Раздражает шум? Кондиционер вообще не включен! Сян Юй была абсолютно уверена: Е Жань ведет себя странно!
Е Жань ненадолго отвлеклась на пустую болтовню, чтобы вынырнуть из работы и немного расслабиться, но, стоило ей повернуться к компьютеру, её лицо вновь мгновенно стало суровым.
Часы показывали ровно девять. Через сорок пять минут ей предстояло спуститься вниз, чтобы встречать клиента. Сорок пять минут — две тысячи семьсот секунд, и каждая из них тянулась невыносимо мучительно. Она сделала большой жадный глоток из стакана, даже не заметив, что там вовсе не кофе.
В голове неожиданно зашумело, мир поплыл. Шоколад! Мне нужен шоколад! Е Жань рывком выдвинула ящик стола, достала спасительное лекарство и отломила кусочек.
Внезапный резкий звук заставил её вздрогнуть.
Дураки, дураки, дураки, дураки крутые донельзя... — разносился детский голос.
Прости, я забыла перевести в беззвучный режим. Сян Юй достала из кармана телефон, но протянула его Е Жань: Это тебя.
На экране высветилось Тети Бай, и Е Жань нажала кнопку ответа: Мам, что-то случилось?
Бай Тун: Я звонила тебе дважды, но ты не отвечала, поэтому я набрала твоему помощнику.
Е Жань взяла со стола свой телефон — и вправду, два пропущенных вызова. Черт! В такой ответственный момент, как можно было положить телефон экраном вниз? Упусти она звонок от руководства или срочное уведомление от компании НБ, это было бы уже не шутки!
Бай Тун неторопливо произнесла: Я тут услышала, что ты и А-Сюнь работаете в одной компании, это правда?
Правда! — у Е Жань моментально подскочило давление.
С самого детства среди них двоих больше всего заботы и тревоги Бай Тун доставалось всегда лишь А-Сюнь, сколько бы Е Жань ни старалась угодить — всё было напрасно. Она словно заменяла А-Сюнь: пока А-Сюнь была рядом, Е Жань казалась лишь пустым местом, и только когда та уезжала, удостаивалась внимания. И вот теперь А-Сюнь вернулась!
А-Сюнь! — Е Жань мысленно проглотила это имя, чувствуя, как на сердце разливается горькая желчь. Когда Бай Тун обращалась к ней, то всегда называла и по имени, и по фамилии. Бывало, уперев руки в бока и гневно сверкая глазами, она заявляла: Е Жань, неужели ты даже такую мелочь не можешь сделать нормально! Вот если бы на твоем месте была А-Сюнь, она бы в жизни не совершила подобной ошибки.
Бай Тун: Как можно было умолчать о таком важном событии, когда ты приезжала на Новый год? Перешли мне контакт А-Сюнь, я хочу пригласить её как-нибудь пообедать дома.
Е Жань была готова сорваться. Разве это важное событие? В своё время А-Сюнь ушла не оглядываясь, удалив все контакты, и с тех пор много лет о ней не было ни слуху ни духу — разве это не бессердечно? И стоило ей вернуться без единого звука, как её снова готовы носить на руках. Просто цирк!
Из последних сил сдерживаясь, чтобы не разнести вдребезги стоящий под рукой стакан с водой, она подавила жгучую злость и предельно ровным голосом ответила: Хорошо. Разблокировав телефон по отпечатку пальца, она открыла WeChat и переслала карточку контакта А-Сюнь для Бай Тун.
Е Жань: Мам, что-то ещё?
Бай Тун: Больше ничего.
У Е Жань упало сердце, каждый удар отдавался в груди острой, рваной болью.
Перед тем как положить трубку, Бай Тун сказала: Береги себя, поменьше сиди по ночам, ешь как следует, ты слишком худая.
В мгновение ока вся накопленная обида Е Жань испарилась без следа. Я запомнила. Ты тоже следи за здоровьем. Она отвернулась, не позволяя Сян Юй заметить блеснувшие в глазах слёзы.
Чем сильнее что-то цепляешь, тем легче за это уязвить и причинить боль. На людях Е Жань казалась грозной и властной, но глубоко в душе пряталась маленькая девочка, и она до сих пор отчетливо помнила тот зимний день, когда Бай Тун присела перед ней на корточки и спросила: Ты хочешь пойти со мной?
Хочу! — отчаянно кивнула она.
С сегодняшнего дня я твоя мама. Бай Тун крепко сжала её ладонь. Пойдем, мы дома.
Тогда улыбка Бай Тун казалась такой сладкой, а её рука — такой теплой.
С этого дня у меня будет теплый дом. Уходя из приюта, Е Жань думала именно так.
*
Кто-то отправил запрос на добавление в друзья. Бай Тун нажала на уведомление — на аватарке красовалось селфи Бай Тун. Поколебавшись пару секунд, она закрыла приложение.
Фан Кэ цокнул языком: Серьезно? Перебор!
Да ты ничего не понимаешь! — пояснила Бай Сюнь. — Стоит принять запрос, как тут же начнутся приветствия, любезности, расспросы про домашние дела, конца и края не будет. Сейчас не время отвлекаться, закончу с презентацией — тогда и пообщаемся вволю.
Тоже верно. Фан Kэ подумал немного: а вдруг это что-то срочное... Но тут же отбросил эту мысль. В экстренной ситуации тетя Бай наверняка в первую очередь связалась бы с Е Жань. Он усмехнулся: Значит, ты всё-таки нервничаешь? А с виду такая невозмутимая, сплошная показуха!
Ещё бы! Конечно, я нервничаю. Бай Сюнь выхватила у него пачку пряных снеков: Нравится — покупай сам!
Жмотина! Фан Кэ глянул на часы: Время подходит, пора мне на своё рабочее место.
Пока-пока! Фан Кэ уже взялся за ручку двери, когда Бай Сюнь добавила: Спасибо. Что заглянул поболтать, мне стало намного легче.
Ой, брось, мы же свои люди, к чему эти церемонии. Фан Кэ шутливо пожаловался: Какая же ты стала вредная — сама позвала поболтать, а потом велела не шуметь. Он вздохнул: Съездила за границу, а изменилась до неузнаваемости. Неужели смена воды и климата так влияет?
Меньше трепли языком, вали отсюда! Когда в студии никого не осталось, Бай Сюнь пробормотала себе под нос: Людей меняет не климат, а перенесенный опыт.
Минутная стрелка часов дошла до девяти, в холле зашевелился народ.
Глава 4
Люксовый седан, отправленный компанией в аэропорт за клиентом, въехал во двор. Е Жань привычно натянула профессиональную улыбку и проводила взглядом машину, остановившуюся на выделенном парковочном месте у входа в здание.
Владельца и генерального директора НБ звали Цяо Жун. Невысокий, скроенный по последней моде в дорогом костюме, с добродушным лицом и лысиной, формой напоминавшей лампочку.
При предварительном обсуждении в НБ заявляли, что приедут вдвоем: генеральный директор Цяо и его секретарь.
К переговорам с клиентами всегда готовились основательно. Секретарем Цяо Жуна был мужчина средних лет, чьё досье Е Жань изучила вдоль и поперек. Однако сегодня вместе с Цяо Жуном прибыла худенькая высокая девушка.
У Цяо Жуна были две дочки-близняшки, Цяо Ли и Цяо Цяо, которым исполнилось по двадцать пять, причем родились они с разницей всего в десять минут. Старшая увлекалась дизайном и держала собственную студию одежды в Шанхае, не имея ни малейшего желания продолжать семейный бизнес. Младшая училась блестяще: закончив бакалавриат на родине, три года назад она уехала в Англию изучать экономику, явно готовясь в будущем занять место во главе семейной империи. Обе сестры вели себя непублично, хотя в сети всё же можно было отыскать немало их фотографий.
Цяо Ли и Цяо Цяо выглядели как две капли воды: овальные лица, персиковые глаза с широкими промежутками у внутренних уголков, придающие им наивный, простодушный вид, не слишком высокие, но с плавными линиями носы, чуть пухлые губы с четким контуром. От них обоих исходила мощная, бьющая ключом жизненная энергия.
До этого Е Жань битый час разглядывала снимки, пытаясь найти хоть какие-то различия, но сейчас мысленно склонялась к тому, что перед ней — девяносто процентов даю — была именно Цяо Цяо. Наследница богатой семьи, получившая образование за рубежом и возвратившаяся на родину, чтобы вникнуть в дела. Разумеется, учитывая, что в НБ ни словом не обмолвился о визите дочери генерального директора, не исключалось и то, что молодая госпожа Цяо просто решила составить отцу компанию на деловых переговорах. Но как бы то ни было, пренебрегать главным спонсором она не смела.
Едва Цяо Жун, кряхтя, вывалил свое перегруженное жиром тело из автомобиля, Сун Тао с сияющей улыбкой тут же замер в почетном карауле у дверцы.
Доброе утро, директор Цяо! — Сун Тао обменялся с ним рукопожатием, а затем перевел взгляд на девушку. — Здравствуйте, мисс Цяо. Независимо от того, которая из сестер перед ним стояла, подобное приветствие исключало любые промахи.
Цяо Цяо и Сун Тао уже пересекались однажды в Англии: Рада снова встретиться, директор Сун.
Сообразив, что это Цяо Цяо, Сун Тао почувствовал, как напряжение от встречи со старой знакомой немного отпустило: Прошу вас, оба гостя, проходите.
У входа в здание остальные топ-менеджеры МЕ и весь креативный отдел выстроились двумя ровными рядами, придавая происходящему пышность встречи императора и принцессы, прибывших с инкогнито.
Император кивнул всем в знак приветствия и с добродушной улыбкой рассыпался в любезностях перед Сун Тао: Утром проспал на пару минут, чуть было на самолет не опоздал... — демонстрируя простоту и дружелюбие в чистом виде.
Принцесса обвела взглядом приветствующую делегацию, и Е Жань заметила, как Цяо Цяо пристально и глубоко посмотрела на Бай Сюнь, во взгляде которой читался весьма двусмысленный подтекст.
Они знакомы! — Е Жань испуганно замерла.
Ну конечно, Лондон город маленький, вероятность столкнуться высока, не говоря уже о различных китайских тусовках.
Тут же она подумала, что слишком много надумывает.
Бай Сюнь всегда оказывалась в центре внимания. Даже если она не произносила ни слова, выглядела небрежно и была одета в дешевые вещи с уличного рынка, это не мешало ей играючи приковывать к себе все взоры. И дело было не только в её красоте, но и в особой ауре. Обладая поистине магнетическим притяжением, она заставляла взглянуть на себя раз, а потом волей-неволей бросать второй и третий взгляд... В школьные годы даже лютые отморозки-хулиганы при виде неё теряли рассудок и виляли хвостами, как послушные псы, повсюду таскаясь за ней по пятам.
И действительно, когда толпа двинулась вперед, Цяо Цяо невзначай качнула головой, и её взгляд снова скользнул по фигуре Бай Сюнь.
Е Жань давно привыкла к подобному феномену. Лишь бы личные симпатии Цяо Цяо не повлияли на решения её отца — хотя вероятность этого была ничтожно мала. Она верила, что создавший бизнес с нуля представитель первого поколения богачей проявит присущую его простоватой внешности расчетливость, холодный ум и профессиональный подход, приняв максимально рациональное и объективное решение.
Что же до скрытого смысла в глазах Бай Сюнь, разгадывать его у неё не было ни малейшего желания. Сейчас главным было выиграть это сражение, а связаны ли две девчонки любовью с первого взгляда или давней страстью — её это не касалось ни капли, совершенно ни капли!
Двери лифта распахнулись, и Сун Тао произнес: Е Жань, Бай Сюнь, заходите первыми.
Е Жань прекрасно понимала, что Сун Тао позвал их, чтобы разрядить неловкость неизбежного молчания во время подъема.
Переговорная комната находилась на восемнадцатом этаже, подъем занимал не меньше полминуты, и светские беседы требовалось дозировать аккуратно, дабы не сболтнуть лишнего и не испортить впечатление генерального директора Цяо о компании МЕ.
Впрочем, всё могло пойти иначе, если бы сам Цяо Жун решил без умолку трещать о пустяках. Но тот явно не собирался продолжать разговор: пока они ждали лифт, он молчал уже целых десять секунд.
Е Жань даже представлять не хотела, каково сейчас менеджеру вестибюля, стоящему словно на иголках. Сун Тао особо предупреждал: время клиента бесценно, лифт обязан быть готов в любую секунду, нельзя заставлять людей ждать.
Кроме того, Сун Тао не позвал Фан Кэ и остальных по той причине, что они не были главными действующими лицами сегодняшнего дня — Сун Тао всегда четко разделял главное и второстепенное в зависимости от ситуации.
http://bllate.org/book/38038/4762615
Готово:
