— Линь Чань! Линь Чань! Где ты?!
Голос доносился издалека, приближаясь, и вскоре на вершине обрыва показалась фигура в бирюзовом платье.
Это была не кто иной, как Лу Цинхэ. Ее пучок волос немного распустился, несколько прядей прилипнули от пота ко лбу, миловидное лицо выражало крайнюю тревогу и беспокойство, а в руке она крепко сжимала маленький ситцевый мешочек с лекарствами.
— Сестра Цинхэ? — слегка удивилась Линь Чань.
Лу Цинхэ с первого же взгляда заметила неподалеку Линь Чань — бледную, с еще не просохшей насквозь одеждой. Ее замершее в груди сердце немного отлегло, но тут же вспыхнула ярость. Она в несколько шагов подлетела к Линь Чань, и ее голос от охватившего волнения зазвучал с тяжелым упреком:
— Линь Чань! Ты! Ты просто... до смерти меня напугала! — Она тыкала в Линь Чань пальцем, который слегка дрожал. — А лекарство?! Я же сто раз твердила: ту пилюлю для укрепления корней и питания истоков нужно принимать строго по часам! А ты что удумала? Лекарство еще не остыло на очаге, а сама ты сгинула! Я думала, с тобой что-то случилось, и чуть душу не потеряла от страха! В этих диких горах — не ровен час, встретишь Злого духа, вдруг раны откроются и ты где-нибудь упади в обморок... Что мне тогда делать?! А эта Шэнь Чжао такая страшная! Придет спросить с меня человека, а я не смогу ее отдать — я же пропала!
Выплеснув всё разом, Лу Цинхэ наконец заметила стоявшую неподалеку Шэнь Чжао и торопливо зажала рот рукой:
— Я... я ничего не говорила! Это я так, сболтнула лишнего, просто сболтнула, госпожа Шэнь!
— Сестра Цинхэ, я... я в порядке, — поспешно заискивающе улыбнулась Линь Чань, пытаясь ее успокоить. — Видишь, разве я не в полном здравии? Мне просто... просто стало душно, вот и вышла подышать воздухом. А тут как раз встретила Шэнь Чжао, ну и... пошла с ней вниз посмотреть.
— Посмотреть? Посмотри на себя! — Лу Цинхэ, одновременно испытывая жалость и досаду, протянула руку к запястью Линь Чань, чтобы проверить пульс. Едва ее кончики пальцев коснулись ледяной кожи, как брови тут же сошлись на переносице в тугой узел. — Холод проник в тело, внутренняя ци бурлит! Пульс донельзя пустой и поверхностный! И ты еще смеешь говорить, что в порядке?! Живо со мной назад! Немедленно! Сейчас же! Выпьешь лекарство и ляжешь отдыхать! Если еще хоть раз вздумаешь шататься где попало, я запечатаю твои точки золотыми иглами!
Не терпя возражений, она ухватила Линь Чань за руку и потащила вниз с горы.
Взгляд Шэнь Чжао спокойно скользнул по Лу Цинхэ и в конце концов остановился на лице Линь Чань. Тон ее оставался все таким же ровным, но в нем прозвучало четкое указание:
— Следуй словам лекаря Лу, как следует отдохни и больше не подвергай себя опасности.
Ее взгляд на миг задержался на слегка бледном лице Линь Чань, и в глубине этих глаз мелькнуло что-то неуловимо тонкое, столь быстрое, что уловить это было невозможно.
После этого она не стала больше говорить, чуть кивнула в знак приветствия Лу Цинхэ и повернулась. Ее лунно-белая фигура, подобно плывущему облаку, в несколько прыжков скрылась на извилистой тропинке, ведущей с горы, оставив после себя лишь ледяной воздух и глухую тишину.
Лу Цинхэ посмотрела в ту сторону, где скрылась Шэнь Чжао, а затем перевела взгляд на стоявшую рядом Линь Чань с ее сложным выражением лица, в котором смешались растерянность и усталость. Тяжело вздохнув, она смягчила тон, полный глубокой беспомощности и жалости:
— Ах ты... совсем не умеешь о себе заботиться! Пошли, возвращаемся!
Линь Чань, которую Лу Цинхэ наполовину вела, наполовину тащила за собой, с Та Сюэ, неотступно следовавшей по пятам у самых ног, спустилась с горы. Она не удержалась и оглянулась, бросив прощальный взгляд на безмолвную Холодную Трясину.
Удаляющаяся фигура Шэнь Чжао была похожа на рассекающий туман меч — решительная и непреклонная.
А она сама, снедаемая сомнениями и растерянностью, а также глубокой тревогой насчет затаившегося на дне омута заговора, шла вперед, согреваемая теплым прикосновением ладони Лу Цинхэ, пахнущей свежими травами, шаг за шагом удаляясь от эпицентра бури.
Сразу после того как троица ушла, из-за гигантского валуна на вершине обрыва едва заметно выступила чья-то фигура.
— Всё идет именно так, как ты и планировала.
— Кровавая Госпожа, скажи... как на этот раз поступит Дворец Юйхуа?
Мертвая весть привлекает старого друга.
Линь Чань под конвоем Лу Цинхэ вернулась в медицинскую лавку. Заставив ее выпить до дна чашу дымящегося отвара, горького до самого сердца, под строгим надзором, Лу Цинхэ позволила Линь Чань вернуть немного сил, после чего та смогла как следует оглядеть это бессовестное целительское заведение, которое хоть и спасло ей жизнь, но на которое она все равно мысленно ворчала.
На четырех стенах не было привычных для обычных лекарен шкафов с лекарствами от пола до потолка и густо усеянных надписями бирок. Вместо этого на деревянных полках в беспорядке стояли разнообразные по форме бутыли и склянки глубоких, зловещих оттенков. Охваченное любопытством сердце Линь Чань подсказало ей невольно протянуть палец, желая коснуться одной из бутылочек с темно-зеленым тонким горлышком — казалось, ее поверхность отличалась от обычной глиняной посуды.
— Руки чешутся? — холодком повеяло сзади от голоса Лу Цинхэ, и в то же время раздался звонкий шлепок — не больно, но ощутимо ее ударили по тыльной стороне ладони. — Хочешь жить — не трогай что попало.
Линь Чань отдернула руку, будто ужаленная, и скривила губы:
— Неудивительно, что у твоей лавки птицы на пороге гнезда вьют — глянь на эту обстановку, разве это похоже на приличное место, где спасают жизни?
— Эй! — Лу Цинхэ уперла руки в боки. — Ты, неблагодарная Нуо-знахарка! Но именно моя непутевая лечебня вытащила тебя с того света! Вместо того чтобы падать в ноги от благодарности, ты еще и нос воротишь?
Не успела она договорить, как пальцы Линь Чань по наитию снова потянулись к стоявшему на другом конце полки глиняному кувшину с наклеенной на него ярко-алой бумажной биркой.
Стоило крышке кувшина приподняться хотя бы на щель, как оттуда вырвался не поддающийся описанию тошнотворный запах. Лу Цинхэ проявила молниеносную реакцию: выхватив кувшин, она в мгновение ока плотно притерла крышку и сердито зыркнула на нее:
— Я же велела не трогать! Нанюхаешься или наглядишься — еще отравишься! А противоядие нынче дорогое, уяснила?
— Чего?! — испуганно отшатнулась Линь Чань на два шага назад, едва не свалив полку толчком. — В других больницах стены ломятся от чудесных лекарств, а у тебя что ни глянь — сплошная ядовитая дрянь!
— Вот поэтому держи свои руки при себе! — Лу Цинхэ бережно водрузила глиняный сосуд на прежнее место, сопроводив движение не терпящим возражений предупреждением, после чего развернулась и зашагала вглубь внутреннего двора.
В тот самый миг, когда она повернулась, Линь Чань показалось, будто она уловила промелькнувшую в глубине ее глаз невыразимую, мрачную тень.
Ничего не поделаешь, пришлось Линь Чань плестись обратно в заднюю залу. Полуденный свет пробивался сквозь оконную решетку, и крохи тепла, только что разогнанные по телу лекарством, вмиг рассеялись под внезапной волной душевного холода. Черви на дне омута... чьих же они кровей...
Павильон Шусюй? Или Мяоцзян? А может... они уже объединили усилия?
Эх, да она же всего-навсего Нуо-знахарка, что зарабатывает на пропитание Танцами Нуо, с какой стати ей ломать голову над подобными делами? В смятении мыслей в голове вновь возник холодный и прекрасный образ Шэнь Чжао, отчего на душе у Линь Чань стало еще тоскливее и запутаннее.
Вскоре Лу Цинхэ с суровым лицом вернулась, неся в руках свернутый в рулон чехол из оленьей кожи с иглами.
— Холодный яд в твоем теле нужно вытянуть золотыми иглами, будет немного больно — потерпи.
Линь Чань молча кивнула. Уж кто-кто, а она боялась боли больше всего на свете, но перед Лу Цинхэ упрямо сжала зубы, не позволяя себе показать слабость.
Тонкие и длинные золотые иглы с вращательным движением вошли в главные акупунктурные точки, а пальцы Лу Цинхэ двигались уверенно, соблюдая присущий им ритм. Тончайшие струйки тепла принялись с трудом блуждать по меридианам, медленно выгоняя стужу и оцепенение, принесенные из Холодной Трясины.
— Тсс... — когда одну из золотых игл извлекли, Линь Чань слегка поморщилась и невольно судорожно втянула воздух.
— Если в следующий раз вздумаешь сбежать исподтишка, я точно превращу тебя в игольчатого ежа!
Линь Чань выдавила из себя бледную улыбку:
— Сестра Цинхэ, я поняла-поняла.
Ее взгляд внезапно ускользнул к высокому прозрачно-синему небу за окном:
— Шэнь Чжао... должно быть, уже вернулась во Дворец Юйхуа?
— Если подсчитать, то уже на месте, — деловито сворачивая чехол с иглами, даже не подняла головы Лу Цинхэ. — Во Дворце Юйхуа хватает своих небесных средств, неужто тебе за них переживать? Если небо рухнет, найдется кто повыше, кто удержит.
— Кто повыше? — тихо повторила Линь Чань.
Лу Цинхэ на мгновение прервала свои движения, чутко уловив перемену в ее выражении лица:
— Что такое? Хочешь что-то сказать?
— Сестра Цинхэ, выручай! — Линь Чань попыталась приподняться, сесть прямо, но потревожила внутренности и от боли шумно глотнула воздуха, хотя в глазах ее зажегся странный, яркий огонек. — Нет ли тут поблизости какого-нибудь оживленного чайного дома? Ну или бродячих сказителей, винных лавок, где часто собирается разный цзянхуский люд?
— Зачем это тебе? — не поняла Лу Цинхэ.
— Ну сделай одолжение~ — Линь Чань ухватила Лу Цинхэ за рукав, слегка покачивая его с просительными нотками в голосе. — Отыщи местечко, где толкутся все эти бродяги и мастеровые, и пусти там слух. Мол... пару дней назад одна Нуо-знахарка, когда проводила обряд в деревне Цинло, нарвалась на откат от свирепого Злого духа, и теперь... при смерти. — Она помедлила и добавила: — Лучше всего описать мою внешность и приметы как можно точнее.
Лу Цинхэ скосила на нее глаза, и ее взгляд сделался пронзительным, но Линь Чань не стала отводить взор, а лишь чуть приподняла брови:
— Сесть Цинхэ~
— Сама ты сидишь тут целая и невредимая, зачем разносить такие дурные вести? Тьфу-тьфу-тьфу! — нахмурившись, отругала ее Лу Цинхэ.
Взгляд Линь Чань мгновенно потускнел, заволокшись туманной пеленой грусти:
— Сестра Цинхэ, если честно... у меня есть один старый друг. В годы юношеской глупости я совершила огромную ошибку, разбив ей сердце... Но я знаю, что в глубине души она обо мне беспокоится. Сейчас она тоже странствует в мире цзянху, у нее повсюду уши и глаза. Если она услышит, что я попала в такую беду и вишу на волоске от смерти... она непременно придет меня искать... А я, я сейчас... правда нуждаюсь в ней.
В ее тоне звучала искренняя мольба и едва уловимая горькая нотка.
Брови Лу Цинхэ сошлись еще круче. Она и сама всё прекрасно понимала: там, на дне Холодной Трясины, Линь Чань и Шэнь Чжао явно что-то отыскали, и теперь Линь Чань, судя по всему, собралась вызывать подкрепление.
Она тяжело вздохнула:
— Эх... ладно уж. — Едва успев дать согласие, Лу Цинхэ вдруг озарило, и она резко повысила голос: — Подожди-ка! Этот человек! Уж не твоя ли это зазноба?!
— Кхе-кхе-кхе! — Линь Чань от такого внезапного предположения закашлялась так, что лицо покрылось неестественным румянцем. — Сестра Цинхэ! О чем ты вообще думаешь! Как такое возможно!
— И славно, если нет! — Лу Цинхэ с облегчением выдохнула, а затем грозно пригрозила ей пальцем.
В комнате воцарилась тишина. Линь Чань, прислонясь к изголовью кровати, невольно мысленно вернулась на два года назад. Перед глазами отчетливо встал взгляд Хуа Сяоци — огонь ярости и разрывающее душу разочарование в тех глазах едва ли не сжигали ее дотла.
Они были знакомы с юных лет, и из-за близости их наставников жили как родные сестры. Однако пути судьбы неисповедимы. Два года назад наставника вероломно убили в результате заговора. Ослепленная жаждой мести, она думала лишь о том, как бы собственноручно снести голову врагу. А Хуа Сяоци прекрасно знала, что с детства та была одержима лишь искусством Нуо и прорицанием Проницанием Духов, тогда как ее боевые навыки оставались весьма посредственными: с уличными хулиганами она еще могла справиться, но идти против настоящих врагов — всё равно что бросать яйца в скалу.
Хуа Сяоци отговаривала ее изо всех сил, умоляя затаиться и выжидать удобного момента, категорически запрещая действовать в одиночку. Но наставник был для Линь Чань единственным близким человеком, и пронзающая сердце боль не позволяла ей прислушаться ни к каким увещеваниям. Тайком от Хуа Сяоци она в одиночку ступила на путь мести... И конец оказался именно таким, как предсказывала Хуа Сяоци: она даже не увидела тени своего обидчика, как ее избили до полусмерти, едва не лишив жизни... Она никогда не забудет то залитое слезами и искаженное от отчаяния лицо Хуа Сяоци, когда та нашла ее.
http://bllate.org/book/37962/4751195
Готово:
