— Не знаю, я повредил голову, кое-что помню с трудом.
Тяжело вздохнув, я рассудил, что амнезию скрывать бессмысленно. С возможностями босса выяснить всё для него не составит труда; возможно, он уже в курсе моего недуга, поэтому вместо того, чтобы строить из себя хитреца перед ним, лучше проявить честность.
Я был предельно искренен, и равнодушная реакция босса лишь подтвердила мои догадки.
Ху Сань впервые услышал, что я потерял память, и удивленно уставился на меня.
Теперь я окончательно убедился, что он действительно глуповат, а не притворяется.
Черт, а я-то думал, он скрытный хитрец, прикидывающийся дурачком.
Зря только потратил актерские таланты. Мысленно я с досадой вздохнул.
Видимо, не ожидая от меня такой честности, босс помолчал немного и произвел:
— Твое ранение — не случайность. Кое-кто не хотел, чтобы сделка состоялась в срок, и намеренно избил тебя, чтобы её сорвать.
Я ничего не ответил, главным образом потому, что ничего не понял. Но тон босса звучал так, будто ему плевать, понимаю я или нет. Раз он изложил всё так подробно, почему у меня возникло ощущение, будто он обвиняет меня в провале дела?
Я вставил реплику:
— А сделка-то удалась?
— Сорвалась, — в голосе босса не читалось ни гнева, ни радости. — Когда люди Ху Саня прибыли на место сделки, они нашли лишь усеянную трупами землю. И самое главное — товар исчез.
Я цыкнул языком, мысленно сообразив, что дело пахнет керосином. Сделка провалена, неужели мне, ответственному за это лицу, теперь крышка?
Он и вправду собрался пустить меня в расход!
Я внутренне взбунтовался: не я же всё запорол, с какой стати наказывать меня?
Но под крышей волей-неволей приходится склонять голову. Если босс действительно решит меня наказать, мне всё равно не сбежать. В худшем случае сначала признаю вину, а как только минует угроза жизни — сразу найду момент, чтобы сделать ноги.
Я вовсе не стремился быть Лао Лю, но сейчас я и был Лао Лю. Поэтому я кивнул и с горьким видом произвел:
— Это… это моя вина, я всё испортил. Я принимаю наказание, босс, наказывайте меня. Бейте, я точно не буду сопротивляться!
Понимаете? Раз избил — значит, убить уже не сможет.
Я исподтишка намекнул боссу, чтобы он меня поколотил, а затем зажмурил глаза и выдавил из себя пару слезинок.
Голос Ху Саня задрожал — он явно не хотел смотреть, как меня наказывают:
— Босс, Лао Лю ведь не со зла, его тоже подставили…
Дружище, да вы с Лао Лю просто созданы друг для друга!
Я украдкой показал Ху Саню большой палец и продолжил плакать, но запала не хватило — слезы больше не выдавливались, и дальше пришлось голосить всухую.
Пожалуй, повидав такой бесстыдства он еще не встречал, поэтому босс слегка растерялся:
— Ты же говорил, что потерял память?
Раз амнезия, так искренне рыдать-то с чего?
Слишком фальшиво.
Лицо мое застыло. Ой-ой, переиграл, переиграл.
Завязываем!
Заметив это, босс даже поленился со мной возиться и бросил:
— Даю тебе шанс искупить вину кровью. У тебя есть неделя: я хочу, чтобы ты выяснил, чьих это рук дело. Справишься — вина и заслуги уравновесят друг друга; не справишься — можешь попрощаться со своими руками.
Твою мать! У молодого мастера — сломанные ноги, а у босса — отрубленные руки.
Здесь вообще есть хоть один нормальный человек, знающий законы?
Я погладил себя по рукам, мысленно решив пока просто отбрехаться:
— Без проблем.
— Вон отсюда.
Босс начал терять терпение. Тратить столько времени на болтовню с таким прохвостом, как я, было чистейшей расточительностью, а моя убогая актерская игра только резала глаза.
Он приказал нам с Ху Санем убираться.
Что мне было только на руку — я и сам уже устал ломать комедию. Играть по два спектакля в день — знаете ли, утомительно.
У выхода позади послышался шорох трущейся друг о друга одежды. Не справившись с любопытством, я оглянулся.
В комнате царил приглушенный свет, на ширме были вышиты туманные и выразительные пейзажи в стиле монохромной живописи. Мой взгляд скользнул сквозь резную решетку перегородки и намертво впился в вышитый золотом халат. Золотой! С огромным трудом оторвав глаза от этой роскоши и подняв взгляд выше, я устмотрел лицо неопределенного возраста и пола — неописуемой красоты красавца, чьи глаза пытливо изучали меня.
В голове моментально всплыл образ маленького господина: по левую руку — маленький господин, по правую — босс.
М-да, оба до меня не дотягивают.
Я потер подбородок, сообразив, что босс, судя по всему, засомнился в моей личности. Оно и понятно: если маленького господина провести легко, то босса — куда сложнее. Их уровень интеллекта находится в совершенно разных весовых категориях, к тому же во второй половине сцены я сыграл из рук вон плохо.
От такого пристального взгляда стало не по себе, и вмиг придумать хоть какой-то выход я не мог. Но, как говорится, не бьют того, кто улыбается; я подмигнул своему визави и расплылся в улыбке…
И именно в этот момент боковое зрение невольно зацепилось за левую руку босса, покоившуюся на резной перегородке: на трех из пяти пальцев красовались кольца, а на запястье висел нефритовый браслет глубокого зеленого цвета.
В тот самый миг, когда меня ослепило сияние богатства, мои верхняя и нижняя губы непроизвольно сомкнулись, и я выдал громкий, звонкий свист.
Какое… какое же богатство.
Аж завидно стало.
Ху Саня неизвестно куда отбросило о стену, и на лбу у него тут же вскочила шишка.
Дверь уже закрылась, и та рука в золоте и нефритах исчезла из поля зрения.
Я с равной долей зависти и сожаления отвел взгляд.
Ху Сань уже повернулся ко мне, и голос его дрожал:
— Т-ты… ты сейчас кому свистнул?
Если его глаза не обманывали, только что Лао Лю свистел прямо вглубь комнаты. А ведь в помещении находился один лишь босс! Другими словами, Лао Лю осмелился бросить вызов самому боссу прямо в лицо? И пусть он потерял память, но разве можно настолько обнаглеть? Неужели он не боится, что в гневе босс приконнет его на месте?
Ху Сань не видел сцены взаимного зрительного контакта в комнате, поэтому в силу догадок мог прийти лишь к такому выводу.
Похоже, амнезия Лао Лю оказалась куда тяжелее, чем он думал: тот даже забыл, что босс люто ненавидел людей, которые строили ему глазки.
Ху Сань с тревожным выражением посмотрел на стоявшего рядом парня, чье лицо казалось бледнее полотна, как вдруг спустя десяток секунд в его глазах промелькнуло недоумение.
М?
Почему никакой реакции?
Ху Сань то посмотрел вглубь комнаты, то перевел взгляд на меня:
— А?
Я удивился:
— М?
Ху Сань: «……»
Непорядок. Судя по прежнему нраву босса, всех, кто смел бросать ему вызов, давно скармливали акулам.
Он пребывал в полнейшем замешательстве.
Я склонил голову набок:
— Ты прав. Но у меня же справка.
Во взгляде Ху Саня мелькнуло мимолетное замешательство — очевидно, мои слова нанесли его мозгу определенный урон.
http://bllate.org/book/38085/4768121
Готово:
