За высокими французскими окнами, у самого стыка тяжелых портьер, в ленивой позе застыл силуэт. Вьющиеся темные волосы еще хранили влажность после купания, но уже успели пропитаться терпким ароматом табачного дыма.
— Твой выбор сегодня необычен, Элберт, — Винер достал из металлического портсигара одну из сигар, принюхался и с легким вздохом вернул ее на место. — Ты ведь не любитель.
— Вору незачем напоминать хозяину, сколь мало добра у того осталось, — отмахнулся юноша с неприкрытым раздражением.
— Ну-ну… Я верну все до единой. И вообще, вместо этого разорительного табака я бы предпочтительно видел тебя с чем-то из сортов для простолюдинов, — с досадой уступил мужчина, понимая, что его слова никак не повлияют на племянника. Помявшись, он сменил тему: — Я слышал о новом деле. Будь осторожен.
Фу Лян молчал. Он даже не шелохнулся.
— Понимаю, ты до сих пор в дурном расположении духа из-за письма отца. Но… поверь, он же из лучших побуждений. Да, вышло скверно, старшее поколение вообще мастак благими намерениями мостить дорогу в ад, — здесь Винер впервые попытался заступиться за старшего Кавендиша. — К тому же нынче времена иные. Твой своенравный сожитель, этот господин Тан, едва не отправил герцога на тот свет своей отповедью.
Вспомнив об этом, мужчина бессовестно расхохотался:
— Боже, Элберт, ты бы видел отца! Дочитав это послание, он отменил даже запланированный совет! Ха-ха-ха… Твой господин Тан… у него что, сам Господь в крестных? Совсем страх потерял?
Фу Лян наконец пришел в движение. Отошел от окна, опустился на диван и, примяв сигару в пепельнице, развернул лежавший на столе лист бумаги.
— Ну как? Впечатляет? — Винер нетерпеливо подался вперед, сгорая от желания обсудить прочитанное.
Юноша поднял письмо к глазам, бегло окинул взглядом обе страницы и в очередной раз перечитал короткую, но исчерпывающую строчку.
— И каково твое мнение? — не унимался дядя.
— Хм, — лицо Фу Ляна оставалось непроницаемым, хотя в душе бушевала непонятная гамма чувств.
— Неужто не удивлен? — попытался угадать Винер.
— Не совсем.
Мужчина усмехнулся:
— Лично я ощутил нечто вроде облегчения, массу недоумения и… пожалуй, каплю восхищения.
— Угу, — Фу Лян слегка нахмурил брови. — Но дело не только в этом.
Это окончательно подогрело любопытство его высокородного родственника:
— А в чем же еще?
Фу Лян помедлил, а затем произнес с абсолютной искренностью:
— Не знаю.
Винер на несколько секунд онемел.
Он наблюдал за тем, как костлявые, изящные пальцы племянника безжалостно втирают в поднос несчастный окурок, и решился на совет:
— Пусть выходка Тан Чжу и выглядит дико, но… у тебя ведь мало опыта в подобных вещах. Я имею в виду — в дружбе. Элберт, позволь дать тебе совет. Если ты уверен, что этот господин Тан искренен, можно попробовать.
Фу Лян поднял руку, щадя многострадальную сигару:
— О чем ты?
От тяжелого, пронзительного взгляда у Винера на миг замерло сердце.
— Я о… твоем первом друге. Ах, нет-нет, я вовсе не утверждаю, что Тан Чжу уже стал им! Эту грань ты проводишь сам. Я знаю, что ты просто проявляешь любопытство и не думаешь, будто у него есть… гм, таланты для этой роли.
— Друг, — повторил Фу Лян, словно пробуя слово на вкус. — Что ты чувствуешь к своим друзьям?
Золотоволосый аристократ просиял. Создатель свидетель, как давно он мечтал, чтобы племянник обратился к нему за житейским советом!
В его памяти мгновенно пронеслись десятки имен и титулов, но в итоге остались лишь двое-трое да старый охотничий пес.
Разумеется, открывать всю подноготную Винер не стал, выбрав наиболее понятный пример. Этим счастливчиком оказался Дэвид — все-таки они вместе проходили службу в армии, а это совсем иной уровень связи.
— Ну… Это чувство трудно описать. В первую очередь — доверие? Хотя и не абсолютное. Просто… есть вещи, которые ты не доверишь постороннему, а ему — доручишь. И если он тебя предаст… то есть, когда ты гипотетически представляешь подобное, тебе не просто гневно, а еще немного… больно.
Фу Лян взвесил его слова и вынес вердикт:
— Полагаю… к нам это не относится.
Он был убежден: если Тан Чжу поступит вопреки его интересам, никакой обиды или боли он не испытает.
Иными словами: «Так называемое предательство — лишь логический выбор чужой воли. Пока поступки подчинены внутренней логике, понятия предательства не существует вовсе».
— Это… хотя… но… — Винер замялся. Ах да, он совсем забыл! Даже если кто-то из окружения племянника задумывал козни, Фу Лян раскусывал интригу еще на стадии замысла.
Какое уж тут «предательство»? Едва ли заставший врасплох сюрприз способен уязвить того, кто знал о нем заранее.
Винер понял, что зашел в философские дебри. Единственным неоспоримым фактом оставалось то, что все его разглагольствования оказались бесполезны.
Мужчина вздохнул:
— Ладно. Ты так неожиданно спросил, что я уж грешным делом подумал, будто Тан Чжу наконец вошел в круг твоих друзей.
Похоже, он переоценил ситуацию.
Да и с какой стати его племяннику икать чьей-то привязанности? Он ведь даже родственные узы — вроде их неизбежной кровной связи — с трудом терпит. Так что подобный исход вполне естественен…
— На данный момент он — мой ассистент.
Голос юноши прозвучал абсолютно буднично.
Винеру потребовалось пару секунд, чтобы осмыслить услышанное. В его голове будто грянул гром.
— Твой… кто? — переспросил он шепотом.
Фу Лян утвердительно кивнул.
У Винера расширились зрачки:
— Э-э…
— У меня никогда не было ассистентов, Винер. Ты сам знаешь.
— Да… да, разумеется.
— А потому мне необходимо заранее выяснить правила сосуществования. Ты понимаешь, о чем я: в подобных вопросах у меня нет опыта.
Винер закивал, точно заводной паяц:
— Понимаю, конечно понимаю.
— Но мне нужны только ключевые моменты. Не факт, что я стану им следовать, однако я обязан знать, как большинство обычных людей относится к своим ассистентам.
«Обычный человек» перевел дух и постарался собраться с мыслями. Он прекрасно понимал, что Фу Лян едва ли прислушается к его словам, но за двадцать с лишним лет подобная просьба звучала из уст племянника впервые. Это было сродни чуду.
Винер заговорил осторожно, боясь спугнуть момент:
— Взаимовыручка, разумная доля доверия… и, если возможно, стараться потакать его обоснованным просьбам.
Договорив, он поднял взгляд и наткнулся на абсолютно ледяную маску на лице юноши.
«М-да, ляпнул не подумав», — мысленно чертыхнулся мужчина. Подобные банальности Фу Лян заведомо считал мусором.
Не желая больше испытывать терпение юного гения, Винер решил оставить собранные королевской разведкой данные и отбыть к себе.
— Вот, возьми.
Он положил на стол исписанный мелким почерком лист и сухо попрощался:
— Если что-то понадобится… ну, ты знаешь, где меня найти, Элберт.
Уже у самой двери он не удержался от родственной заботы:
— И даже если дело сложное, не злоупотребляй табаком.
Фу Лян вертел в руках бумагу.
— Дело ни при чем, — тихо роздалось ему вослед.
Юноша поджал губы. Услышав, как на противоположной стороне коридора отворилась дверь, он добавил:
— Я просто пожалел.
Винер проследил за его взглядом. На пороге соседней комнаты стоял молодой человек, которого наставляла юная барышня с отглаженным костюмом в руках.
— Пожалел, что не оставил ту бутылку вина, — закончил Фу Лян. — Стоило попробовать.
Мужчины замерли, погруженные в свои мысли. Но стоявший напротив гость заметил их и сам направился к ним.
— Добрый день, господин Винер! Пришли проведать Фу Ляна?
— И вам доброго дня, господин Тан. Именно так.
— Да уж, вы давненько не виделись, — Тан Чжу мысленно прибавил к этому времени дни их совместного отдыха. — Вы уже обедали? Может, останетесь на ужин?
Винер не мог не признать: этот парень располагал к себе. Разговаривать с ним было легко и ничуть не утомляло, напротив…
— Нет, — отрезал Фу Лян. — Он занят и сейчас уходит.
Винер лишь смиренно закрыл рот.
Тан Чжу смутился:
— Ах, простите… В таком случае я провожу вас.
— В этом нет нужды.
Фу Лян вновь принял решение за обоих:
— Его перемещения, как и мои, не подлежат разглашению. К тому же мы тоже уходим.
— Разве уже есть семь? — Тан Чжу огляделся в поисках часов.
— Нет. Планы изменились. Переодевайся и стучи ко мне. Не провожай его, Тан Чжу. Прощай, Винер.
— Простите за нерасторопность, господин Винер, — Тан Чжу вежливо наклонил голову.
Мужчина едва заметно дернул уголком губ:
— Ничего… Вы собираетесь…
Фу Лян уже открыл рот, чтобы прервать расспросы, но Тан Чжу опередил его:
— Мы отправляемся на поиски улик по делу.
В карих глазах бывшего боксера при свете канделябров вспыхнул азартный огонек.
— Вот как? — Винер бросил быстрый взгляд на молчаливого племянника. — А вы отлично ладите.
***
Экипаж выехал с улицы Красной Горы и, сделав петлю по переулкам, устремился к проспекту Хань-Тан.
— Что это? — Тан Чжу принял из рук Фу Ляна исписанный лист. — Бумаги от господина Винера? Ого, как оперативно! Потрясающе!
За столь короткий срок корона успела установить личности обеих жертв и собрать подробное досье.
Первая убитая: Джулия, тридцать пять лет, уроженка Нью-Йорка. Более двадцати лет назад вышла замуж и перебралась в Синчжоу. Десять лет назад ее муж сгинул в пучине во время кораблекрушения, оставив солидное состояние. С тех пор Джулия жила затворницей в трехэтажном особнячке неподалеку от центра. Отношений ни с кем не поддерживала, соседи ее толком не знали. Настолько, что даже после опознания никто не подал заявления о пропаже…
Вторая жертва: Манса, двадцати шести лет, испанка. Девица легкого поведения, промышлявшая в увеселительных заведениях. Замужем не была. Вела бурный образ жизни. По словам постоянных клиентов, за пару дней до гибели она не проявляла никаких признаков беспокойства, если не считать того, что временно отошла от дел…
— Тут даже есть сравнение их маршрутов… — Тан Чжу нашел этот пункт особенно любопытным. В отличие от богатой вдовы, никогда не ступавшей на Улицу Королевы, Манса бывала там ежедневно.
— Похоже, Дэвиду снова пришлось побегать, — сыщик явно не пылал сочувствием к трудам королевской ищейки.
Более того, он добавил без тени жалости:
— Целый день потратить на то, чтобы цепляться за пару имен…
Тан Чжу не дерзнул спорить дальше и попытался сгладить углы:
— Ну… зато теперь мы знаем главное.
Сидевший напротив юноша явно был не в духе:
— Разве эти данные нельзя было снять с самих тел? Зачем терять драгоценное время на расспросы о двух именах, одно из которых к тому же фальшивое?
Тан Чжу удержался от возражения и поддакнул с чистой совестью:
— И то правда…
В карете повисла тишина.
Первым не выдержал Фу Лян. Он приложил ладонь к лбу и тяжело вздохнул:
— Манса… Вторая убитая. Она работала на Улице Королевы и долгое время снабжала меня сведениями. Специфика ее ремесла и постоянный контакт с самыми разными людьми выработали в ней хватку, которой позавидовал бы иной констебль. Именно поэтому она, уступая Джулии и в росте, и в силе, сумела выкроить себе лишний глоток воздуха.
Юноша опустил бледную ладонь, подпирая подбородок, и произнес с ледяной уверенностью:
— Готов поклясться перед Всевышним, господин ассистент: сколько бы еще несчастных ни попало в эти сети, ни одна не доберется до лекарей живой. Но Манса оставила нам нить, за которую можно зацепиться.
Тан Чжу верил каждому его слову. Ему ли не знать, что сюжет пойдет именно по этому пути? Ему даже было известно, где и когда обнаружат следующие два трупа.
Он поднял взгляд на пальцы Фу Ляна. В горле пересохло, а голос прозвучал тише обычного:
— Значит… мы едем туда, где лежат тела?
— Что, до сих пор страшно? — Фу Лян скользнул по нему быстрым взглядом и, будто вспомнил нечто важное, добавил: — В этом нет ничего постыдного. Страх перед останки себе подобных — естественная реакция.
Тан Чжу сглотнул. Он открыл было рот, но слова застряли в гортани. До него дошло: сыщик пытался… утешить его.
Пусть эта забота выглядела скрытной и своеобразной, сам факт заставил сердце сжаться от неожиданности.
— Ничего, — продолжал Фу Лян, всматриваясь в его лицо и пытаясь подобрать из своего идеального арсенала знаний самые дружелюбные слова. — Присмотришься — и пройдет.
На душе у Тан Чжу потеплело, и он искренне улыбнулся:
— Угу.
Но в следующий миг перед его лицом мелькнула узкая ладонь.
— Тан Чжу, тебе кто-нибудь говорил, что твой взгляд вводит в заблуждение?
Фу Лян отстранился, словно только что действительно коснулся его глаз:
— Скажи я сейчас, будто королева Виктория завтра отречется от престола, ты и этому поверишь без тени сомнения.
Тан Чжу посмотрел на безупречные черты его лица, остановив взгляд на знакомых янтарных радужках:
— А… Нет. Никто не говорил.
Он и сам не мог понять, похвала это была или упрек, но прежде ему действительно ничего подобного не слышать. Глаза боксера перед боем должны излучать только ярость и жажду победы.
Впрочем, рядом с Фу Ляном он действительно изменился. Тан Чжу знал лучше любого другого: пока он подле этого человека, ему ничего не угрожает. А значит…
— Я только с тобой такой, — тихо проговаривал он свои мысли. — Потому что верю тебе…
В янтарных глазах на мгновение вспыхнуло замешательство, но тут же утонуло в привычной глади спокойствия.
Фу Лян тихо усмехнулся, вынеся откровенный вердикт:
— А ты и впрямь небезынтересен, Тан Чжу.
http://bllate.org/book/38064/5120497
Готово: