Он пристально посмотрел на Цзян Чжиюаня.
Цзян Чжиюань не ответил, лишь молча глядя на него в ответ. Мгновение спустя он опустил взгляд и прикрыл глаза.
— Да, — тихо произнес он.
Лу Юйхуай расслышал этот ответ и кивнул:
— Ладно, тогда больше не буду расспрашивать. Кажется, мы с господином Судьей люди на одной волне, а впереди еще много времени — докапываться до всего с самого начала совсем не в моем стиле.
С этими словами он с плутовской ноткой в голосе добавил:
— Если ничего не объяснять, я могу дать волю воображению насчет наших отношений, тут открывается куда больше простора для фантазии.
Цзян Чжиюань сидел напротив, выпрямив спину и плечи. Стоило этому человеку замереть, как невольно начинало казаться, будто он сошел со старинного свитка — настолько чистым, изящным и отрешенным он выглядел.
С самой первой встречи с этим человеком Лу Юйхуай подчинил свои принципы внешности: даже осознавай он, что в прошлой жизни тот был его злейшим врагом, он все равно считал бы, что в этом нет ничего страшного.
Цзян Чжиюань не ответил, отвернувшись, чтобы не смотреть на Лу Юйхуая. Он прекрасно умел по желанию ограждать себя от лишнего, а сейчас просто взял чашку чая и сделал глоток, словно пытаясь этим заслониться.
Лу Юйхуай улыбнулся:
— Ну хорошо, давай поговорим о том, о чем можно. Почему это вы, судьи, еще и подрабатываете? Тот молодой полицейский, кажется, тоже Судья? Неужели вам не тяжело пахать на две ставки?
Цзян Чжиюань вздохнул:
— С одной стороны, это нужно, чтобы скрывать истинную личину в мире живых, а с другой... Я слишком долго служу Судьей, и если время от времени не находить себе какую-нибудь другую работу, чтобы переключиться, станет ужасно скучно.
— Тогда, господин Цзян, раз уж я здесь тоже одинок и всеми брошен... — он на мгновение замолк. — В любом случае, понятия не имею, как угодил сюда через переселение, да и сближаться с кем-либо еще не решаюсь, так что давай станем друзьями.
Лу Юйхуай посмотрел на Цзян Чжиюаня:
— Хотя у меня все еще куча вопросов, ради нашего душевного здоровья и зарождающейся дружбы я больше не стану тебя расспрашивать. И господину Цзяну тоже незачем тревожиться: я понятия не имею, какие отношения связывали нас прежде, но раз уж я все равно все забыл, давай начнем с чистого листа, с нынешнего момента. Как тебе такое предложение?
Взгляд Цзян Чжиюаня чуть дрогнул. Наконец он поднял глаза на Лу Юйхуая, словно собираясь что-то сказать, но в итоге выдавил лишь одно:
— Хорошо.
Лу Юйхуай улыбнулся, запустил руку в карман, нашарил мятную конфету, сжал ладонь в кулак и протянул ее вперед.
Цзян Чжиюань тоже медленно протянул руку, раскрыла ладонь, и конфета мягко упала ему на кожу.
— Доктору Лу стоит поменьше есть сладкого, от этого портятся зубы.
Из груди Лу Юйхуая наконец вырвался тихий смешок. Лунный свет пал на них сбоку, и две тени слились воедино в углу небольшого ресторанчика.
Глава 5
Эта ночь выдалась для Лу Юйхуая беспокойной: он ворочался во сне, и перед его взором проносились то оглушающий рев стальных крыльев посреди хаоса войны, то неотвратимо приближающиеся неясные черные силуэты.
Он хотел поднять руку, но обнаружил, что совершенно не может пошевелиться. Время от времени в памяти всплывала заволоченная туманом пара глаз — выражение в них разобрать не удавалось, казалось, они хотели что-то сказать, но неизменно молча растворялись в темноте.
Он открыл глаза еще до звонка будильника, придерживая рукой ноющую голову, сел на постели и тихо выругался:
— Что за бред мне вечно снится.
Небо за окном было серо, словно вымазано тушью. Ветер так и не поднялся, воздух сочился удушливой знойной тяжестью — казалось, кто-то зажал ладонью рот всему городу, лишая его возможности вздохнуть.
Он толком не выспался, в голове царил полный кавардак, но залеживаться в постели было нельзя: учебный семестр закончился, но студенческие работы сами себя не проверят.
Возле платяного шкафа он неожиданно замер.
Ряд рубашек, стопка брюк — всё выдержано в строгом, чистом едином стиле, не требующем долгих мук выбора. Но сегодня вечером ему предстояло ужинать дома у Цзян Чжиюаня.
Последние несколько дней Лу Юйхуай неизменно делал одно и то же: едва заканчивался рабочий день, отправлялся к китайскому отделению Линьского университета караулить Цзян Чжиюаня.
С одной стороны, оказавшись в этом мире без роду и племени, без единого родственника или знакомого, он боялся оплошать и напугать людей своей историей, поэтому ежедневно сочинял бесчисленные байки вроде: мои родные живут в других краях, а заводить пару я не планирую, потому что моя детская любовь осталась за границей. Жить в таком режиме было чертовски утомительно, и встретить наконец человека, которому не нужно лгать и перед которым можно открыться без остатка, казалось ему невероятным облегчением.
С другой стороны, хотя профессор Цзян с самого начала неизменно источал странную, отталкивающую холодность, после стольких попыток Лу Юйхуай заметил: пусть этот человек и вечно держится с таким высокомерным видом, будто между живыми и мертвыми лежит пропасть и им не положено прикасаться друг к другу, но стоило проявить настойчивость, как он неизменно отвечал на любое слово и жест. К тому же его манеры были донельзя мягкими и дружелюбными — прямо как у образцового администратора в каком-нибудь центре госуслуг, который никому не позволит почувствовать себя обделенным вниманием.
Что же до тех туманных прошлых обид, о которых никто ничего не знал, Лу Юйхуай видел: Цзян Чжиюань не желает распространяться на этот счет, а потому и сам больше не допытывался. У каждого найдутся сокровенные уголки в душе, куда не хочется пускать чужаков — к чему докапываться до всего и ставить человека в неловкое положение?
И пусть профессор Цзян до сей поры ни разу не проявил инициативу сам, Лу Юйхуай принадлежал к числу людей, которые никогда не занимаются самобичеванием. Он твердо верил: стоит приложить достаточно усилий, и даже одной ладонью можно издать звонкий хлопок. Ему безумно хотелось побывать дома у Цзян Чжиюаня, и в конце концов, применив угрозы, уговоры и мягкое давление, он добился своего.
Он поколебался несколько секунд между разными цветами и фасонами, в итоге вытащил темно-синюю рубашку, небрежно закатал рукава, но, посчитав образ слишком официальным, поверх накинул повседневную куртку.
Ровно в восемь утра он тютелька в тютельку явился к окошку для преподавателей в первой студенческой столовой.
Повар, завидев его, привычным и ловким движением налил стакан соевого молока и достал из бамбуковой пароварки две пышущие жаром булочки.
Лу Юйхуай приподнял брови и с улыбкой шутливо возмутился:
— Ну и шустрые же у вас руки, а я сегодня вообще-то планировал взять что-нибудь новенькое.
Ближе к полудню небо наконец не выдержало и разразилось дождем. Мелкая, моросящая сеялась на серый полог небес, и запах мокрой земли начал медленно подниматься вверх вместе с сыростью.
Лу Юйхуай все еще сидел в кабинете, проверяя студенческие работы. Время от времени он отрывался от бумаг, бросал ленивый взгляд в окно, сохраняя при этом сосредоточенный и спокойный вид.
Дождь припускал всё сильнее, деревья покачивались, издавая шуршащие звуки, а пропитывающая всё насквозь сырость пробиралась в каждый уголок. Зато температура наконец упала донельзя: те прохожие, кто все еще щеголял в футболках с коротким рукавом, теперь остервенело растирали плечи, тщетно пытаясь согреться хоть капелькой тепла.
Сочтя, что время пришло, Лу Юйхуай захлопнул ручку, поднялся со стула, накинул висевшую на спинке куртку и, прихватив длинный зонт, вышел за дверь.
Линьский университет мог похвастаться долгой историей, и это учебное здание старо постройки несло на себе печать обветшалости и запустения. В коридоре возле кабинетов медицинского факультета тускло горела всего одна лампочка; вода, стекающая с зонтов, образовала на полу извилистый ручеек. Из-за каникул в кампусе стояла тишина, и слышно было лишь мерное шуршание дождя.
В дальнем конце коридора тихо застыла высокая стройная фигура. Руки от локтей до запястий обнажены, словно молодые, хрупкие и белые побеги лотоса; широкие плечи плавно сужались к талии.
На переносице поблескивали очки в тонкой оправе, обладатель слегка опустил голову. От сырого воздуха стекла слегка запотели, и Цзян Чжиюань, сняв их, принялся медленно протирать шелковым платком.
Вышедший из кабинета Лу Юйхуай сразу же уперся взглядом в эту картину: Цзян Чжиюань, потупившись, протирал очки, и теперь черты его лица, не скрытые оправой, казались особенно прекрасными. Внешние уголки глаз слегка вздергивались вверх, а на фарфорово-белой коже под левым глазом притаилась крошечная родинка.
Лу Юйхуай не стал подавать голос, прислонившись плечом к косяку, но его тут же заметили. Тот неторопливо водрузил очки на место, поднял голову, и уголки его губ тронула легкая улыбка.
Лампа в коридоре то вспыхивала, то гасла, словно моргающие глаза или чье-то слабое, мягкое дыхание.
— Ого, с каких это пор профессор Цзян нашел время встретить меня лично? Право слово, я польщен до глубины души, — расплывшись в улыбке, произнес Лу Юйхуай, засунув одну руку в карман.
— Разве профессор Цзян не мерзнет в такой легкой одежде? — температура резко упала, а на Цзян Чжиюане была лишь рубашка с короткими рукавами. — В моем кабинете валяется запасная куртка, не хотите накинуть?
Цзян Чжиюань чуть поправил очки на переносице. Проходя сквозь границу миров живых и мертвых, он давно отвык ощущать холод или жару, но стоило ему взглянуть на слегка приподнятые брови Лу Юйхуая...
— И правда прохладно, придется позаимствовать куртку у доктора Лу.
Дождь все не прекращал лить. Две раскрытые над головами большие зонты отгораживали их от остального мира, а от одежды Лу Юйхуая исходил приятный, едва уловимый аромат мыла, который сейчас витал в воздухе, заставляя сердце Цзян Чжиюаня тревожно трепетать.
Прошло всего несколько минут, и они уже были на месте. Дождь лил как из ведра, так что подол брюк Лу Юйхуая изрядно промок. Цзян Чжиюань бросил на это быстрый взгляд и сложил пальцы в заклинание — Лу Юйхуай тут же почувствовал, как вся сырость вмиг испарилась, оставив после себя сухую, приятную легкость.
— А у господина Судьи поистине полезные фокусы, — Лу Юйхуай легонько помассировал пальцами затекшую шею: целый день проверки работ вымотал его до предела.
— Доктор Лу, присаживайтесь, скоро все будет готово.
Перед уходом за гостем Цзян Чжиюань заварил чайник горячего чая, и сейчас напиток как раз остыл до идеальной температуры. Он налил чашку Лу Юйхуаю и повернулся обратно к кухне.
Нанеся визит в качестве гостя, Лу Юйхуай сдержанно и вежливо огляделся по сторонам: оформление и меблировка этой квартиры действительно до боли напоминали его собственную. Похоже, та квартира тоже была обустроена по вкусу и рукой Цзян Чжиюаня.
Вскоре из кухни донесся аппетитный аромат еды. Лу Юйхуай поднялся со стула, подошел к кухонному проему и, прислонившись плечом к косяку, заглянул внутрь. Цзян Чжиюань в рубашке и фартуке голыми руками извлекал из пароварки дымящегося речного окуня, приготовленного на пару. Его пальцы покраснели от жгучего жара, но сам он не показывал ни малейшего признака боли.
— Помощь нужна? — Лу Юйхуай не смел самовольно врываться на чужую кухню без разрешения.
Вокруг клубился ароматный пар, мягко обволакивая Цзян Чжиюаня. Тот полил рыбу соевым соусом и присыпал сверху тонкой соломкой зеленого лука.
— Не стоит. Разве у доктора Лу не болит плечо? Просто иди и садись.
Цзян Чжиюань потратил на приготовление этого ужина весь день. Почти всё было готово еще до того, как он отправился встречать Лу Юйхуая, оставалось только разогреть блюда, так что роскошный стол накрылся в мгновение ока.
Не спеша садиться, Цзян Чжиюань подошел к стоявшему в гостиной проигрывателю, и Лу Юйхуай послушно последовал за ним.
— Что доктор Лу хотел бы послушать? — Цзян Чжиюань открыл шкафчик с пластинками.
Под тихое заунывное пение мелодии оба наконец заняли места за столом. Дождь поутих, и его симфония постепенно сменилась стрекотанием цикад и кваканьем лягушек. Ветер шушукался с деревьями за окном, и от этого шуршания где-то в глубине души поднимался легкий, назойливый зуд.
— Ну как, вкусно? — Цзян Чжиюань с легким волнением наблюдал за Лу Юйхуаем, который отправил в рот кусочек рыбы. Свет лампы падал сквозь линзы очков, отбрасывая розоватый отблеск на кожу под глазами.
Лу Юйхуай рассмеялся, плечи его слегка расслабились, а глаза сузились.
— Очень вкусно. Никак не ожидал, что профессор Цзян, работая на двух ставках, еще и так великолепно готовит. То ли дело я: предел моих кулинарных талантов — яичница да лапша быстрого приготовления. Похоже, теперь я буду наведываться к тебе на ужины куда чаще.
Видя, с каким аппетитом уплетает еду Лу Юйхуай, Цзян Чжиюань наконец расслабленно откинулся на спинку стула, мягко глядя на собеседника.
Дождь прекратился окончательно. В воздухе повеяло прохладной, звенящей чистотой горного ручья. Ночь стала непроглядной, и тусклого света фонарей в старых кварталах Линьчэня едва хватало — ночные мотыжки наперегонки с жаром бились об их плафоны, запутываясь в лучах.
Цзян Чжиюань провожал Лу Юйхуая до самого низа.
Лу Юйхуай стоял у ступеней крыльца, небрежно закинув куртку на плечо, и слегка кивнул Цзян Чжиюаню:
— Благодарю профессора Цзяна за прекрасное угощение.
http://bllate.org/book/37970/4752166
Готово:
