Некоторые сценические площадки упускаешь — и это навсегда. Менеджер сунула в ладонь Фу Тин стаканчик с горячим молочным чаем, где-то вдалеке отчетливо хлопнула хлопушка, а возгласы реквизитораспугнули воробьев, устроившихся на бутафорском дереве. Шум взмахов крыльев смешался с обещанием, данным много лет назад: Когда мы вдвоем поднимемся на вершины, мы объявим о наших отношениях.
Менеджер развернула экран телефона к себе, и надпись «Уходи», высветившаяся на нем, прозвучала для Фу Тин тревожным звонком. Когда Фу Тин резко развернулась, ее гранатово-красное платье распустилось кроваво-алым полукругом, и качающиеся подвески в ее волосах случайно задели ключицу Лу Си — прямо в том месте, где много лет назад в День святого Валентина та собственноручно надела ей на шею лунное ожерелье.
Когда менеджер снова запихнула позолоченное приглашение в потайной карман, на вымощенной голубым камнем дорожке, по которой только что скользнул подол платья Фу Тин, внезапно распустилось несколько вечернецветов цвета яхонтовой пудры. Работник катил тележку с едой по булыжной мостовой, и аромат кисло-сладких свиных ребрышек как раз вовремя вплелся в эту немую сцену. В тот миг, когда Янь Ци проходила мимо с подносом в руках, переливающийся свет в ее сине-фиолетовых глазах в точности напоминал море хрустальных люстр в ту ночь на шоу талантов, а серебряная вышивка на ее сценическом костюме словно ткала сумеречный ловцов снов.
Лу Си проводила взглядом удаляющуюся Фу Тин, но уже сделанный шаг нерешительно отступил назад.
Она опустила взгляд и глубоко вздохнула, а перед уходом не удержалась и украдкой бросила взгляд на Фу Тин вдалеке. Та держала в руках ужин и весело о чем-то болтала с окружающими; Лу Си горько скривила губы, но из ее горла не вылетело ни звука. Заметив, что менеджер тоже собирается уходить, она протянула руку, остановила ее, выудила из кармана то самое полумесячное ожерелье, которое она своими руками надела на Фу Тин, а затем своими же руками сорвала и швырнула на землю. Драгоценные камни, инкрустированные в полумесяц, мерцали в лучах заката, напоминая прозрачную гладь озера с легкой рябью на поверхности.
— Можешь передать это Фу Тин?
Не дожидаясь, пока менеджер откажется, она быстро сунула вещицу ей в руку и со всех ног бросилась прочь с площадки. Менеджер замялась, собираясь что-то сказать; она посмотрела на ожерелье у себя на ладони и внезапно оказалась в растерянности — что же теперь со всем этим делать? Она сфотографировала ожерелье и отправила Су Сяо. Ответ пришел очень быстро: Су Сяо велела менеджеру сначала положить ожерелье в шкатулку для драгоценностей и передать его управляющему виллой на хранение.
Переодевшись в повседневную одежду, Фу Тин вышла на улицу и случайно столкнулась с Янь Ци. Та слегка кивнула, ее брови изогнулись дугой, а каждое движение источало элегантность. Она никак не ожидала, что в свои двадцать два года окажется партнершей по съемочной площадке с этой барышней.
Во время застольных тостов за обеденным столом Фу Тин почувствовала, как ее желудок тяжело задыхался. Ее щеки слегка порозовели, она тупо уставилась на бокал с вином перед собой, совершенно не соображая, что сказать.
— Малышка Фу что, опьянела?
Многие перевели взгляды на Фу Тин. Внезапно оказавшись в центре внимания, она резко подняла голову и уставилась на сидящих перед ней людей, совершенно не зная, как поступить. После короткого стука в дверь все взгляды переметнулись к выходу.
Kilig медленно толкнула дверь, вежливо поприветствовала собравшихся актеров и режиссера, достала бутылку хорошего вина и с виноватым видом произнесла:
— Малышка Фу плохо себя чувствует, я выпью за нее три штрафных бокала...
Что именно Kilig говорила дальше, она уже не слышала — она лишь почувствовала, как ее уводят из ресторана. В туманной пелене она ощутила, как крепко та сжала обе ее руки, успокаивающе шепча что-то на ухо:
— Я здесь, маленький одуванчик... Я всегда буду рядом...
Деньги портят все. Проснувшись в следующий раз, Фу Тин почувствовала себя так, будто ее избила целая толпа — ломило каждую косточку, тело пронзала жуткая боль. Заметив на прикроватной тумбе телефон, она услышала, как дверь комнаты медленно приотворилась.
Перед ней появилась Kilig. Фу Тин невольно вытаращила глаза и застыла, глядя на нее. Kilig присела на краешек кровати, подняла стакан теплой воды, протянула его ей, нежно погладила по голове и мягко поинтересовалась:
— Тебе лучше?
— Если не считать тела, то во всем остальном вроде бы нормально.
Едва она это произнесла, как услышала, что Kilig прикрыла рот рукой и тихонько рассмеялась, а ее изогнутые брови придали образу мягкость. Затем Фу Тин заметила промелькнувшее в ее глазах лукавство и, сообразив, что та наверняка что-то знает, надула губы:
— Не смей смеяться надо мной! Что я вытворила вчера вечером? Ну-ка быстро рассказывай!
Фу Тин схватила Kilig за руку и принялась ее раскачивать; она уже отчетливо представляла, как рухнул ее образ в глазах Kilig. И все же она постаралась взять себя в руки, с беззаботным видом уставившись на собеседницу.
— Ничего особенного, просто вчера вечером ты вовсю голосила, что тебя засосал гигантский осьминог, и бешено дрыгала ногами, пытаясь убежать.
— Ой! Алкоголь до добра не доводит, в следующий раз точно ни капли в рот.
Kilig взъерошила ей волосы, опустила взгляд на выражение лица Фу Тин и успокаивающе произнесла:
— Умеренно расслабляться все-таки можно.
Обменявшись пара дежурных фраз, Kilig ушла первой, сославшись на неотложные дела в компании.
Следующие несколько дней она вместе с Янь Ци моталась по новым локациям, участвовала в фотосессиях для макияжа и образов и выпускала проморолики. У нее совершенно не оставалось свободного времени, чтобы следить за трендами в интернете. Стоило ей наконец заполучить два выходных дня, чтобы отлеживаться дома, как ее покой потревожил незваный гость.
Когда утренний свет окрасил тюлевые занавески в медовый оттенок, Фу Тин свернулась клубочком в пуховом одеяле, приняв позу персидской кошки. Плюшевая игрушка в виде ночника оказалась донельзя помята в ее объятиях: из уголков улыбающегося полумесяца полезла набивка, кружась в танце из крошечных золотистых искр под лучами света.
Белый турецкий туман из центрального кондиционера до ползучего холода добрался до ее обнаженных из-под одеяла щиколоток, застыв в форме тех самых серебряных бубенчиков, которые Лу Си повязала ей на лодыжку в сочельник восемь лет назад. Ласковое солнце протиснулось в ее объятия, выпрашивая ласку и пытаясь заставить ее успокоить тепло. Сладко зевнув, она медленно перевернулась на другой бок, продолжая спать, и не забыла покрепче прижать к груди плюшевую игрушку.
— Попрошу барышню Лу вернуться, моя госпожа еще отдыхает и гостей не принимает, зайдите в другой раз.
От порога из мраморной плитки донесся невнятный стук женских каблуков, который приближался с четкостью капель дождя, барабанящих по клавишам рояля. Не успел старик Мо договорить и преградить путь, как Фу Тин вмиг проснулась и сбросила половину парчового одеяла. Среди складок соскользнувшего шелка едва уловимо витал аромат шампанского, оставшийся с банкета по случаю успешного завершения съемок.
— Дядя Мо, умоляю, дайте мне увидеть ее.
— Прошу прощения, барышня Лу, таковы правила президента Су и его супруги, пожалуйста, зайдите в другой раз.
В тот момент, когда старик Мо захлопнул резные железные ворота, в зарослях глицинии испуганно затрепетала пара сорок. Жемчужные серьги Лу Си блеснули в промежутке между прутьями ограды — точь-в-точь как та брошь из лунного перламутра, которую она потеряла в канун прошлого Нового года.
Поняв, что ее категорически не собираются впускать, Лу Си достала телефон и позвонила Фу Тин. В тишине под подушкой телефон зажужжал в ритме роящегося улья, и когда Фу Тин вытащила раскаленный гаджет, высветившийся на экране блокировки номер вызова словно выжег шрамы в памяти.
Мелодия звонка разбудила Фу Тин, она прищурилась и раздраженно ответила на вызов. Увидев, что та сняла трубку, Лу Си мысленно с облегчением выдохнула и заговорила:
— Фу Тин, я сейчас стою внизу твоего дома, не мог бы дядя Мо открыть мне дверь?
Звук дыхания Лу Си долетел до самого ее уха, заставив кончики ушей слегка покраснеть, но, сообразив, что собеседница все еще ждет ответа, она глубоко вздохнула и ответила:
— Нет.
Бросив трубку, Фу Тин тут же перевела телефон в авиарежим и завалилась обратно в постель досматривать сны. Уткнувшись лицом в шелковую наволочку, она услышала, как в саду автоматическая система полива принялась орошать розовые кусты. Звук льющейся воды смешался с глухим стуком повторно закрывающихся железных воротах, отчего испуганно проснулась трехцветная кошка, дремавшая на каменных ступенях.
Заметив взъерошенный вид Лу Си, старик Мо сразу все понял и решил немедленно выпроводить гостью. Решительно подойдя к воротам, он обменялся с ней взглядами, покачал головой и тихонько затворил калитку.
Настроение Лу Си рухнуло на дно, а внезапная ледяная волна повергла ее в полную растерянность. Ослепительное солнце безжалостно обрушилось на нее, и каждый дюйм ткани на ее одежде казался невыносимо раскаленным, обжигая кожу.
Полуденное солнце пригвоздило тень Лу Си к резным железным воротам, и фактурное переплетение ее пиджака плавилось от жары. Когда она подняла руку, чтобы заслониться от света, сапфир на ее запястье внезапно отбросил яркий блик — то самое слово Навсегда, которое прошлым разгаром лета Фу Тин написала помадой на зеркале в гримерке, теперь безжалостно плавилось под палящим солнцем в кровавые слезы.
Выспаться до самого полудня — обычное дело для Фу Тин; в последние дни она была так загружена, что толком не отдыхала: стоило открыть глаза, как начиналось чтение сценария, разбор материала, прогоны мизансцен и отработка движений, так что на чужие странности у нее совсем не оставалось времени.
Когда утренний свет выписал медовые узоры на шелковом одеяле, Фу Тин утопала в мягком коконе из подушек. На ее ресницах еще висел груз накопившейся усталости, а попытка нащупать тумбочку напоминала замедленную космическую съемку — всплывший на заставке телефона тренд горячих поисков внезапно прорвал пелену сна: хештег #ЛуСиОбъявилаОбОтношенияхСЛиньФэй исполнял танго прямо на экране блокировки.
Она приподнялась и потерла глаза, на мгновение засомневавшихся в собственном зрении, и в шоке снова принялась их тереть.
Прошлой ночью она так устала, что вырубилась едва коснувшись головой подушки. И дело было даже не в том, чтобы отвечать на сообщения — у нее попросту не осталось сил даже на то, чтобы подняться ради ужина, не говоря уже о том, чтобы разблокировать телефон и строчить ответы один за другим.
Новая глава перформанса? Фу Тин села в кровати и открыла WeChat. Непрочитанные сообщения там напоминали раздувшиеся мыльные пузыри: кошачья лапка на аватарке Kilig подмигивала ей с розой в зубах, а заявление об «отношениях по контракту» в диалоговом окне в точности копировало реплики из их первой встречи. Палец занесся над клавишей ответа и замер на долгое время, в конце концов превратившись в застывшую каплю росы на экране блокировки.
Kilig: Хочешь составить со мной парочку?
Следом шло несколько пропущенных вызовов; Фу Тин равнодушно бросила на них пару взглядов и наконец сухо отписалась: «Нет, спасибо». После этого она открыла Weibo и, глядя на возглавляющую чаты сенсацию, почувствовала себя так, будто смотрит на нечто совершенно неважное.
В этот момент в дверь спальни постучали, и из коридора донесся мягкий, полный доброжелательности голос тетушки Чжан:
— Малышка Фу, пора вставать.
Позевывая, Фу Тин отозвалась тетушке Чжан, поднялась, обулась и на ватных от усталости ногах поплелась в ватную комнату. В зеркале отразилось ее застывшее выражение лица, а на ключицах в отражении еще виднелись блестки с вечеринки по случаю окончания съемок.
Они мерцали в такт ее дыханию, напоминая россыпь брошенных алмазов из Млечного Пути. В тот миг, когда потоки теплой воды хлынули сверху, превращаясь в водопад из шампанского с праздничного банкета, Фу Тин уткнулась лицом в мятное полотенце, пока не ощутила ледяное, пронизывающее до боли жжение. В уголках губ ее отражения в зеркале все еще виднелась сахарная глазурь от вчерашнего тортика, которая сейчас осыпалась вместе с кривой самоиронии.
Вода, плеснувшая в лицо, помогла ей хоть немного прийти в себя.
Снова зевнув, Фу Тин слегка поджала губы и подошла к панорамному балкону. Глядя на пейзаж за окном, она размяла суставы, резко обернулась через плечо и крикнула:
— Тетушка Чжан, что у нас сегодня на завтрак?
— Паста и несколько легких закусок, проголодалась, да? Тетушка сейчас все подаст на стол.
— А на молочном чае малышки Фу сделать рисунок в виде лебедя или розы? — раздался голос тетушки Чжан, смешиваясь с шипением кофейной машины.
Босые ноги Фу Тин ступили на узорчатую плитку балкона, и тепло пола разлилось по всему телу.
http://bllate.org/book/37933/4747959
Готово:
