Сегодня на завтрак у Чу Нуна был суп с лапшой и говяжьими субпродуктами. Субпродукты были припасены с вечера, а в основе бульона лежали говяжьи кости. Держа в руках объёмную миску, Чу Нун вдыхал густой и насыщенный аромат. Он уже собирался взять палочки для еды, как вдруг заметил, что сидящий напротив Гу Цзюэ не притронулся к привычному завтраку, а вместо этого наблюдает за тем, как он ест лапшу.
Взгляд мужчины был совершенно нескрываемым, прямым и открытым.
Чу Нун так смутился под этим пристальным вниманием, что даже есть расхотелось:
— Господин, вы тоже хотите лапшу?
— Да, — кивнул Гу Цзюэ.
— Но тётя приготовила только одну порцию... — Чу Нун подумал немного и предложил: — Тогда я могу отдать вам половину своей, а вы мне — свою, можно?
— Хорошо.
Чу Нун попросил тётю принести другую миску и сам разделил лапшу и субпродукты пополам. Прежде полная до краёв миска теперь была заполнена лишь наполовину. Передвинув одну миску Гу Цзюэ, он уже собирался было опустить голову и приняться за еду, как вдруг с противоположной стороны протянулись палочки и положили что-то к нему в тарелку.
Тщательно и аккуратно нарезанную мужчиной половину яйца, а также сосиску. Сэндвич класть в его тарелку не стали, а разрезали пополам и оставили посредине между ними.
— Наешься? — спросил Гу Цзюэ.
— Да, у меня небольшой аппетит, — принялся наперебой объяснять Чу Нун.
— Правда? — неожиданно переспросил Гу Цзюэ. В его голосе послышалось лёгкое сомнение, казалось, он вовсе не верил этому. Он ведь уже видел, как после целой миски супа с лапшой Чу Нун был способен уплести ещё несколько жареных пельменей.
Чу Нун и сам помнил, какой отменный аппетит проявлял в последние дни, поэтому от такого встречного вопроса лицо его слегка залилось краской стыда. Он поспешил подчеркнуть:
— У меня правда небольшой аппетит, совсем небольшой!
— Мм, — мужчина напротив больше не стал переспрошивать, а вместо этого подхватил слова Чу Нуна: — Такой уж маленький?
— ...
Странно, но стало ещё стыднее.
Чу Нун умолк и уткнулся носом в суп с лапшой. Хотя всего пара фраз вогнила его в такую краску, что хоть сквозь землю провались, он всё же подцепил палочками яйцо вкрутую и свирепо вгрызся в него.
Он не заметил, как Гу Цзюэ, глядя на его макушку, так и не отвёл глаз.
Глава девятая. Угасающий бывший муж властного президента
Юбилей университета А всегда славился на всю страну своей роскошью и размахом. Во-первых, учебное заведение было невероятно богатым и никогда не жалело средств на грандиозные вложения, а во-вторых, число знаменитых выпускников исчислялось тысячами. Присутствующих на торжестве богатеев и светских львов было не счесть, сюда же спешили элитные профессионалы из самых разных сфер и звезды с высшим образованием, возвращавшиеся в родные стены, чтобы поздравить альма-матер. По степени шума и роскоши это событие ничуть не уступало богатому светскому приёму.
Для молодых студентов это также служило отличной социальной платформой: завязать нужные связи, познакомиться с ведущими талантами из различных областей, расширить кругозор и набраться опыта. Именно поэтому из года в год студенты университета А относились к университетскому юбилею с исключительной важностью.
По крайней мере, ни один из богатых магнатов и влиятельных наследников, вышедших из стен университета А, не посмел бы потерять лицо перед этим вековым учебным заведением.
Но Гу Цзюэ был исключением.
Вернее, Гу Цзюэ с самого начала и до конца был сплошным исключением.
Он ни в грош не ставил университет А. Ещё во время учёбы он никогда не соблюдал даже самых элементарных правил альма-матер вроде посещаемости и запрета на ранние уходы с пар. Он с придирчивой строгостью слушал самые сложные лекции, однако стоило занятию свернуть в сторону заблуждений или отклонений, либо если материал схватывался им на лету, о каких-либо правилах больше не могло быть и речи.
Ранний уход, прогулы и даже уход прямо посреди лекции — он вёл себя настолько бестактно, что один пожилой профессор тут же разразился бранью прямо в аудитории. Но Гу Цзюэ ни капли не смутился: он тут же опроверг тезис, которым этот пожилой профессор так гордился, и, оставив преподавателя стоять в растерянности, продолжил шагать к выходу.
В те дни, что Гу Цзюэ провёл в университете, студенты почитали его как самого эгоистичного и черствого гения — загадочного, избалованного богатством, но лишённого всякой человечности.
Для всех остальных университет А хранил в себе романтику воспоминаний о родных стенах, но для него он был лишь временным пристанищем, в котором не было никакой нужды. У него отсутствовали и сентиментальная благодарность, и потребность заводить полезные связи или закалять характер. На университетских юбилеях Гу Цзюэ отродясь не появлялся.
Что же до наследников самых элитных семейств современного города А, то пригласительные билеты на юбилей университета А им рассылали из года в год. Однако в этот раз университет был необычайно уверен в успехе, поскольку на посещение юбилея согласился Чжоу Юэ — подающий надежды художник, который пять лет назад бросил учебу на середине и уехал за границу.
Более того, он с абсолютной уверенностью заявлял, что Гу Цзюэ обязательно придёт на это торжество:
— Университет А — наша с ним альма-матер. Раз уж я приехал, он наверняка тоже появится. В конце концов... осталось не так много мест, которые могут вызывать у него ностальгию. К тому же характер у него всегда был просто отвратительный.
Поначалу члены студсовета отнеслись к этому скептически, но всё же решили внести его имя в дополнительный список к приглашениям. К их удивлению, в этот раз ответ пришёл в первый же день после рассылки: ассистент Гу Цзюэ сообщил, что тот будет присутствовать. В ту же секунду они обрели уверенность.
И правда, от былых чувств никуда не деться, а ностальгия по первой любви остаётся главным оружием в мире — даже Гу Цзюэ оказался подвержен этому. Они тут же передали новость Чжоу Юэ.
Услышав известие, Чжоу Юэ находился в своей художественной студии. Облачённый в брендовый бежевый тренч, он сидел на диване, держа в точёных, белоснежных руках чашку с горячим кофе. На нём не было ни единого пятнышка краски. Глядя на стоявшее напротив полотно, которое постепенно дописывалось разноцветной потёртой кистью, он чувствовал, как в глубине его глаз мелькает торжество.
Он разблокировал телефон и написал Тан Юйцину:
[y: Юйцин-гэ, Гу Цзюэ согласился! Я так и знал, что он не сможет отказаться от встречи со мной.]
[Тан: Мм.]
[y: С этим растением-паразитом возникнут хлопоты.]
[Тан: Пустяки, пока ты счастлив, я готов на всё.]
Самодовольно закрыв экран телефона, Чжоу Юэ вдруг заметил, как перед глазами потемнело. Он перевёл взгляд, но кисть замерла на холсте. Нахмурившись, он спросил:
— Почему ты не рисуешь?
Эта кисть долго неподвижно висела над картиной, пока наконец не зачерпнула огромное количество краски и не перечеркнула крест-накрест масляное полотно, над которым он трудился большую часть времени. Картину отвергли так же беспощадно, как ненужный мусор:
— Эта работа не годится.
— Что же мне делать, если я не смогу сдать картину? — рассерженный Чжоу Юэ сердито пнул ножку мольберта.
Кисть со стуком полетела на пол, брызги краски разлетелись во все стороны:
— Но... такая картина слишком банальна.
— ... — Чжоу Юэ вспомнил о своей репутации перспективного художника, и гнев его наполовину угас. Лицо его слегка перекосилось, и он спросил: — Что тебе нужно?
— Горшок с цветами. Очень красивыми цветами, которые станут главным героем.
— ...
...
Чу Нун действительно никогда раньше не бывал на университетских юбилеях. Большую часть своей прошлой жизни он провёл дома и в больничных палатах, даже не сдавая вступительных экзаменов в колледж — обычно репетиторы приходили заниматься с ним на дому. Из-за этого он был лишён многих простых студенческих радостей, не говоря уже о столь грандиозных торжествах. Конечно же, возможность побывать на юбилее университета А приводила Чу Нуна в восторг.
Переодевшись в присланный костюм и приведя себя в порядок, он сел в машину, ожидавшую у ворот виллы. Гу Цзюэ уже ждал на заднем сиденье. Стоило Чу Нуну открыть дверцу и забраться внутрь, как он встретился взглядом с глубокими глазами мужчины.
На этот раз Гу Цзюэ не взял с собой документов и смотрел на Чу Нуна абсолютно прямо, не отводя глаз даже после того, как тот удобно устроился на сиденье.
Чу Нун смутился под этим взглядом, критически окинул взглядом собственный костюм и поинтересовался:
— Что-то не так, господин?
Гу Цзюэ спросил:
— Почему ты не надел подвязки для чулок?
При этом его взгляд скользнул по брюкам Чу Нуна. Проступавшие в прошлый раз едва заметные очертания теперь разгладились, исчезли бугорки и заломы, и мужчина остался слегка разочарован.
Чу Нун словно обжёгся этим взглядом, беспричинно сдвинул колени и плотно прижал их друг к другу, чувствуя лёгкий стыд и не желая отвечать.
Однако мужчина продолжал смотреть на него, не моргая.
Чу Нун опустил голову и тихо произродил:
— Они стягивают, неудобно.
Сшитый на заказ костюм Гу Цзюэ был укомплектован по полной программе, и верхний слой в доставленной коробке как раз занимали подвязки для чулок. Но Чу Нун всё же решил обойтись без них: резинки пережимали слишком сильно, оставляя на нежной коже красные следы, да к тому же при ходьбе с подвязками возникало странное ощущение, будто они путаются в ногах.
Он рассудил, что университетский юбилей — мероприятие не столь уж официальное, поэтому втайне решил их не надевать. И вот теперь попался с поличным.
— Неудобно — значит не нось, — понял его Гу Цзюэ.
— Угу-угу, господин прав! — закивал Чу Нун, выражая полное согласие.
— ... — Гу Цзюэ ещё какое-то время молча разглядывал Чу Нуна, после чего перевёл взгляд вперёд.
Пальцы Чу Нуна бессознательно поглаживали то место, где раньше туго затягивались подвязки. Его подушечки пальцев скользили по гладкой и мягкой ткани, ощущая под ней податливую плоть. Его всё же чрезвычайно удивляло, что Гу Цзюэ обращает внимание на такие мелочи.
И впрямь главный герой-нападающий, придирающийся к каждому столбу.
Университет А располагался совсем близко от поместья, на земле, где каждый квадратный метр стоил целое состояние. Путь практически не занял времени, и в мгновение ока они прибыли к главным воротам университета. У входа толпилось множество машин, охранники и волонтёры регулировали движение кортежей, поддерживая порядок. Однако автомобиль Гу Цзюэ безо всяких задержек направили прямо к воротам университета А, на внутреннюю парковку.
Старосты и костяк студенческого совета вместе с несколькими университетскими руководителями стояли у въезда на парковку, встречая гостей и приветливо улыбаясь проезжающим мимо машинам. Машина Гу Цзюэ привлекала всеобщее внимание с самого появления: ярко-синий «Роллс-Ройс» с плавными линиями кузова не оставлял ни единого шанса на скромность. Когда показалось то самое легендарное, безупречное лицо, толпа молодёжи разом замерла от восхищения.
Руководство университета тут же поспешило навстречу, но, сделав всего пару шагов, заметило, что мужчина стоит у машины и вовсе не собирается двигаться, а его взгляд даже не падает на них. Они тут же остановились на месте и принялись представлять его молодёжи:
— Это ваш старший товарищ, Гу Цзюэ...
Внезапно университетский начальник умолк, а взгляды молодых людей намертво приковались к машине.
Потому что с другой стороны «Роллс-Ройса» открылась ещё одна дверца. Из неё вышел другой мужчина в костюме, очень похожем на тот, что был на Гу Цзюэ. Подойдя к Гу Цзюэ, он бросил на него взгляд и, казалось, тихо произнёс несколько слов. Выражение лица Гу Цзюэ было холодным и отрешённым, он ничего не ответил, но его взгляд ни на секунду не отрывался от этого мужчины, а пока тот говорил, он даже неосознанно подался ухом ближе.
Они шли бок о бок, и эта пара казалась невероятно гармоничной.
Гу Цзюэ даже не взглянул на собравшихся и решительно зашагал прочь, но зато шедший рядом с ним мужчина повернулся к ним, улыбнулся и помахал рукой:
— Добрый день! Вы отлично потрудились.
Несколько парней и девушек тут же густо покраснели.
Только тогда Гу Цзюэ остановился, повернулся и бросил на них короткий взгляд, а когда спутник догнал его, вновь принял прежний холодный вид.
Один из руководителей университета вздохнул:
— Гу Цзюэ со студенческих лет был таким — никого вокруг себя не замечал.
Молодёжь всё ещё не пришла в себя, не в силах оторвать взгляды от удаляющихся спиן:
— Да плевать на этого Гу Цзюэ! Кто это рядом с ним? У кого есть его контакты?
— Надо же кому-то быть ещё красивее самого Гу Цзюэ! Почему я узнаю об этом только сейчас?!
— О боже! Он ещё и улыбнулся мне! А-а-а-а-а!
http://bllate.org/book/37868/4738904
Готово:
