Он велел принести всё необходимое для игры в поло и принялся гонять мяч по двору, словно в какой-то гольф.
Сяо Вэньсин бил по мячу без какой-либо цели, то замахиваясь изо всех сил, то едва касаясь его клюшкой. Мяч перелетал через цветники, узкие дорожки, каменные мостики и лестницы, а позади семенила целая толпы служанок и евнухов с полотенцами и чаем — вылитый распутный мажор.
Впереди, далеко вдали, показалась круглая садовая арка, за которой тянулся ряд бамбуков. Сяо Вэньсин остановился у этого края дороги и издали прицелился.
Он взмахнул клюшкой, и круглый мяч со свистом полетел к круглому проходу, но в этот момент из-за арки внезапно выросла чья-то фигура.
Лицо Сяо Вэньсина изменилось, и он громко завопил:
— Быстро убирайся!
Услышав оклик, Пэй Хэн обернулся и увидел мчащийся прямо на него круглый мяч. Не успел снаряд приблизиться, как до ушей донесся резкий свист ветра — это мяч от мощного удара отлетел в сторону.
Сяо Вэньсин с облегчением выдохнул и поспешил подбежать, чтобы во всём разобраться. Убедившись, что Пэй Хэн не пострадал, он подошел к обочине и поднял с травы мяч.
Если бы в самый последний момент тот не совершил в воздухе резкий, нарушающий все законы физики поворот, красивое личико главного героя наверняка было бы испорчено.
На мяче красовалась вмятина, к которой прилип комочек земли. Сяо Вэньсин покосился на завалявшийся неподалеку ничем не примечательный камешек и с ноткой ожидания и неуверенности в голосе спросил:
— 0107, в этом мире что, до сих пор существуют мастера боевых искусств? Из тех, что срывают лепестки и убивают взглядом?
Будучи мужчиной, переживающим — или имеющим огромные шансы переживать — период юношеского максимализма, Сяо Вэньсин заявлял: кто из парней не мечтал владеть непревзойденными техниками и бегать по крышам?
0107, прекрасно знакомый с настройками мини-мирка, дал ему утвердительный ответ: это история о придворных интригах, в которой заложены определенные боевые параметры, вот только уровень сил здесь невысок, и упор делается на политическую борьбу, а не на классические ушу и цзянху.
Глаза Сяо Вэньсина загорелись, и он принялся озираться по сторонам, пытаясь высмотреть того скрытого мастера, который только что сбил его мяч. Если бы ему удалось перенять хотя бы парочку приемов, то по возвращении домой... хе-хе...
Вот только осмотревшись вокруг — спереди, сзади и по бокам — он не заметил ни души. И когда он уже собрался шагнуть за арку на поиски, Пэй Хэн преградил ему путь широким шагом:
— Что ищет Ванъе?
— Ничего, — Сяо Вэньсин вдруг кое о чем вспомнил. Он же теперь Ванъе! Зачем искать кого-то самому, если можно приказать слугам найти искусного наставника, который всему научит?
Сообразив это, Сяо Вэньсин перестал упрямо высматривать незнакомца. Посмотрев на Пэй Хэна, он с недоумением спросил:
— Ты как здесь оказался? Раны уже зажили?
Только что он сообразил: это же жилые помещения для слуг.
Пэй Хэн, только что вышедший из покоев Цин Яня, выглядел скверно. Сухожилия на руках и ногах Цин Яня срастили заново, благодаря чему конечности не останутся полностью парализованными, но прежнего состояния им уже не вернуть. Мало того, что теперь он не сможет применять свое боевое мастерство, так еще и поднятие тяжестей или долгая ходьба будут даваться ему с трудом.
Пэй Хэн рос вместе с Цин Янем, они были очень близки. Видя растерянность и боль друга, который узнал страшные новости, но при этом старался делать вид, будто ничего не произошло, и даже пытался утешить самого Пэй Хэна, тот невольно терзался собственной беспомощностью.
Ему хотелось немедленно схватить Линь Чжэна, высечь плетью и перерезать сухожилия, чтобы тот сполна прочувствовал муки Цин Яня. Но из-за своего положения главы стражи в княжеской резиденции он ничего не мог поделать и был вынужден терпеть.
Услышав сейчас голос Сяо Вэньсина, Пэй Хэн невольно выплеснул на него часть накопившегося гнева.
Заметив смену эмоций на лице собеседника и уловив нотки скрытой злости, Сяо Вэньсин смущенно поскреб в затылке и отвел взгляд:
— Эм... Я не знал, что ты внезапно появишься. Кхм, прошу прощения.
Его голос становился всё тише, а носок сапога неловко ковырял землю.
Пэй Хэн был ошеломлен. Его взгляд скользнул по Сяо Вэньсину и задержался на его перевязанной голове. Неужели этот человек повредил рассудок при падении, раз вздумал перед ним извиняться?
Или же князь Ань вообще способен извиняться?
Какое-то время оба молчали. Лайфу, которому было неловко стоять в стороне, поддвинулся к самому уху Сяо Вэньсина и с неуверенной догадкой в голосе шепнул:
— Княгиня, должно быть, ходил проведать своего подчиненного — стражника по имени Цин Янь. Тот стражник получил какие-то увечья в темнице, кажется, довольно серьезные.
Какие травмы можно получить в темнице? Сяо Вэньсин не был глупцом: стоило немного подумать, как всё встало на свои места. Это же бесчеловечная древность, где до сих пор практикуют дознания с пристрастием.
Сяо Вэньсин внезапно вспомнил, как совсем недавно сжимал руку Лайфу — он ведь почти не прикладывал силы, а тот уже кривился от боли.
Лайфу ведь тоже только что выпустили из подземелий.
Сяо Вэньсин с ног до головы окинул Лайфу взглядом, не заметив ничего особенного, и прямо спросил:
— Тебя тоже били?
Лайфу подобострастно улыбнулся:
— Ничтожный плохо служил господину, так что я вполне заслужил это.
Лицо Сяо Вэньсина мгновенно потемнело:
— С какой стати это заслужил? Избивают людей налево и направо, неужели в этом мире больше нет законов?
Стоило Сяо Вэньсину произнести эти слова, как выражение лица Лайфу на миг исказилось от изумления, но тут же вновь стало покорным.
Опустив голову и не смея смотреть в глаза Сяо Вэньсину, он предельно вежливо произнес:
— Ванъе высок положением, само собой, вы вправе сами решать судьбу слуг и челяди в резиденции.
Глядя на него, Сяо Вэньсин невольно вспомнил прежние замашки князя Ань: тот избивал слуг по малейшему капризу, казнил направо и налево и ни в грош не ставил человеческую жизнь. Неужели мудрено, что все вокруг так его боялись?
Сяо Вэньсин перевел взгляд на Пэй Хэна:
— Как твой стражник?
Пэй Хэн, заметивший всю недавнюю сцену между господином и слугой, скривил губы в насмешливой улыбке и прямо посмотрел на Сяо Вэньсина:
— Раз уж стражник Линь приложил столько усилий, что толку от того, что Цин Янь залечит раны? Сухожилия на руках и ногах перерезаны, о нормальной жизни в будущем и речи не идет, не говоря уже о том, что все его боевые навыки полностью утрачены.
Вот... неужели всё так серьезно? Сяо Вэньсин испугался. Он только что узнал о существовании боевых искусств в этом мире, и тут же — на тебе: человеку искалечили жилы. Чем это отличается от того, чтобы перекрыть кому-то всю дальнейшую жизнь?
Первой мыслью Сяо Вэньсина было отправить Линь Чжэна в официальный суд: за все совершенные им делишки того смело можно было казнить раз пять-шесть.
Но он тут же сообразил, что поступить так, судя по всему, нельзя. По крайней мере, пока.
Линь Чжэн — верный приспешник князя Ань, знающий о множестве его темных и грязных делишек. Если тот решит выболтать всё на допросе, нынешнему Сяо Вэньсину не миновать серьезных неприятностей.
http://bllate.org/book/38054/4764737
Готово:
