— Что такое? — Цай Пиншуан стоило только выпить, как алкоголь ударял ему в голову, и сейчас его лицо раскраснелось, став точь-в-точь как только что сорванный персик.
Ань Цин внешне казался совершенно трезвым, но на самом деле в голове у него всё же слегка шумело:
— Я хотел спросить, не знаешь ли ты кого-нибудь из индустрии развлечений?
Цай Пиншуан, хоть у него и раскраснелось лицо от выпивки, на самом деле не был пьян ни капли:
— Чего это вдруг? Присмотрел себе какого-то мелкого цзяньнаньского... то есть мелкого старсмена? Ой, мелкого селебрити?
Ань Цин торопливо затряс головой:
— Просто хочу кое о чём расспросить.
— Ну так спрашивай, — Цай Пиншуан опрокинул еще одну бутылку пива, и стоявший рядом официант улыбался так широко, что его глаза почти превратились в две тонкие щелочки.
— Вот скажи, я тут слышал, что Пэй Чжицзинь попал под запрет на экранах и в эфире, с чего это вдруг? — Ань Цин потёр виски и отобрал у Цай Пиншуан бутылку: — Пей поменьше.
Заметив, что Ань Цин не собирается возвращать бутылку, Цай Пиншуан откупорил новую:
— А, он-то? Знаю. Разве он не артист из компании брата Е Тинюй? Интересуешься им?
Ань Цин замер на полуслове и с самым серьезным видом поправил его:
— Ничего подобного, и в мыслях не было.
Цай Пиншуант утер капли алкоголя с губ, подумал и решил, что лучше подождать еще день — послезавтра он, пожалуй, просто не встанет:
— Послезавтра. Послезавтра я отвезу тебя в компанию брата Фэна, познакомишься с ним.
— Я же сказал, что не интересуюсь, мне просто любопытно.
Цай Пиншуан хлопнул Ань Цина по плечу:
— Понимаю-понимаю, взять в содержание какого-нибудь новичка — это же так нормально!
Видя, что как ни объясняй, Цай Пиншуан всё равно не услышит, Ань Цин был вынужден проглотить все слова, вертевшиеся на языке, и с мрачным видом отпил из того самого бокала, что не покидал его поля зрения с самого начала.
— Я отойду в туалет.
Цай Пиншуан снова принялся задирать Е Тинюй и в ответ на слова Ань Цина лишь махнул рукой.
Лицо Ань Цина оставалось спокойным, но внутри всё уже плыло. Прижимаясь к стене в коридоре, он всё еще слышал доносившуюся снаружи музыку — оглушительную, галдящую, при мерцающем свете ламп.
Сердце Ань Цина колотилось как бешеное, словно в грудь запрыгнул кролик и норовил выпрыгнуть наружу от малейшей неосторожности.
Опираясь о стену и глубоко вздохнув несколько раз, он продолжил путь.
Умывшись холодной водой, Ань Цин наконец почувствовал, как полыхающие щеки немного остыли. Лицо вроде бы и не покраснело, но почему-то так горело.
Подняв голову, Ань Цин увидел человека, который прислонился к косяку у входа в туалет и курил.
Выпущенное им кольцо дыма медленно рассеивалось, и лишь крошечная остаточная нотка табачного запаха долетела до Ань Цина. Тот поморщил нос: он не слишком жаловал табачный дым, но, к счастью, запах был едва уловимым, и по сравнению с чадной завесой в отдельной кабинке эту малость вполне можно было стерпеть.
Ань Цин опустил голову. Проход в туалет был не слишком широким, и раз тот мужчина стоял у самого входа, протиснуться мимо удавалось только боком.
Проходя мимо незнакомца, Ань Цин даже затаил дыхание — здесь собирался самый пестрый народ, а ему совсем не хотелось ввязываться в неприятности.
Мужчина встал донельзя неудачно. Ань Цин шел к нему спиной, и стоило вентилятору у входа подуть на его чуть просторную белую футболку, как её подол задел запястье стоявшего у прохода человека.
Дистанция была всего-то в один шаг, но он прошел её с трагизмом человека, отправляющегося в дальний путь за десять тысяч ли.
— Так меня боишься? Разве ты не мой фанат?
На запястье Пэй Чжицзинь, казалось, всё еще сохранялось прохладное ощущение от мимолетного прикосновения чужой одежды, а перед глазами стоял человек, похожий на перепуганного перепела, который боялся даже вздохнуть.
Услышав его голос, Ань Цин мгновенно вскинул голову, и в его ярких глазах вспыхнул блеск — точно самые светлые звезды на ночном небе.
В следующее же мгновение Пэй Чжицзинь заметил, что щеки парня, до того лишь слегка подсвеченные розоватым румянцем, при одном взгляде на него начали медленно алеть, словно полированный агат.
Глядя на еще не докуренную сигарету в руке Пэй Чжицзинь, Ань Цин торопливо втянул его внутрь туалета, напоследок высунув нос и осмотревшись снаружи — убедившись, что папарацци поблизости нет, он наконец перевел дыхание.
Алкоголь, до сих пор не дававший о себе знать, наперегонки хлынул в кровь, и Ань Цин с видом умудренного опытом наставника посмотрел на сигарету в его руке:
— Почему ты куришь где попало, а не в укромном месте? А вдруг тебя сфотографируют репортеры?
С этим его нравоучительным выражением лица он походил на менеджера даже больше, чем Ши Чжи.
Пэй Чжицзинь усмехнулся:
— Меня ведь уже забанили и задвинули в дальний угол, кому теперь сдалось меня снимать?
Эта улыбка ослепила Ань Цина, но едва он заметил темные круги под чужими глазами, сердце снова сжалось от боли, и ему безумно захотелось утешить этого человека, только он никак не мог подобрать правильных слов.
— Ты сегодня... пришел... — он говорил запинаясь, и это горячее желание спросить, смешанное со страхом, заставило Пэй Чжицзинь испытать легкое щекочущее чувство в груди.
— Да, пришел составлять компанию за выпивкой, посмотреть, остался ли еще шанс.
Боль и горечь пронзили Ань Цина столь остро, что у него защипало глаза. Тот Пэй Чжицзинь, которого он носил в сердце, должен был сиять чистотой подобно баловню небес, а суровая реальность ввергла его в пыль мирской суеты.
Ему следовало знать об этом раньше — разве в шоу-бизнесе бывают чистые уголки?
Видя, как у парня постепенно краснеют глаза, Пэй Чжицзинь перестал дразнить его:
— А ты? Такой еще ребенок, как тебя занесло в подобное место?
Услышав это обращение — ребенок, Ань Цин словно вернулся на год назад, в ту снежную ночь, когда повстречал человека, подарившего ему вторую жизнь.
Нет, такой прекрасный Пэй Чжицзинь! Как можно позволять ему страдать в подобной грязи?
Пэй Чжицзинь всматривался в глаза Ань Цина: только что они напоминали усыпанное звездами небо, а теперь превратились в самую настоящую водную гладь:
— Чего это у тебя глаза такие красные? Прямо как у крольчонка.
Ань Цин опустил голову и потер уголки глаз:
— Я в порядке. От твоих сигарет просто в горле першит. Я не кролик.
Напившись, Ань Цин становился невероятно серьезным и педантичным, упрямо доказывая Пэй Чжицзиню свою правоту.
Пэй Чжицзинь не стал разрушать его иллюзию, хотя сигарета погасла уже давным-давно.
— Да, ты не кролик, ты молодой господин, — Пэй Чжицзинь тихонько хмыкнул и снова спросил: — Ты выпил?
Ань Цин кивнул:
— Но я не пьян.
Глаза у Ань Цина по-прежнему оставались красными, после выпивки мысли ворочались не так уж быстро, и любые чувства были написаны прямо на лице.
Пэй Чжицзинь собрался с мыслями, сбросив прежнюю беспечность:
— Ты действительно не думаешь взять меня под покровительство?
На этот раз Ань Цин не стал отвечать отказом с ходу, а посмотрел на Пэй Чжицзинь долгим, серьезным взглядом.
Сжав кулаки, он вытащил из кармана брюк ручку:
— В прошлый раз тебе не удалось оставить мне автограф, подпишись хоть сейчас.
Пэй Чжицзинь взял протянутую ручку и приподнял бровь:
— Пришел выпивать и при этом таскаешь с собой ручку? Ты всё еще учишься?
Ань Цин покачал головой, в его глазах блестели слезы:
— В прошлый раз автограф сорвался... боялся, что если встречу тебя снова, расписаться опять не получится.
Пэй Чжицзинь зажал ручку в пальцах, большой палец нажал на колпачок, в горле у него пересохло, прежде чем он спросил:
— И где же на этот раз расписаться?
Ань Цин огляделся по сторонам и обнаружил, что коробочка с салфетками у раковины как назло пуста. Ему не оставалось ничего другого, как снова протянуть Пэй Чжицзиню раскрытую ладонь.
На сей раз Пэй Чжицзинь разглядел руку Ань Цина: как и сам ее хозяин, тонкую и хрупкую, всю пересеченную шрамами от заживших порезов, но с отчетливыми, изящными и длинными пальцами.
Заметив, что тот слишком долго разглядывает его руку, Ань Цин попытался ее отдернуть, но в самый момент движения назад Пэй Чжицзинь перехватил его запястье.
У Пэй Чжицзиня были очень холодные руки, и от этого рукопожатия у Ань Цина побежали мурашки прямо от кончиков пальцев. Шариковая ручка коснулась ладони, словно легкое перышко, его пальцы невольно сжались, но Пэй Чжицзинь держал его крепко-накрепко.
— Не шевелись.
Голос у него был низким и бархатным, в точности как у влюбленного в каком-нибудь кинофильме, нашептывающего слова прямо на ухо.
У Ань Цина покраснели уши, и он уже не смел пошевелиться.
Вывести три иероглифа дело нехитрое, но Ань Цин чувствовал себя так, будто прошла целая вечность. По спине у него выступил пот, влажная ткань прилипла к телу, вызывая одновременно зуд и оцепенение.
— Еще не всё? — его голос тоже сжался, словно кто-то стиснул ему горло.
— Готово.
Пэй Чжицзинь выпустил его руку, легонько постучав пальцем по тыльной стороне ладони:
— Если передумаешь, не забудь мне позвонить.
Сказав это, Пэй Чжицзинь развернулся и ушел, оставив Ань Цина стоять в растерянности.
Снова глядя вслед удаляющейся фигуре Пэй Чжицзиня, тот вдруг вспомнил, что надо бы взглянуть на автограф на ладони. Оказалось, там красовался не просто росчерк, а целый набор цифр — номер телефона.
Он хотел коснуться пальцем пылающей щеки, но испугался стереть чернила на ладони. Ему пришлось встать на сквозняке у выхода, чтобы немного остыть, прежде чем возвращаться в кабинку.
Глава 6
Вернувшись в кабинку, Ань Цин обнаружил, что большинство гостей уже валятся с ног от алкоголя. К счастью, этот бар был излюбленным местом компании Цай Пиншуана, и у менеджера имелись контакты их личных водителей.
Ань Цин выпил тоже немало, только сердце колотилось как безумное, а в голове сохранялась полная ясность. Он наблюдал, как водители один за другим увозят пьяных мажоров, пока не остались только он сам и Цай Пиншуан.
Придерживая Цай Пиншуана, он уже собирался выйти, но у дверей их остановил менеджер — тут-то Ань Цин и узнал, что за сегодняшний вечер никто еще не заплатил по счетам.
Пальцы Ань Цина, поддерживавшие Цай Пиншуана, судорожно сжались. На лице менеджера красовалась безупречная вежливая улыбка, однако он преграждал дорогу, не сдвигаясь ни на шаг.
— Можно расплатиться карточкой? — Ань Цин никогда прежде не сталкивался с подобным масштабом трат и понятия не имел, во сколько обошелся сегодняшний вечер, но показывать страх перед посторонними не смел. К счастью, выходя из дома, он захватил с собой карту, оставленную Ань Цзиньчжи.
— Разумеется, минутку.
Менеджер принял карточку из рук Ань Цина, и улыбка его стала еще более угодливой.
К счастью, неловкой ситуации с нехваткой средств на счету не возникло, и Ань Цин наконец облегченно выдохнул. Пока он ждал, подъехал водитель Цай Пиншуана, и в конце концов у входа в бар остался лишь один Ань Цин.
Внутри заведения гремел бесконечный шум и гам, а улица снаружи встретила его пустынностью и одиночеством. Стоя на месте, Ань Цин вдруг почувствовал растерянность.
Он поднял руку и взглянул на автограф, оставленный Пэй Чжицзинем: в душной атмосфере кабинки Ань Цин успел вспотеть, и от этого чернила слегка расплылись.
Ань Цин прижал ладонь к груди — влажные от пота следы краски отпечатались на тонкой ткани футболки, отчетливо черные на белом, в точности напоминая переплетение света и тени.
Обещанный водитель, который должен был приехать незамедлительно, так и не объявился. То ли специально, то ли случайно: сначала он уверял, что уже подъезжает, а под конец и вовсе перестал отвечать на звонки.
— Прошу прощения, только что пришлось отвозить документы молодому господину, заставил вас ждать.
Водитель открыл для Ань Цина заднюю дверь и помог ему забраться в салон, не выказывая при этом ни малейших эмоций.
Человек, который всегда встречал его с улыбкой, вдруг лишился всякого выражения лица — от этого на душе у водителя стало как-то неспокойно.
http://bllate.org/book/37951/4750080
Готово:
