— Эй! Бянь Шэ что, кошечка? Но ведь у Бянь Шэ волосы совершенно точно серые! — Выражение недоумения на лице Бай Жаньинь было настолько утрированным, что окружающие невольно улыбнулись.
— Какая же ты вредная! Ты испортилась! Такая же вредная, как Цзян Ваньюй! Я запру тебя на фотографии, на целую ночь, и никакой тебе вечерней трапезы, — Бянь Шэ надула свои очаровательные пухлые щечки и тут же резко сменила тему: — Если только ты не соизволишь преподнести в дар великой госпоже Бянь Шэ свою долю пирожного!
Подумать только, ведет себя еще более по-детски, чем я.
— Ладно. — В конце концов, для нее еда всегда делилась лишь на две категории: если не смертельно, то сойдет.
Видя, как у Бянь Шэ внезапно засияли звездные глаза, Бай Жаньинь невольно тепло улыбнулась.
Бянь Шэ, еще не познавшая мир, действительно словно создана специально для нее.
— Кхе-кхе, раз так, великая госпожа Бянь Шэ одалживает тебе лучшую служанку — Цзян Ваньюй. Ее фотографии невероятно полезны, они способны даже заблокировать сверхспособность сестрицы Юань, — последнюю фразу она произнесла шепотом прямо на ухо Бай Жаньинь, хотя смелости в ней, судя по всему, было не так уж много.
— Вот оно что.
Черно-серые тени окутали миниатюрную фигурку Бянь Шэ, и Бай Юань, выплеснув эмоции, вновь обрела прежнюю рассудительность.
Как бы не так. Уровень женских гормонов еще не успел прийти в норму, так что теперь она от крайнего гнева перешла к смеху.
Бай Жаньинь оглянулась назад: Цзян Ваньюй и Бай Жань, которые только что стояли за спиной, в мгновение ока испарились, только пятки засверкали.
— Сестрица Юань... я виновата, — Бянь Шэ мгновенно опустилась на колени и выдала заученную цепочку извинений: — Больше так не буду, честно, больше никогда-никогда!
Подождав добрую минуту и не дождавшись никакого «Суда», Бянь Шэ исподтишка приподняла голову и с удивлением услышала, как ее сестрица Юань, устроившись на диване, невозмутимо ведет с ней светскую беседу:
— Сегодня день прошел весело?
— Сестрица, ты что, перегрелась на полуденном солнце? Получила солнечный удар? — Бянь Шэ захлопала глазами, и во взгляде ее читалось абсолютно чистое непонимание.
Бай Жаньинь предпочла не смотреть на это и, прихватив с собой кошечку, с помощью «мгновенного перемещения» шмыгнула за угол, ведущий в спальню.
И точно: двое остальных прятались там же, вытянув шеи и навострив уши — классический пример зевак, обожающих грандиозные скандалы.
Заметив приближение Бай Жаньинь, обе слегка покраснели, выпрямили спины и принялись с огромным интересом разглядывать лампы, стены и пол — все что угодно, лишь бы не смотреть на Бай Жаньинь.
— Подвиньтесь, я тоже хочу. — Стоило этим словам слететь с губ, как все приличия были отброшены окончательно, но зато теперь они все были в одной лодке, деля неприятности на всех.
Молча переменив позу и выстроившись по росту: Цзян Ваньюй оказалась в самом низу, а Бай Жаньинь, как ни странно, выше всех — даже на три сантиметра выше Бай Жань.
«Увидев» эту пирамиду из тел в «слепой зоне» для человека за углом, Бай Юань почувствовала, как слова упрека застревают в горле, и лишь устало приложила руку ко лбу, массируя виски.
Бянь Шэ в ее присутствии натягивалась как струна, да так сильно, что даже не заметила, как рассеялся эффект ее собственной сверхспособности.
Если бы старик Ло из соседней комнаты применил свои профессиональные привычки папарацци, наверняка родился бы очередной анекдот, а они потеряли бы последние крохи лица.
Чему суждено случиться, того не миновать; чего в судьбе нет, о том не стоит и просить.
Бай Юань мысленно повторила эту крылатую фразу три раза, утешая свой изможденный мозг.
Бай Жаньинь, казалось, наконец-то вернулась в реальность и заметила, что темнота у входа исчезла.
— Чернота пропала, — Бай Жаньинь дернула Бай Жань за рукав и указала на дверь.
Снаружи стояла прекрасная погода. На перилах сидел воробей, зажав в клюве зеленую гусеницу, и его черные глаза-бусинки излучали недюжинную смышленость.
Идиллическая картина. Но при нормальных обстоятельствах всё должно выглядеть совсем иначе.
— Ладно, не виню тебя, — судя по всему, подобное происходило далеко не впервые, иначе Бай Юань не стала бы поднимать такой шум лишь для того, чтобы тут же спустить всё на тормозах. — Все, кто подслушивал, выходите живо, не доводите до того, чтобы я сама вас за шкирку вытаскивала.
Цсс…
То, чему суждено было случиться, неизбежно наступило.
Шаг за шагом ступая с видом обреченных на смерть мучеников, они гуськом приплелись к Бай Юань.
Хотя она и сама не понимала, почему инстинктивно послушалась слов Бай Юань, но... почему слева от нее кто-то стоит? Разве Бай Жань и Цзян Ваньюй не должны быть справа?
Она повернула голову и увидела незнакомую взрослую женщину.
Короткие черные волосы обрамляли лицо, а серый оттенок глаз с первого же взгляда выдавал в них нечто баснословно дорогое — если бы из них делали краски, они бы наверняка ценились на вес золота среди коллекционеров.
— Привет! — произнесла та с лучезарной улыбкой. — Здравствуй, Белая Птица, я именно та, кого ты ищешь. Я — [Ткацкий Станок], Первопроходец. Впрочем, мне больше нравится, когда ты зовешь меня Ло Ичжи.
Ло Ичжи вела себя так, будто ее внезапное появление здесь было самым естественным в мире делом, и представилась с улыбкой столь мягкой и приветливой, словно весенний ветерок.
— Объясняй, — Бай Жаньинь перевела взгляд на единственную, кто сидел на диване — на Бай Юань.
Раз уж эту женщину привела Бай Юань, то ей, как «главной зачинщице», и карты в руки — пусть сама теперь и расхлебывает.
— Разве ты сама не видела? Сначала медицинский пункт по соседству, потом часовая башня позади, всё сбилось в одну кучу, вот так, — Бай Юань явно не горела желанием погружаться в эту тему, главным образом потому, что здесь находилась Ло Ичжи.
На лице этой женщины цвела безмятельная улыбка, но кто знает, не собирает ли она сейчас усердно компромат, чтобы в самый неподходящий момент выставить его напоказ? Физического урона она, может, и не нанесет, но моральный ущерб будет просто запредельным.
— Почему всё сбилось в одну кучу? — прикусив губу, продолжила допрос Бай Жаньинь.
В тот момент ей в голову приходило множество самых разных причин, но только не то, что озвучила Бай Юань:
— Денег нет.
Ответ прозвучал донельзя естественно и в то же время сразил наповал.
— У нас тоже нет денег! — Ло Ичжи, казалось, читала мысли Бай Жаньинь, как раскрытую книгу, сгребая в кучу все ее соображения, и с легкой горькой улыбкой добавила: — Они считают меня чересчур радикальной, но снять меня у них кишка тонка, вот они и решили перекрыть нам финансирование.
Какая до боли жизненная причина. И почему мне всё время кажется, что ты тайком хвастаешься?
— Впрочем, если подумать, у тебя, Белая Птица, ведь вообще нет никакого бюджета, верно? — Ло Ичжи, судя по всему, снова что-то разглядела — в конце концов, способность [Ткацкого Станка] заключалась в наблюдении, — уголки ее глаз покрылись лучиками морщинок, а театрализованное, механическое сочувствие сменилось наигранным, бессмысленным вздохом: — И впрямь дитя, которое можно увести за один кусочек сахара.
Сразу после этих слов Бай Жаньинь почувствовала, как в глаза словно вонзились невидимые иглы, вызвав мимолетную острую боль. Но от манеры Ло Ичжи веяло таким холодом, будто тебя в любой момент против твоей воли могут полностью обнажить перед чужим взором.
Этот внутренний холод мгновенно заглушил все прочие ощущения, и Бай Жаньинь, подавляя поднимающуюся волну гнева, холодно бросила:
— Неудивительно...
Она не успела договорить, как Ло Ичжи перебила ее с мягкой улыбкой:
— Иоланда меня не любит.
— Я знаю, что не нравлюсь людям, — Ло Ичжи прекрасно осознавала свое положение. — Но если об этом говорит сама Иоланда, мне всё же немного досадно, так и хочется подкинуть ей каких-нибудь мелких неприятностей.
Ло Ичжи заставила Бай Жаньинь помимо воли смотреть ей прямо в глаза, но казалось, что при этом она заглядывает куда-то гораздо дальше:
— Твое доверие будет предано.
Твое будущее принадлежит «Реке».
Заметив нечто из ряда вон выходящее, Ло Ичжи прикусила вторую половину фразы, и ее рассеянный взгляд вновь сфокусировался на нахмуренных бровях и глазах Бай Жаньинь.
— С тебя хватит, — сурово оборвала ее Бай Юань.
— Прошу прощения, прошу прощения, — Ло Ичжи изобразила на лице раскаяние, хотя улыбка ее не померкла. — В качестве извинения шепну тебе по секрету: Мебиус умрет от Внутрисудебного трибунала.
Мебиус, глава Четвертого Суда, истинный хозяин этого университета.
Внутрисудебный трибунал — высшая мера наказания для предателей среди Двенадцати Дворов.
— Как интригующе, — Бай Юань явно поймала одну волну с Ло Ичжи, но вместе с тем у нее возникли еще более глубокие вопросы.
Что же эта девчонка там увидела? Раз уж она так охотно и радостно преподнесла столь щедрый подарок.
Бай Жаньинь пришла примерно к тем же выводам. Но если все эти перемены вызваны ею, неужели изначально зафиксированные в этом пространстве «нити» и впрямь не спутаются в сплошной клумок?
Чудо наложении трех сверхспособностей.
Сян упоминал об этом, но в пути обо всех деталях умолчал.
Если попробовать отмотать назад, порассуждать...
Совершенно ничего не выходит, слишком много белых пятен.
Теплые подушечки пальцев разгладили межбровную складку.
— Не мучай ты себя так! — Бянь Шэ встала на цыпочки и утешила ее: — Эта злая женщина и сестрица Юань точно знают гораздо больше тебя, так что поспевать за ними ты всё равно не сможешь.
— Неужели Бянь Шэ так сильно привязалась к Белой Птице? Я начинаю ревновать, — Цзян Ваньюй притянула Бянь Шэ к себе, закрывая ее телом от пристального взгляда Ло Ичжи.
Увидев это, Бай Жаньинь подняла глаза и встретилась с беспомощным взглядом Ло Ичжи, после чего виновато и беззаботно улыбнулаcь.
Поскольку всё ее внимание было приковано к Ло Ичжи, Бай Жаньинь только сейчас заметила, что за той неотступно следовала какая-то девушка.
Те же серые глаза, да и черты лица отчасти схожи — скорее всего, они состояли в кровном родстве.
Но эта особа вела себя как безмолвный аксессуар или неодушевленный предмет: ни звука, ни слова, а дыхание и вовсе казалось едва заметным.
— Лу Минчжэн, моя дочурка, — улыбнувшись, представила ее Ло Ичжи.
Словно получив безмолвный приказ хозяина, Лу Минчжэн даже не взглянула на нее, лишь коротко кивнула и на этом закончила.
— Обед мы еще не ели, а дел невпроворот, марш все по домам, — придя в себя, Бай Юань поспешно выставила Ло Ичжи вон.
Ло Ичжи пожала плечами, не говоря больше ни слова, и степенно удалилась вместе с Лу Минчжэн, выглядя так, будто действительно заглянула в гости к старой знакомой.
Черная пелена вновь заслонила вид, и Цзян Ваньюй наконец шумно перевела дыхание.
— Напугала до смерти, хорошо хоть ты была рядом, — эти слова адресовались Бай Жаньинь. При этом Цзян Ваньюй всё еще прижимала к себе Бянь Шэ, пока та не захлопала ее по руке, давая понять, что сил больше нет, и Цзян Ваньюй нехотя ослабила хватку.
Хотя манера выражаться у той оставляла желать лучшего, Бай Жаньинь не стала с ней спорить: в конце концов, всё это делалось ради Бянь Шэ, а к существам столь очаровательным она всегда испытывала изрядный запас терпения.
— Прости-прости, — Цзян Ваньюй и сама сообразила, что ее скоропалительные слова могли кого-то раздражать, и тут же принесла извинения.
— Я провожу тебя в комнату, — Бай Жань решила сгладить неловкость и увела гостью за собой.
Бай Жаньинь на ходу бросила взгляд на Бянь Шэ — судя по всему, они были ровесницами, но вот степень защиты, которой окружали Бянь Шэ, отличалась кардинально.
— У Бянь Шэ особая ситуация, я как-нибудь расскажу тебе на досуге, — Бай Жань отлично читала ее мысли и остановилась у самой дальней двери в коридоре. — Это твоя комната. Ее привели в порядок наскоро, если что-то не понравится, сможешь переделать под себя.
Бай Жань распахнула дверь: помещение оказалось примерно вдвое меньше комнаты Анджелики, но в этой крошечной комнатушке было всё необходимое.
Цветовая гамма выдержана в сине-белых тонах, что выглядело весьма уютно.
— Вам не кажется, что вы принимаете меня в свой круг слишком быстро? — еще сильнее удивившись, сдержанно поинтересовалась Бай Жаньинь.
Бай Жань на мгновение замерла, но ответила так, будто это само собой разумелось:
— Всё очень просто. Твое прошлое, должно быть, выдалось не из легких.
http://bllate.org/book/37906/4744910
Готово:
