— Щёлк.
Патрон в патроннике.
Я тут же открыл глаза, резко сел и, сделав вид, будто только что его заметил, радостно воскликнул:
— Ой, это ты! С самого утра такой бодрый.
— Ты меня помнишь? — в его взгляде читалось подозрение.
Я кивнул:
— М-м, нет-нет, не помню я ничего, но Ху Сань мне про тебя рассказывал, мы же все братья.
Мужчина, появившийся в комнате... о нет, выглядел он совсем молодо, скорее как подросток. Его звали Мир. Прошлой вечерью Ху Сань показывал мне фотографии: Мир занимал второе место в иерархии нашей организации, так сказать, наш второй старший брат. В отличие от таких бедняг, как я, которые только и умеют, что проедать чужой хлеб, Мир пользовался большим доверием босса и постоянно выполнял его поручения.
Разумеется, и зарплата у него была во много раз выше, чем у нас.
При этой мысли меня даже слегка удушила зависть.
Взгляд у Мира был ледяным, серебристо-серые пряди волос закрывали половину глаз, но и того света, что исходил из оставшейся половины, хватало, чтобы заморозить человека насмерть.
А главное, в руке он держал пистолет, и дуло было направлено прямо на меня.
Я натянуто усмехнулся и, поняв, что заигрывать бесполезно, тут же сменил тактику:
— Второй брат, я просто думал, что это сон. Только не сомневайся, мне ты сегодня ночью приснился...
— Да? Разве ты не потерял память? — он настойчиво цеплялся за амнезию.
Тьфу, ну сколько можно, опять кто-то пришёл проверять, болен я или нет.
Я внутренне вздохнул, но продолжил отшучиваться:
— Ну да, но бог весть почему взял и приснился именно ты.
Взгляд Мира оставался ледяным — он ни единому моему слову не верил, однако пистолет всё же опустил.
Чтобы справиться со мной, оружие было без надобности.
Он произнёс:
— Память отшибло напрочь, а язык у тебя ни капли не изменился.
Я только собрался выдохнуть, как услышал эти слова, и сердце тут же подпрыгнуло к горлу.
Что это должно значить?
Он меня хвалит или ругает?
Я скользнул взглядом по талии Мира — довольно узкая, — а сам продолжал болтать:
— Второй брат так хорошо меня понимает! Но я же правду говорю, ни единого слова лжи, могу поклясться!
С этими словами я поднял левую руку, изобразил на лице решимость и уже открыл рот...
Мир молча наблюдал за мной.
Честно говоря, играл я из рук вон плохо.
Именно так он и думал.
Вообще-то клятвам обычно придают лишь видимость правды, и я думал, что Мир меня остановит. Но он молчал до самого конца моей клятвы и даже не собирался мешать.
На его лице буквально было написано недоверие.
Я повернулся к Миру и обиженно протянул:
— Почему ты меня не остановил? Неужели ты мне совсем не веришь?
Спрятав руку под одеяло, я ущипнул себя за бедро да так больно, что лицо тут же скривилось.
Выглядело это донельзя обиженно.
Мир усмехнулся:
— А ты мастер перекладывать вину с больной головы на здоровую.
Я поджал губы:
— Мне и вправду обидно.
Мир всё ещё сомневался, но холода в его глазах заметно поубавилось.
Я прекрасно понимал почему: по моему виду сразу было ясно, что умом я не блещу. Для таких людей, как Мир, которые считают себя чертовски умными, глупцы представляют куда меньшую угрозу.
Чем сильнее я валял дурака, тем слабее становилась его бдительность.
Мир посмотрел на меня:
— Я знаю, что ты потерял память, и знаю, что босс позволил тебе искупить вину кровью. По правде говоря, в тот момент, когда сделка провалилась, ты был уже трупом. Выжил ты лишь потому, что за тебя заступились братья из организации, поэтому тебе и дали шанс на жизнь.
Что за брат? Почему он не договаривает?
Боится признаться, что это был ты?
Я смотрел на него, старательно изображая послушного слушателя.
Мир коснулся рукой поясницы — там у него было спрятано оружие:
— Я не верю тебе и тем более не верю в твои способности, так что твои обещания для меня пустой звук. Но ради Ху Саня в день твоей смерти я сделаю всё быстро и безболезненно.
Чудно, просто чудно. Пришёл настоящий вестник смерти.
И что мне оставалось сказать? Он в общем-то был прав: я и сам не верил, что смогу справиться с поручением босса. Но тогда обстановка была слишком напряжённой, вот я и ляпнул лишнего.
Во всём виноват инстинкт самосохранения.
— Я постараюсь доказать свою невиновность, — я опустил голову и вздохнул. Услышав это, Мир снова застыл в раздумьях.
Я решил не мешать его мыслительному процессу, перевёл взгляд ниже и тут же получил от Мира предупреждение. В следующую секунду на моём лице появилась улыбка:
— Да ладно тебе, ты же просто пугаешь меня. В пистолете вообще нет патронов.
Едва эти слова сорвались с губ, в комнате повисла тишина.
Мертвецкая тишина.
Мир сбросил с лица маску снисходительности и в упор всмотрелся в меня, пытаясь заглянуть мне в душу.
Я вежливо улыбнулся и, ничуть не страшась смерти, протянул руку:
— Можно взглянуть? Я ведь за всю жизнь пистолета в руках не держал.
Лицо Мира наконец изменилось. Его рука легла на кобуру на пояснице, кончики пальцев ощутили холод металла.
Он дрогнул.
Никто лучше него не знал, есть ли в пистолете патроны. Но именно поэтому происходящее казалось ему совершенно невозможным.
Да, патронов в пистолете действительно не было.
Я усмехнулся, и в моих глазах мелькнуло торжество.
Хе-хе, я с самого начала знал, что Мир блефует.
Я проснулся в тот самый миг, когда он вошёл в комнату, и украдкой подглядел, как он вынимает все патроны из обоймы. К тому же, оказавшись внутри, он целых пять минут молча простоял у кровати, не произнеся ни слова.
Я разыгрывал перед ним спектакль, но судя по всевозможным деталям, он играл со мной в ту же игру.
Пусть мои актёрские способности оставляли желать лучшего, зато вкус и насмотренность были на высоте. Я же говорил, что обожаю смотреть фильмы и сериалы, так что отличить фальшь от правды вполне способен.
Во взгляде Мира больше не было убийственного холода. Наверное, он и сам не замечал, как время от времени в его глазах проскальзывало нечто похожее на нежность.
Вообще-то я парень традиционной ориентации, но некоторая проницательность у меня всё же имелась.
Правда, поначалу я старался об этом не задумываться.
В конце концов, в наше время однополые романы — вещь вполне обыденная.
Просто мне такое было трудно принять.
Но раз ситуация зашла так далеко, я уже понял: живым он меня не отпустит.
Бежать некуда, сдаваться на милость победителя тоже нельзя. Ладно, была не была, устроим переполох.
В этот момент инстинкт самосохранения взлетел до небес!
Мир в упор смотрел на меня, и в его глазах плескался странный, почти безумный огонь:
— Ты не потерял память?
http://bllate.org/book/38085/4768132
Готово:
