— Он пришел вместе с Гу Цзюэ… Разве это не Чжоу Юэ?
— Да нет, разве Чжоу Юэ не должен был прибыть в зону отдыха давным-давно? Я видел его совсем недавно, он выглядит совсем иначе.
— Раньше мы и не слышали о таком человеке. С такой внешностью его соцсети давно должны были завалить признаниями!
— Он не из нашего университета… Тогда как он попал на наш юбилей?
— Похоже… на юбилей можно брать членов семьи…
Тут кто-то вспомнил, что Гу Цзюэ женат, к тому же совсем недавно первые полосы газет всколыхнули новости со всего Города А — он женился аккурат на мужчине.
— Разве у них не договорной брак? Есть ли вообще смысл тащить его сюда? К тому же Чжоу Юэ тоже здесь, не причинит ли это боли его законному супругу?
Об отношениях Гу Цзюэ и Чжоу Юэ знали практически все, они глубоко засели в умах людей. Под воздействием общественного мнения, раздувавшегося бесчисленное количество раз, люди даже забыли о самом факте женитьбы Гу Цзюэ, вместе с тем затенив и его законного супруга, находившегося рядом.
Однако стоило Чу Нун появиться хотя бы на миг, как все вокруг очнулись от оцепенения и даже почувствовали укол совести.
На мгновение воцарилось молчание.
…
Университет А был до смешного огромным, для передвижения почти всегда использовался какой-нибудь транспорт, поэтому на каждом перекрестке стояли велосипеды и автобусы — это было очень удобно. Организаторы Университета А, судя по всему, тоже учли внушительные расстояния, так что комнаты отдыха расположились совсем недалеко. До места проведения юбилейного торжества тоже было рукой подать, а вот если пройти еще вглубь, начинался самый оживленный и шумный студенческий квартал. Там находилась организованная учащимися коммерческая улица с уличной едой, блошиный рынок, а одних только праздничных сцен для выступлений насчитывалось штук шесть или семь.
Чу Нун шел вслед за Гу Цзюэ всю дорогу до персональной комнаты отдыха. Внутри уже были аккуратно расставлены чай и закуски, а в ожидании гостей дежурили волонтеры — все было устроено заботливо и предупредительно.
[Хозяин, не забудь выполнить задание! Это поручение довольно длинное, смотри не забудь! К тому же Чжоу Юэ неподалеку, постарайся предоставить главному гулю и главному немужу побольше пространства для уединения.]
[Хорошо.] Чу Нун как раз собирался пойти погулять.
— Милый, я хочу в туалет, — Чу Нун слегка вытянул шею и сказал Гу Цзюэ: — Я тут отойду ненадолго.
— Угу. — Гу Цзюэ оторвал взгляд от документов, бросил на Чу Нун беглый взгляд и кивнул.
— Хе-хе. — Чу Нун радостно поднялся на ноги и вышел из комнаты отдыха.
Неподалеку человек, шпионивший за этой комнатой отдыха, вынырнул из тайного укрощения, бросил взгляд на выгравированное платиной имя Гу Цзюэ на дверном косяке, затем проводил взглядом удаляющуюся спину, и в его глазах мелькнуло торжество.
Он не стал стучать и толкнул дверь напрямую.
Сидевший на центральном диване высокий мужчина все еще держал в руках бумаги. Его взгляд настороженно метнулся к двери, но, увидев на пороге Чжоу Юэ, он тут же опустил глаза обратно.
Чжоу Юэ стоял на пороге, охваченный легким разочарованием. Его голос дрожал, когда он с чувством произнес:
— А-Цзюэ… Ты все еще не хочешь со мной разговаривать?
Гу Цзюэ по-прежнему не делал никаких движений.
Охваченный глубоким волнением, Чжоу Юэ сам сделал несколько шагов вперед, подошел к Гу Цзюэ и спросил:
— Гу Цзюэ… Я думал, ты не придешь, но ты здесь. Неужели из-за меня?
— Ты ненавидишь меня… Но зачем же так меня мучить?
— Не поступай так со мной… Гу Цзюэ.
Глава 10. Пушечное мясо — бывший муж властного президента
Как только Чу Нун вышел из комнаты отдыха, он украдкой направился в оживленный студенческий район. Солнце еще не успело окончательно закатиться, а уличные фонари уже зажглись. Самый центральный перекресток был отдан под сцену какого-то объединенного клуба, по обе стороны от него рядами тянулись ярмарки и блошиные рынки, организованные самими студентами. На аллею с уличной едой за пределами кампуса тоже завезли тележки с лакомствами, к тому же внутри самого учебного заведения работали собственные фудкорты и торговые центры.
Это был настоящий карнавальный мир, полный живых, юных студентов, которые фланировали по длинной улице и предавались веселью. Чу Нун затерялся среди них и с огромным удовольствием встал в длинную очередь к самому вкусному ларьку с закусками. Наблюдая за проходившими мимо группками здоровых и бойких студентов университета, он и сам в глубине души поддался иллюзии, будто тоже является частью этого учебного заведения.
Ему даже казалось, что он тоже здоров и полон сил.
Чаще смотреть на молодежь — и сам помолодеешь. Эта фраза оказалась чистейшей правдой.
Однако время от времени Чу Нун испытывал некоторое замешательство: неужели нынешние студенты и правда чересчур энергичны?
Их навыки социального взаимодействия поистине напоминали повадки бандитов: они нападали волна за волной, без капли смущения, и шли напролом прямо в лоб.
Стоило ему прогуляться всего полчаса, как свой микроблог у него попросили уже больше сорока человек, а группками подходили по четыре-пять раз.
Если не удавалось выпросить микроблог, они переходили на номер телефона, не получалось узнать номер — интересовались, с какого он факультета и группы. Докапывались до самой сути, проявляя невероятное упорство.
Чу Нун чуть было не решил, что его допрашивают бдительные сотрудники полиции.
Ему оставалось лишь смущенно и уклончиво отвечать, что он женат и вообще учится в другом месте. Однако те ему не верили, полагая, что это просто отговорка, чтобы отделаться от назойливых знакомств.
Неужели у всех нынешних студентов такой стиль общения?
Настолько прямолинейный и пылкий.
Не выдержав такого напора, Чу Нун отыскал скромную лавочку, где продавались маски, и взял одну из них с прилавка, даже не успев толком ее разглядеть. В этот момент его неожиданно похлопали по плечу. Опешив, он обернулся, и перед самым его лицом тут же вырос черный микрофон.
— Молодой человек… — репортерша с микрофоном уставилась на него и осеклась посередине фразы. На ее лице явно читалось потрясение от его красоты, но отличная профессиональная выучка позвовила ей мгновенно взять себя в руки, хотя в глубине глаз всё еще тлело возбуждение. Бросив пару быстрых взглядов на стоявшего позади оператора, она продолжила допрос: — Скажите, молодой человек, что вы думаете о сегодняшнем праздновании юбилея нашего университета?
— … — Чу Нун, заметив реакцию журналистки и оператора, еще крепче сжал в руке маску.
Неужели он настолько бросается в глаза? Спокойно погулять и то не дают.
— Мне кажется… этот праздник организован очень весело и здорово, эм, мне очень нравится. — Не умея подбирать красивые слова, Чу Нун с большим трудом выдавил из себя пару фраз, после чего со сценическим испугом уставился на репортершу: — Я ответил, теперь я могу идти?
Выражение его глаз заставило журналистку тут же растаять. Держа в вытянутой руке микрофон, она почувствовала себя разбойницей, силой затащившей жертву в огород:
— М-можете.
Чу Нун тут же расплатился и, зажав в кулаке еще не рассмотренную маску, быстрым шагом бросился прочь.
— Какой он красивый… А-а-а-а.
— Ты видел?!
— Видел-видел!
Журналистка стояла на месте и восторженно провожала взглядом удаляющуюся фигуру Чу Нуна, безумно тряся оператора за плечо.
Позади них некий мужчина слегка наклонил голову и с неподдельным интересом посмотрел вслед убегавшему парню. Бархатным голосом он произнес:
— Я тоже видел.
Чу Нун добежал до ближайшего фонарного столба и, прислонившись к нему, легко перевел дыхание. Ему пришлось несколько раз сильно прокашляться, прежде чем дыхание пришло в норму. Его костюм немного помялся, а на лбу выступили капельки пота, но он не обращал на это никакого внимания — все его мысли занимало желание при свете фонаря получше разглядеть маску в своей руке.
Розово-нежная, манящая, с нарисованными цветами персика у внешних уголков глаз, с приподнятыми и хищными кошачьими разрезами очей.
Это была маска демона персикового цвета.
Ладно, выбирать не приходится.
Примирившись со своей судьбой, Чу Нун натянул маску. Едва он выровнял ее по линии глаз, как окутавшая его пелена темноты рассеялась под лучами света, но прямо перед ним возникла пара туфель из натуральной кожи. Переведя взгляд с обуви выше, он с удивлением обнаружил элегантного, утонченного мужчину с присущим тому оттенком ленивого и разгульного очарования. Одетый в безупречно отутюженный костюм, тот стоял прямо перед ним, держа в руках букет роз и напоминая пылкого романтика, ищущего любви.
— Почему это мадам снова гуляет здесь в полном одиночестве? — кокетливо осведомился Тан Юйцин.
— … — Чу Нун остался стоять на месте, ничего не отвечая, и с неудовольствием нахмурился: — Ты кто?
— Разве мадам не знает моего имени? Как это ранит сердце…
— Что ж, тогда пусть мадам запомнит на этот раз: меня зовут Тан Юйцин, второй сын клана Тан.
Тан Юйцин сделал несколько шагов вперед, сокращая дистанцию между ними. Чу Нун инстинктивно отпрянул назад, но тут же спиной уперлся в столб фонаря — отступать было некуда.
Чу Нун тут же собрался было обойти его слева, однако мужчина напротив опередил его и нанес упреждающий удар:
— Мадам хочет убежать, едва увидев меня? Это было бы… слишком недружелюбно.
Его слова заставили Чу Нуна замереть на месте. Сглотнув, он выдавил из себя:
— Ничего подобного.
— Разве нет? — Тан Юйцин, нимало не смущаясь, продолжал надвигаться на него, пока между ними не осталась дистанция всего в вытянутую руку. Резко остановившись, он идеально выдержал это искушающее расстояние, где близость переплеталась с отчуждением: — Мадам кажется… сильно меня ненавидит?
— … — Чу Нун с ног до головы покрылся броней, его руки были готовы отразить атаку — стоило Тан Юйцину сделать еще хоть шаг, и он залепил бы ему пощечину.
— И правда ненавидит. — Тан Юйцин бросил взгляд на ощетинившегося Чу Нуна. На его лице промелькнуло разочарование, весь его флер куда-то испарился, и он выглядел по-настоящему павшим духом.
— Но… — Тан Юйцин снова поднял голову. Его глубокие глаза сияли нежностью, словно вода, а в их зрачках отражался исключительно Чу Нун. Он произнес: — Но я так сильно люблю мадам.
Чу Нун смотрел на него и упорно молчал.
— Когда я впервые увидел мадам, то сразу понял, что красивей человека в своей жизни не встречал, — Тан Юйцин усмехнулся и с восторгом разглядывал Чу Нуна, чью нижнюю часть лица скрывала маска демона персикового цвета, обнажая лишь изящный подбородок. — Даже в маске вы невероятно хороши собой.
— Мадам, почему не я встретил вас первым? — проговорил Тан Юйцин. — Я бы точно любил вас сильнее, чем Гу Цзюэ, мадам.
— Гу Цзюэ хорошо ко мне относится, — возразил Чу Нун.
— Это потому, что мадам просто не видел, как сильно он заботится о Чжоу Юэ… — сочувственно произнес Тан Юйцин. — Неужели пара его отговорок смогли вас одурачить?
— Мадам, как же вы жалки.
— Прямо сейчас Гу Цзюэ, пожалуй, вовсю восстанавливает былые чувства с Чжоу Юэ.
— Он пришел на этот юбилей исключительно ради Чжоу Юэ.
— Мадам, вы столько времени слоняетесь в одиночестве, а он даже не соизволил вам позвонить. Вы правда думаете, что вы ему дороги?
— Мадам… Гу Цзюэ бросит вас рано или поздно. Он слишком любит Чжоу Юэ, и даже ваша фамилия Чу не поможет вам его удержать.
— … — Чу Нун скрипел зубами, его глаза покраснели от гнева, и он с почти искренней ненавистью бросил:
— Врешь!
— Мадам, я люблю вас куда сильнее Гу Цзюэ, как я могу посметь вас обмануть? — опустив голову, Тан Юйцин смотрел на покрасневшие глаза Чу Нуна, раскрасневшиеся щеки и трепещущие ресницы. Под яркой и соблазнительной маской демона персикового цвета он выглядел одновременно прекрасным, жалостливым и упрямым.
Словно чистый дух, предаablemente брошенный людьми.
— Мадам, стоит вам хоть немного поплакать, и мое сердце тут же разрывается от боли… — Тан Юйцин не лгал. Такой Чу Нун вызывал слишком сильное желание защитить его, он и вправду испытывал к нему искреннюю жалость.
http://bllate.org/book/37868/4738905
Готово:
