Аккуратные белые туфли бесшумно опустились на землю. Шэнь Моли держался невозмутимо и слегка приподнял руку, призывая всех к молчанию.
Едва люди поднялись на ноги, как к нему бросилась зелёная фигурка:
— Учитель! Слава богу, вы наконец очнулись, я так за вас переживала!
Разве этот сладкий голосок принадлежал кому-то другому, кроме Му Цяньцзянь? Сегодня она снова была в зелёном платье, а её длинные иссиня-чёрные волосы были стянуты на макушке алой шелковой лентой. При каждом движении она покачивала головой, и лента развевалась так живо, будто сошла со страниц книги.
Он протянул руку, легко погладил её по макушке и тихо произвел:
— Цяньцзянь зря волновалась.
Му Цяньцзянь на мгновение замерла. Она никогда еще не видела учителя таким мягким, а в следующий миг разразилась пронзительным визгом:
— А-а-а! Учитель погладил меня по голове! А-а-а-а-а!
Мысленно Шэнь Моли усмехнулся: «А этот прием с поглаживанием по голове и правда хорош. Какая же эта девчонка милая». С видом полнейшего спокойствия он уверенно зашагал вперед, ведя всех за собой в просторный зал. Цзимо Ин неотступно следовал по его правую руку, а толпа позади шумной ватагой ввалилась следом.
Шэнь Моли в душе злорадно ликовал: «Быть главой такой крупной и влиятельной секты — это невероятно круто, пафос просто зашкаливает!»
Зал Совещаний выглядел старинным и величественным. Едва переступив порог, можно было заметить пару симметричных ширм с расписанными тушью пейзажами: на них дико и размашисто цвели белые сливы на фоне заснеженных пейзажей, источая холодную, горделивую отчужденность.
Длинное помещение поражало простором и обилием света. На стене в самом дальнем конце, слева направо, висели портреты всех бывших глав Секты Горы Одинокого Снега со дня её основания — всего шесть полотен, включая портрет самого Шэнь Моли. Прямо над ними красовалась горизонтальная дощечка с вырезанными размашистым почерком четырьмя крупными иероглифами: «Сохраняя память о бессмертных предках».
На деревянных колоннах по обе стороны от портретов острием меча были глубоко высечены строки: «Законы, законы, законы — истинный закон не имеет законов; пустота, пустота, пустота — в то же время не пустота». Судя по почерку, их начертал тот же мастер, что и надпись на табличке.
Под дощечкой стоял длинный лакированный стол, в центре которого в изящном сосуде покоилась единственная ветка белой сливы, источающая тонкий аромат.
Вокруг стола полукругом выстроились четыре одинаковых кресла с резными подлокотниками, а дальше, вдоль стен по обе стороны от стола, рядами тянулись стулья, уходящие к самому входу.
Сама по себе планировка Зала Совещаний была вполне привычной, но в Секте Горы Одинокого Снега имелась одна деталь, привлекавшая куда больше внимания, чем всё остальное. Точнее говоря, это были стены — от пола до потолка увешанные оружием.
С самого момента входа в зал взгляд Шэнь Моли не отрывался от левой и правой стен. За исключением окон, всё остальное пространство занимали самые разнообразные виды вооружения: сабли, мечи, луки, арбалеты, копья, пики, топоры, алебарды, длинные хлысты, булавы, посохи и многое другое. Нашлись даже метательные когти и скрытое оружие. От увиденного Шэнь Моли испытал глубочайший шок. Помолчав добрую половину мгновения, он мысленно вынес вердикт: «Шизофрения».
Какая же каша должна быть в голове у основателя этой секты? Зал Совещаний и оружейный склад в одном флаконе?
Неужели эти две вещи объединили ради того, чтобы было удобнее решать дела на кулаках при малейшем разногласии — кто сильнее, тот и прав?
И как при такой агрессивной политике у них вообще хватало совести вешать табличку с изречением «Законы, законы, законы — истинный закон не имеет законов»?
Бушующие в голове мысли будоражили кровь, но внешне Шэнь Моли оставался совершенно невозмутимым. Он естественным шагом подошел к главному креслу под табличкой и опустился на него. Юнь Цяо села слева от него и стала ждать. Вскоре появилась старшая соратница — Сюань Цюшуй.
Сердце Шэнь Моли тут же забилось от тревоги.
Разве она не отправилась варить пилюли? Почему снова здесь?
Неужели она собирается при всех разоблачить меня и загнать в угол без малейшей надежды на спасение?!
Если эта толпа в зале увидит, как я снова поднимаю скандал, и меня силой скрутят по рукам и ногам, разве мой обман не раскроется в тот же миг?
Шэнь Моли обвел взглядом ключевых фигур Секты Горы Одинокого Снега: сплошь старейшины, основные ученики да старые товарищи по учебе самого Шэнь Моли.
И уровень их культивации был донельзя прочным у каждого.
Он украдкой попытался собрать духовную энергию… её почти не было.
Конец. Погиб.
До завтрашнего дня по всему Миру Самосовершенствования разлетится весть: Глава Секты Горы Одинокого Снега пал жертвой Захвата тела (Овладения), бесстыдный самозванец прямо в Зале Совещаний понес заслуженное наказание.
Лицо Шэнь Моли побелело, как у покойника, по спине катился холодный пот. Он снова украдком бросил пару взглядов на старшую соратницу.
И как назло, в этот самый момент на него упал острый, пронзительный взгляд Сюань Цюшуй.
Сюань Цюшуй какое-то время сверлила Шэнь Моли взглядом — от ее пронзительных глаз по его телу побежали мурашки, а сердце затрепетало от страха так сильно, что ему захотелось сорваться с места и дать драпа.
Однако на этот раз Сюань Цюшуй отвела взгляд, молча развернулась и села рядом с Юнь Цяо.
Похоже, прямо сейчас она не планирует его разоблачать?
Шэнь Моли немного успокоился: значит, ему удастся прожить еще хотя бы несколько мгновений. Он шумно и незаметно выдохнул, чувствуя, как рубашка на спине насквозь промокла от пота.
Старейшины один за другим занимали места по обе стороны от главного кресла.
Шэнь Моли уже не вдавался в подробности, кто именно пришел — он чувствовал себя как на иголках, день тянулся вечно, а пальцы безумно теребили край рукава.
— Глава! — сидевшая рядом Юнь Цяо неожиданно легко толкнула его в плечо.
— Здесь! — Шэнь Моли от испуга подскочил, словно ужаленный, но тут же сообразил, что ведет себя странно. Сделав вид, что держится уверенно, он опустился обратно на сиденье и понизил голос:
— В чем дело?
— Не переживайте, поправляйте здоровье, а обо всем остальном мы позаботимся, — тихо донесся до него голос Юнь Цяо. — Это старшая соратница велела вам передать.
— ?? Что это значит? Разве она не проверяла мой пульс? И при этом велит мне не переживать?!
Она что, решила играть в кошки-мышки?
Или у нее какие-то извращенные наклонности? Прямо как те аристократы, что травят рабов в угодьях: сначала дают им фору, отпуская вглубь леса, а потом натягивают тетивы и пускают стрелы в спину, тренируя меткость?!
Мозг Шэнь Моли работал на предельной скорости, и спустя мгновение он повернулся к Юнь Цяо:
— Разве я… не зацепил случайно какое-то смертельное слабое место нашей старшей соратницы?
Юнь Цяо:
— Чего?
Сюань Цюшуй:…
— Учителю нехорошо? Весь лоб в поте, — подал голос Цзимо Ин, стоявший позади него.
Шэнь Моли на секунду замер:
— …Просто немного жарко. Все в порядке, давайте начнем.
Хотя причина оставалась загадкой, по крайней мере, собственная жизнь пока была спасена. Шэнь Моли с облегчением сглотнул и окончательно взял себя в руки.
Когда все заняли свои места, он окинул собравшихся тайным взглядом. Согласно описанию из книги: мужчина почти шестидесяти лет, облаченный в широкие синие одежды, с длинной бородой и волосами, а на левой брови — черная родинка. Шэнь Моли мгновенно вычислил цель: первым слева сидел Старейшина Фуфэн.
Если бы не прочитанная книга, глядя исключительно на благопристойную и внушительную внешность Старейшины Фуфэна, невозможно было бы вообразить, что за этим фасадом кроются мрачные помыслы и коварные замыслы.
Разве он не собирается воспользоваться случаем, чтобы повсюду притеснять меня и тех, кто мне дорог? Жизнь Шэнь Моли пока была вне опасности, и он снова принялся строить планы в уме.
Предстоящий отборочный экзамен в романе как раз и стал точкой отсчета заката позиций прежнего хозяина тела.
Поскольку все полномочия по организации достались Фуфэну, у этого негодяя появилась возможность завязать тесные связи с ключевыми фигурами и старейшинами других крупных сект, что впоследствии очень сильно помогло ему в попытке государственного переворота и захвата власти.
У Сюань Цюшуй были глубокие, искренние чувства к прежнему хозяину, и пока она не убедилась до конца, что тело захвачено самозванцем, у нее наверняка были определенные сомнения.
Однако Старейшина Фуфэн был человеком с дурными наклонностями и за всю жизнь не сделал ни единого полезного поступка для Шэнь Моли. Нужно было срочно придумать способ помешать ему прийти к власти.
Тут Юнь Цяо подхватила его слова:
— Все в сборе, можем начинать.
Старейшина Фуфэн выступил вперед первым и произнес:
— Глава, этот старик предлагает для предстоящего Отборочного экзамена вновь применить традиционный способ нашей секты: сначала отобрать выдающихся учеников внутри школы, а уже потом отправить их на общие состязания.
— Мм, разумеется, так и следует поступить, — на лице Шэнь Моли не отразилось ни радости, ни гнева, он лишь ровно кивнул.
— На этот раз экзамен соберет представителей четырех великих сектак, независимых обителей и всех бродяг-культиваторов, чьи имена занесены в реестр Мира Самосовершенствования. Это касается каждого одаренного юнца…
— Угу.
Как бы ни распинался Старейшина Фуфэн, Шэнь Моли сидел с совершенно каменным выражением лица, лишь пальцы в складках рукава нервно сжались в кулаки.
Он всё понял: Старейшина Фуфэн уже полностью прощупал почву насчет этого экзамена, продумав все дела от крупных до мелких. Он наверняка рассудил, что Шэнь Моли по своему холодному и отстраненному характеру никогда не станет лично заниматься организацией подобных мероприятий, а значит, попытается выбить для себя реальную власть над их проведением, чтобы усердно переманивать на свою сторону лучших учеников секты, прикрывать их и устраивать по блату, укрепляя собственное влияние в обители.
И ведь раньше ему это действительно удалось бы.
Какая же зловещая натура, какой глубокий расчет!
Но теперь…
Шэнь Моли отпил глоток чая и молча наблюдал за представлением Фуфэна.
Отборочный экзамен представлял собой масштабные соревнования Мира Самосовершенствования, проводимые раз в десять лет. Эта традиция насчитывала уже несколько сотен веков, и расходы на ее проведение всегда брали на себя четыре главные секты Мира Самосовершенствования сообща.
Каждый раз право главного организатора переходило от одной школы к другой. Десять лет назад за это отвечала Секта Чжупэй, а теперь очередь дошла до Секты Горы Одинокого Снега.
Правила гласили, что принять участие мог любой молодой человек моложе восемнадцати лет, принадлежавший к какой-либо официально зарегистрированной секте Мира Самосовершенствования. Всего в этом мире насчитывалось больше сотни больших и малых школ, и тот ученик, кому удавалось занять первое место на состязаниях — к какому бы клану он ни принадлежал, — получал одну Пилюлю Смены Судьбы, три флакона мази Духовного Сокровища и несравненную славу.
Попасть на свитки отборочного экзамена удостаивались лишь трое лучших бойцов по итогам финальных схваток. Пусть второе и третье места не приносили Пилюлю Смены Судьбы, зато бесценная реликвия для залечивания ран — мазь Духовного Сокровища — им гарантировалась.
К тому же с этого момента победитель гремел на весь Мир Самосовершенствования, обретая бесконечный почет в столь юном возрасте и прославляя имя собственного клана.
— …Именно поэтому у старика есть предложение. Этот отбор чрезвычайно важен для всего Мира Самосовершенствования, а Глава сейчас нездоров, поэтому нам стоит хорошенько всё обдумать и выдвинуть подходящего человека, способного взять на себя столь тяжелую ношу…
А вот и оно, началось! Шэнь Моли сжал пальцы крепче, убирая руки в рукава, и подумал: «Слушал я твою болтовню целую вечность, наконец-то дождался момента, чтобы перехватить инициативу — настал мой звездный час!»
— Сказано верно! — Шэнь Моли решительно прервал дальнейшие попытки Старейшины Фуфэна выдвинуть собственную кандидатуру. — Но обдумывать здесь больше нечего, подходящий человек уже найден.
Взгляд Шэнь Моли прожег Фуфэна насквозь — от этого взгляда у старейшины появилось неприятное ощущение, будто с него содрали одежду и насквозь проткнули его тайные замыслы.
— Юнь Цяо, разве ты уже не отправила гонцов в другие секты с подробным регламентом и правилами этих соревнований?
Произнося это, Шэнь Моли украдком подмигнул Юнь Цяо, и та мгновенно всё сообразила:
— Отвечаю Главе: Юнь Цяо лично позаботилась об этом.
— Что? Ты… да когда же? Кто дал тебе право этим заниматься?! — услышав такое, Старейшина Фуфэн вытянулся в струнку, а лицо его мгновенно помрачнело.
— Раз ты уже начал этот разговор, то все последующие дела продолжить вести тоже тебе, — Шэнь Моли попытался полностью проигнорировать Фуфэна и отдал приказ напрямую Юнь Цяо.
— Юнь Цяо приказ приняла!
— Глава! Моли! Дело огромной важности, здесь наверняка требуется всё тщательно взвесить! — Старейшина Фуфэн поспешил преградить Шэнь Моли путь. — Перед тем как уйти в мир иной, старший соратник возложил на меня тяжелейшую ношу помощи главе секты! Отборочный экзамен проводится раз в десять лет, и если мы его провалим, это запятнает вековую репутацию нашей великой школы! Вы что же, собираетесь доверить это какой-то девчонке-бунтарке, которая жизни толком не видала?!
http://bllate.org/book/38039/4762740
Готово:
