еще несколько дней, дав мне хоть немного покоя.
http://bllate.org/book/38093/4769458
Готово:
