Бай У всё ещё находился в полном замешательстве, не в силах сообразить, что имел в виду Лань Хэ. Полагая, что из-за сгустившейся темной иньской энергии обычно неверующий артист тоже увидел призраков, да к тому же и сам ёж явился во плоти, он обратился к нему:
— Я не отступлю! Не бойся, я не такой, как они, я пришёл защитить тебя! Неужели не помнишь? Я же...
В его чёрных, похожих на горошины глазах отразилось глубокое, почти человеческое унижение:
— Я же Ипин!
— Я знаю, — ответил Лань Хэ.
«Знаешь?» — Бай У так ничего и не понял.
Лань Хэ подвёл руку снизу, сгреб его за две лапки, поднял упитанного ежа и отставил в сторону:
— Дальше я сам.
Затем Лань Хэ сел. Точнее, поднялся в форме бестелесного духа.
В этот миг Бай У окончательно потерял нить происходящего:
— С чего это ты вдруг умер? От испуга, что ли?!
Только не это! Он же набрался храбрости, чтобы отплатить за доброту, так почему Лань Хэ всё равно умер?!
Призрачные женщины тоже слегка растерялись. Но перед ними был умерший смертный и ёж. Переглянувшись, они продолжили наступать, загробно прошептав Бай У:
— Иди к нам...
Лань Хэ с холодным видом, даже не думая уклоняться, шагнул им навстречу и достал веер:
— Ну, давайте!
У неупокоенных дев лица буквально пошли трещинами от ужаса, свирепые гримасы мгновенно сменились паникой. Как и следовало ожидать, разум они потеряли не окончательно: узнав веер иньского чиновника, духи до смерти перепугались.
Лань Хэ ускорил шаг. Хоть его стопы и не издавали звуков, от него исходила колоссальная давящая аура, особенно когда он вытащил бумажные листы, излучавшие дух праведности и закона.
Дьяволицы окончательно лишились призрачного величия. Строй рассыпался, они начали толкаться и мешать друг другу. Роняя на бегу расшитые туфли и не смея оглянуться, духи разлетелись в разные стороны с истошными криками:
— Спасите! На помощь!
Лань Хэ преследовал их добрых две сотни метров, пока взмахом веера не размазал одну из призрачных дев по стене. Её подруги, не обращая внимания на потери, продолжали в панике удирать. Упав на землю, неупокоенная закрыла лицо руками и горько зарыдала.
Лань Хэ подошёл ближе. Видя, что она всё не унимается, он ровно произнёс:
— Подними лицо. Я задам вопрос.
Призрак подняла голову, обнажив две кровавые полосы под глазами.
— М-да... — скривился Лань Хэ. — Ладно, прикрой обратно. Скажи, ты видела, чтобы сюда затаскивали живую душу в чёрном и с молитвенными чечетками?
Неупокоенная кивнула:
— Было двое в чёрном. Один точно подходит под твоё описание. А вот лица второго разглядеть не удалось — от него веяло такой тяжёлой зловещей аурой, что мы не дерзнули приблизиться.
— В какую сторону они направились? — спросил Лань Хэ. — Ты тут живёшь давно, должна знать местность. Веди.
Призрак задрожала всем телом и переспросила:
— Ты ведь Живой Проводник Душ, верно?
Лань Хэ был без головного убора, но веера возвращения души было вполне достаточно, чтобы подтвердить его статус. Впрочем, он и не пытался скрываться — шляпа сразу раскрыла бы его личность, а в Подземном суде он успел обрести немалую дурную славу.
— Верно, — подтвердил он. — А что?
Живых Проводников хватало и кроме него, так что признаться было не зазорно.
Женщина-призрак облегчённо вздохнула:
— Ты так свиреп... Твой праведный пыл один в один как у того чиновника, что недавно учинил разгром в Подземном мире. Я просто испугалась.
Лань Хэ вздрогнул и въедливо уточнил:
— Ты видела Сунь Укуна?
Дьяволица опешила:
— Какого ещё Сунь Укуна? Я про Великого владыку Лая из Подземного ведомства Восточной Вершины.
Лань Хэ потерял дар речи.
«Да что же это такое?! Прошлый раз, говорят, его просто в пьесе отругали — что, в общем-то, соответствовало действительности. А теперь из уст в уста это превратилось в "устроил разгром в Подземном мире"?»
Он связал духа бумажной цепью, закрепив на месте, чтобы не сбежала:
— Владыка Лай со мной не в одном ведомстве. Жди здесь, я скоро вернусь.
Лань Хэ повернул назад, но Ипина на прежнем месте не обнаружил.
— Ого, — удивился он и окликнул: — Ипин? Ты где?
Тишина.
Обойдя всё вокруг, Лань Хэ наконец нашёл ежа. Тот вытянулся на спине прямо перед экскурсионным электромобилем, сложив лапки на брюшке, крепко зажмурившись и сохраняя на мордочке умиротворённое выражение.
Лань Хэ лишился слов.
Если бы это была картина, её следовало бы назвать «В ожидании кончины».
Впрочем, нечто подобное Лань Хэ и ожидал.
— Может, ты полежишь тут немного? — предложил он. — У меня ещё дела, я пойду...
Бай У продолжал хранить невозмутимый вид.
В тот самый миг, когда Лань Хэ выхватил веер возвращения души, Бай У осознал, что его духовное «я» окончательно погибло.
В эту секунду, перед лицом небытия, в его разуме пронеслись непрерывной чередой все мгновения, проведённые с Лань Хэ. И от каждого воспоминания его иголки словно разворачивались внутрь, вонзаясь в собственное сердце. Вот уж поистине: колол других — сгинешь от колючек сам.
Его благодетель... оказался Живым Проводником Душ! Выходит, он всё это время видел и слышал его!
Бай У и помыслить не мог, что в мире существуют настолько одержимые актёрством люди.
О Владычица Тайшань! Дело не в том, что он не хочет творить добро и нести учение в массы, но клану Ежей и так тяжело жить на свете — позвольте ему просто уйти!
Всё равно ночью на этой машине никто ездить не будет, да и для настоящего бессмертного быть раздавленным не так-то просто. Лань Хэ присел, наклеивая на своё физическое тело защитные талисманы.
Вдруг раздался тихий всхлип. Лань Хэ обернулся — ничего. Лишь мгновение спустя из уголка закрытого глаза Ипина медленно выкатилась слезинка.
Лань Хэ вздохнул.
Похоже, единственное, что могло заставить Ипина отказаться от мысли о самоубийстве, это...
— Извини, — произнёс Лань Хэ. — Я правда хотел скрывать это от тебя до самого твоего ухода. Не думал, что сегодня всё так обернётся. Вообще-то я хотел исполнить твоё желание и сделать для тебя Терем Бога Богатства... Но раз тебе так тяжело, давай сделаем вид, будто ничего не было. Я никому не скажу, ты тоже всё забудь. Мне не нужна твоя благодарность, идет?
Губы Бай У шевельнулись, выталкивая слова:
— А у тебя есть усадьба с четырьмя флигелями?
Лань Хэ отчеканил без единой эмоции:
— Нет. Квартира на восемьдесят квадратных метров. Хочешь — живи, не хочешь — как хочешь.
Разумеется, быть домашним божеством куда лучше, чем скитаться дикарём. За всю свою жизнь он так и не пожил в Тереме Бога Богатства. Даже если суждено умереть... Бай У немного подумал, медленно поднялся и произнёс с потухшим взглядом:
— Тогда я умру на пару дней позже.
—... Не к спеху, можешь пока отдохнуть здесь. Я просто предупредил, мне ещё человека спасать, — остановил его Лань Хэ. — Больше трёх человек для тебя — это уже неконтролируемая толпа, да?
Бай У помешкал, но всё же молча поплёлся вслед за Лань Хэ.
Хотя артист уже уничтожил его душу, но если еж не будет рядом и с Лань Хэ что-то случится... Благодетель сгинет, и Терем Бога Богатства тоже накроется! О-о-о...
***
Надёжно спрятав тело и обклеив его талисманами, Лань Хэ вместе с духом-проводником устремился вглубь Поместья Гуньвана. На этот раз они летели по воздуху, так что скорость была куда выше.
Пролетая мимо пруда, они заметили сидевших у воды неупокоенных дев. Запах от них разительно отличался от духа висельников. Обычно от призраков, умерших на суше, веет бумажным пеплом, а вот от утопленников тянет сырой овечьей шерстью.
Судя по всему, Юй Ханцзя нисколько не приврал: душ здесь действительно хватало — и с суши, и из воды.
— Куда они пошли дальше, я не знаю, — говорила утопленница. — Но территория тут небольшая, возможно...
Не успела она договорить, как с неба неожиданно посыпался снег.
Лань Хэ замер и удивлённо поднял голову к темнеющему небу, с которого густо валили хлопья. До зимы ведь было ещё далеко...
Когда на ладонь Лань Хэ опустилась одна из «снежинок», он разглядел, что это вовсе не снег, а круглые белые ритуальные деньги с квадратным отверстием посередине. Каждая монета была около трёх дюймов в поперечнике, и лишь издали кружащие в воздухе листки походили на метель.
Жёлтые и белые ритуальные медяки символизировали золото и серебро.
— Как давно я не видела такого... — пробормотала неупокоенная дева с ностальгической тоской. — Много лет назад, когда меня хоронили, кто-то так же нес огромные связки бумажных денег. Нужен был очень сильный человек, чтобы подбрасывать их высоко в небо, и они застилали всё вокруг, точно снег.
Лань Хэ только успел удивиться, как откуда-то издалека донёсся зычный голос:
— Четыре угла держат носилки, сзади подхватывают! Хозяин дома жалует десять связок медяков! Барышня жалует восемь связок!..
Голос глашатая был высоким и звонким, и на каждую названную сумму со всех сторон раздавался хор подпевал.
«Откуда здесь похоронная процессия? Тоже призраки?» — Лань Хэ принюхался, но не ощутил ни капли гари ритуального пепла.
Бай У и неупокоенная дева застыли в замешательстве:
— Похоже на настоящих... Голоса живых людей.
Вслед за выкриками показалась и сама процессия. Впереди шёл человек с гигантской связкой бумажных денег, размашисто рассеивая их по воздуху. За ним шествовали люди с траурными парными надписями, горизонтальными досками и венками. Несколько ребятишек лет десяти в белых одеждах били в малые барабаны и несли цветные шатры. И, разумеется, шестёрка несла массивный гроб.
В шествии участвовало не меньше нескольких десятков человек, под шум и звон подвигавшихся ближе.
Лань Хэ вгляделся в шеренгу и заметил человека, несущего траурный портрет. Мороз пробежал у него по спине: с портрета на него смотрело его собственное лицо!
Призрачная дева тоже ахнула:
— Почему я снова умерла?!
—?? — Лань Хэ ничего не понимал. Взглянув на Бай У, он увидел, что тот держится за грудь:
— Я так и знал... Я уже умер...
Лань Хэ замер.
Поведение этой парочки выглядело более чем странным, да и сам он чувствовал глубокую неестественность происходящего. Если бы ходили его собственные похороны, то с какой стати устраивать их по старинным обрядам столицы, ведь он родился совсем в других краях? К тому же он был единственным ребёнком в семье, откуда бы взяться какой-то «барышне»?
Сомнения сгущались, но Лань Хэ не замечал, как постепенно угасают его эмоции. Вскоре расстаяло даже первоначальное замешательство, а шаги замедлились.
Пока в голове Лань Хэ царил хаос, процессия синхронно повернула головы в его сторону. На лицах людей заиграли широкие, неестественно яркие улыбки. Носильщики хлопали по красному дереву, и крышка гроба медленно сдвинулась.
Увидев открытый гроб, Лань Хэ помимо своей воли сделал шаг навстречу, словно там было его единственное пристанище. Неупокоенная дева и Ипин зашагали следом. Подойдя к домовине, Лань Хэ перемахнул через край и лёг внутрь.
Ипин запрыгнул вслед за ним, мгновенно превратившись в огромного ежа, и уселся прямо на грудь артисту.
Призрачная дева тоже вознамерилась забраться внутрь, но едва она занесла ногу, как Лань Хэ дико закричал.
Одно дело, когда на тебя садится ёж, и совсем другое — когда его длинные, острые как иглы колючки вонзаются в тело!
Разум Лань Хэ моментально прояснился. «Что за чертовщина?! Как я оказался в гробу?!» Осознав неладное, он попытался сесть.
Заметив это, носильщики засуетились, пытаясь захлопнуть крышку и загнать гвозди. Дьяволица не успела запрыгнуть и мешком свалилась снаружи.
Густые, тяжелые удары молота загремели над головой: глухой стук загоняемых гвоздей отзывался эхом...
В темноте Лань Хэ, пересиливая боль, спихнул ничего не понимающего ежа, выхватил из-за пазухи ноготь Старшей Сестры Ху и мгновенно сжёг его. Пелена тут же спала с разума, словно тучи рассеялись перед солнцем.
Лань Хэ со всей силы ударил ногой в крышку. Ещё не забитая толком доска вылетела прочь. Выбравшись наружу, Лань Хэ огляделся и обомлел: какой там гроб! Это была обычная картонная коробка из-под крупногабаритной техники, а вокруг валялись обрезки бумаги и мусор, выложенные в форме колдовского круга.
Бай У только сейчас опомнился:
— Это ещё что? Почему у тебя одежда вся дырявая?
— Ты что, не помнишь? — удивлённо спросил Лань Хэ. — Я-то думал, ты нарочно растормошил меня иглами.
И мысленно добавил: «А может, и из мести!» Чёрт возьми, благо это был дух, а будь он в плотском теле — от такого укола превратился бы в дуршлаг!
Бай У посмотрел на магические знаки на земле и, постепенно приходя в себя, пролепетал:
— Я... я ничего не помню. Просто подсознательно почувствовал опасность, вот иголки и встали дыбом...
Обычно его колючки не пребывали в таком напряжении.
Призрачной девы и след простыл — успела сбежать, пока они были в мороке.
Лань Хэ задумался. Судя по его личному опыту, подобные иллюзии умели строить либо представители клана Хорей, либо Лисицы — прямо как тот Истинный Муж Гуаэр.
Однако эта колдунья превосходила Гуаэр на голову: даже не появившись лично, она с помощью одного лишь ритуального круга смогла затуманить разум куда сильнее. Он попался в ловушку абсолютно незаметно.
Бай У растерянно спросил:
— И что теперь делать? Проводница-то сбежала.
Лань Хэ, напротив, повеселел:
— Не суетись. Мы точно где-то рядом. Иначе зачем бы тут выстраивать отвлекающий барьер?
Из соседнего садика донеслось глухое ослиное икание, окончательно подтвердив его догадку:
— Пошли.
***
Сун Футань сидел на каменной скамье, держа за повод маленького бумажного ослика, и холодным взором смотрел на стоящего перед ним человека в чёрном балахоне. Хотя незнакомец не открывал лица, Сун Футань интуитивно догадывался: это тот самый дух, что напал на Янь Саня возле Храма Цзюэхой.
Человек в балахоне протянул руку и слегка поддул на ногти — длинные, острые и темные:
—... Прошлый раз у Храма Цзюэхой было некогда поговорить. Но сегодня выдался отличный случай побеседовать.
Его голос прозвучал впервые — странный, не позволяющий определить пол.
Сун Футань не удостоил его ответом. Среди всей нечисти, что досаждала ему, этот дух в балахоне казался едва ли не самым утончённым — во всяком случае, он не пытался запугать его.
Незнакомец подошёл ближе и с чувством произнёс:
— Алая Лилия Болезненного Тела... Неужели само небо посылает мне шанс поглотить этот лотос и взрастить пилюлю бессмертия?
Он говорил о намерении пожрать Сун Футаня совершенно открыто и небрежно. Его палец скользнул по голове бумажного ослика; острый ноготь и едва различимая зловещая аура заставили хромого осла замереть от ужаса.
Сун Футань ровно проговорил:
— Не трогай моего осла.
Фигура в балахоне бросила взгляд на бирку на осле и внезапно тихо закаркала-засмеялась. Под капюшоном вспыхнули две алые точки, а голос зазвучал искусительно:
— «Ты спишь в глубине источников, а я скитаюсь в мире людей...» Если так жаждешь встретиться с его хозяином, почему бы не отправиться к Жёлтым Источникам пораньше?
С этими словами дух взмахнул рукой, и между его пальцев блеснуло тончайшее лезвие.
Прежде немало призраков и монстров пытались с помощью кровавых, жутких картин лишить Сун Футаня разума, заставить его потерять волю к жизни и добровольно выбросить четки.
Только так они могли бы дотянуться до него. Но Сун Футань ни разу не дрогнул.
А вот этот дух в балахоне не кричал и не показывал страшных иллюзий — он бил прямо в сердце.
Чтобы загнать человека в ловушку, необязательно знать его страхи — достаточно знать его желания.
Хотя Сун Футань молчал, дух в балахоне проницательно усмехнулся:
— Я угадал, верно? Ты правда колебался... Хи-хи...
Даже крошечной щели в его защите было достаточно. Алые огни в глазах духа вспыхнули ярче, но тут же метнулись в сторону — фигура стремительно уклонилась.
Бесшумно прорезав воздух, прилетела цепь. Из-за упреждающего манёвра духа удушающая петля прошла мимо.
На другом конце цепи стоял Лань Хэ.
Хотя расстояние было приличным, Душеловная цепь обладала способностью растягиваться. Лань Хэ уже видел, как Старик Бай и Янь Сань одной связкой скручивали десятки призраков без потери гибкости.
Став Живым Проводником, Лань Хэ получил профессиональные навыки: даже в реале он метал кольца с абсолютной точностью. До сих пор он промахивался считаные разы. Видя, что бросок не удался, он с досадой вздохнул:
— А этот зверёк шустрый.
Дух в балахоне посмотрел на Душеловную цепь в руках Лань Хэ и хмыкнул:
— Так это ты.
Раз уж явился главный виновник, то поколебать Алую Лилию сегодня явно не удастся.
«Что значит "это ты"? Узнал во мне иньского чиновника?» — Лань Хэ повысил голос:
— Именно! Я — Проводник Душ! Немедленно отпусти человека, и, может быть, Подземное ведомство Восточной Вершины проявит милосердие к твоему невежеству...
Дух в балахоне подавился воздухом:
—... Невежеству перед Подземным ведомством?!
Что за новые поговорки? Неужели он настолько отстал от жизни?
Подавив сомнения, дух посчитал, что задавать вопросы Лань Хэ ниже его достоинства, и лишь лениво уронил:
— А ты хоть знаешь, кто я?
Лань Хэ тоже потерял терпение:
— Судя по твоему подозрительному наряду и устаревшим иллюзиям, ты та самая тварь, что сдёрнула с меня шляпу в прошлый раз!
Дух в балахоне вздрогнул:
— А ты не так глуп...
«Чёрт, и вправду она!» — подумал Лань Хэ. За всё время службы он встретил от силы пару духов и пару происшествий. Какая уж там проницательность — да встреть он сейчас Гуаэра, и того бы принял за неё!
Но вслух этого, разумеется, говорить не следовало. Лань Хэ с полнейшей уверенностью заставил голос звенеть:
— Я выследил тебя и пришёл арестовать! Сдавайся без боя!
Дух фыркнула с презрением, явно не веря ни единому слову.
Лань Хэ взмахнул Душеловной цепью и снова выбросил её вперёд.
Дух в балахоне, уверившись в своем превосходстве, легко увернулась:
— Только хотел похвалить, что ты не глуп, а ты опять лезешь на рожон...
Не успела она договорить, как цепь с тихим звоном захлестнулась прямо на Сун Футане.
Лань Хэ дернул цепь на себя, увлекая Сун Футаня прочь. Кто сказал, что цепью можно ловить только преступников?
Сун Футань: —...
Дух в балахоне: —...
Притянув Сун Футаня к себе, Лань Хэ бегло представил присутствующих:
— Это Ипин, а это Сяо Сун. — Он бросил лист бумаги ежу: — Ипин, отправь весть на гору Мяогань и в Подземный суд.
— Меня зовут Бай У! — со слезами на глазах проплакал ёж, послушно усаживаясь составлять донесение.
Сун Футань молча перевёл взгляд на ежа, недоумевая, с чего тот вдруг стал «Ипином».
Дух в балахоне ничуть не смутилась и с пренебрежением выплюнула:
— Гора Мяогань — тьфу и растирать. Сегодня я подарю вам жизнь.
— Ха! Ты просто боишься Старшую Сестру Ху! — отрезал Лань Хэ.
Отпускать её он не собирался. Выбросив оставшиеся листы бумаги — те самые, что одолжил у офицера Вана, — он перекрыл ей пути к отступлению.
Духу пришлось уворачиваться, отчего её движения замедлились. Лань Хэ оказался куда быстрее, чем она предполагала, а его слова вызвали у неё бешенство:
— Кто ещё боится эту дохлую лису?!
Но уже в следующее мгновение дух поняла, почему Лань Хэ был так быстр.
Левая рука Лань Хэ вытянулась, обрастая длинными, острыми когтями. Дух ощутила знакомую, удушливую ауру:
— Ху да...
Лань Хэ не стал церемониться и полоснул когтями прямо по её лицу. Пользуясь замешательством противника, он зацепил капюшон и с треском сорвал его, обнажив пару изуродованных, покрытых шерстью острых ушей.
— Ты не из клана Хорей? — Лань Хэ видел уши хорьков, они были круглыми, да и наружу их обычно не выставляли. А эти... куда больше походили на лисьи!
Дух в балахоне сбросила плащ. Всё равно скрываться дольше не имело смысла.
Только теперь Лань Хэ разглядел её лицо: незнакомка имела уловимое сходство со Старшей Сестрой Ху. Раскосые лисьи глаза были окружены густыми... то ли тёмными тенями, то ли синяками. Перед ним стояла лиса.
Немудрено, что её не смогли найти среди Хорей — она просто морочила всем головы! Даже Ху Цишицзю не распознала сородича, приняв её за представителя другого клана. Это вполне соответствовало уровню её магии.
Высунув острый язычок, лиса слизала каплю крови с царапины на щеке. Её рваные уши подрагивали:
— Задержать меня вздумал? Жаль, у тебя лишь малая доля её силы.
С этими словами она совершила прыжок прямо в грудь Лань Хэ. Артист подставил руки, но на ладони опустилась неимоверная тяжесть. Вглядевшись, он увидел вовсе не лисицу, а массивный золотой порог.
Сама же лиса, использовав технику подмены формы, бесследно растворилась в воздухе. Её искусство иллюзий было поистине глубоким.
Лань Хэ с озадаченным видом поднял тяжелый золотой порог и спросил у Бай У:
— Знаешь, кто это? Мне показалось, она похожа на Старшую Сестру Ху, да и черты внешности приметные.
Уши у неё были изрядно потрёпаны, а она всё равно выставляла их напоказ.
Бай У, всё ещё сидевший на земле, растерянно ответил:
— Никогда её не видел.
«Ладно, спрашивать у Бай У — всё равно что у стены», — подумал Лань Хэ.
Старик Бай и Старшая Сестра Ху за это время так и не появились. Лань Хэ нацарапал ещё одно письмо с торопливыми призывами. Вспомнив, что в ресторане Синшуан его ждёт ужин, он временно передоверил золотой порог Бай У. Хоть это и не золотая мышь, но тоже историческая ценность!
А что касается оставшегося...
Оставался Сун Футань.
— Ты... ведь ужинаешь в Синшуан? — повернулся к нему Лань Хэ.
Сун Футань посмотрел на него странным взглядом, всё ещё не понимая:
— Да. Ты видел меня?
Лань Хэ не знал, как объяснить — начать ли с самого начала или сказать прямо. Времени катастрофически не хватало, поэтому он просто отрезал:
— Давай встретимся в Синшуан и поговорим. Я всё расскажу тебе от начала до конца.
«Что он имеет в виду?» — Сун Футань никак не мог перестроиться.
— Когда очнёшься, не уходи. Жди меня, я приготовлю тебе сюрприз, — Лань Хэ взмахнул веером возвращения души.
Дух Сун Футаня поплыл назад. В его сознании мелькнула какая-то мысль, и он изо всех сил попытался ухватить эту ускользающую вспышку озарения...
***
Вернувшись в тело, Лань Хэ поспешно направился к выходу. Шаг его был стремительным и радостным. Поскольку главные ворота уже заперли, ему пришлось перемахивать через ограду.
Не успел он дойти до ресторана Синшуан, как зазвонил телефон. На экране высветилось имя Чэнь Синяна:
— Алло, братан, ты чего там, в туалете провалился? Я тебе в мессенджер пишу — молчишь. Прибежал бумагу занести, а тебя и след простыл!
Чэнь Синян уже решил, что Лань Хэ с кем-то сцепился в соседнем зале — хотя тот вроде и не пил вовсе.
— А, да мне что-то нездоровилось, вышел воздухом подышать, — переходя на бег, ответил Лань Хэ.
Бай У снова залился слезами. Видя, как Лань Хэ держится перед посторонними людьми, еж понял, насколько безупречно тот умеет притворяться... Настоящий мастер! Лань Хэ величаво игнорировал его присутствие.
«Как существуют такие люди?! И почему именно он стал моим покровителем?! Мы, клан Ежей, всю жизнь жили честно и безропотно ждали смерти... Но за что мне такая искушенная, душу разрывающая гибель?!»
— Ты как там, нормально? Лекарство нужно? — обеспокоенно спросил Чэнь Синян.
— Всё в порядке, просто немного переел, — торопливо ответил Лань Хэ. Скосив глаз, он заметил, что Ипин снова погрузился в скорбь и плашмя пополз по земле, так что обращать на него внимания не стал.
— Тогда подтягивайся. Режиссёр Лю тут всех собирает, хочет сходить к режиссёру Суну, — поторопил его Чэнь Синян, бросив пару слов кому-то в стороне.
—... А, хорошо, — отозвался Лань Хэ.
Они действительно договаривались зайти. Лань Хэ уже успел об этом забыть — он всё ещё пребывал в радостном предвкушении от первой реальной встречи с «онлайн-другом»... Вспомнив, что сперва нужно засвидетельствовать почтение режиссёру Сун Циюню, он слегка приуныл.
Впрочем, заскочить на пару минут и поздороваться — дело недолгое. А потом можно сразу бежать к Сяо Суну.
Лань Хэ вошёл в ресторан Синшуан. Едва миновав последний внутренний дворик, он увидал Чэнь Синяна и остальных, стоявших на крыльце. Чэнь Синян кивнул ему:
— Пойдём.
— Это в этом же дворе? — Лань Хэ пошёл вслед за Лю Чуньяном по галерее. Видя, что тот шагает всё дальше, артист ощутил странное смущение.
— Ну да, прямо здесь, — Лю Чуньян потёр нос и, постучав пару раз в дверь, потянул её на себя, громко произнося: — Старик Сун, давненько не виделись!
Стоп. Эта комната... не та ли самая?
Лань Хэ внезапно осенило: Сун Футань... Сун Циюнь... У обоих фамилия Сун! А ещё Сяо Сун упоминал, что знаком с Юй Ханцзя! Как он мог раньше не связать эти вещи воедино?!
— Заходи, заходи! — Чэнь Синян, думая, что Лань Хэ просто стесняется, подтолкнул его в спину.
Шаги Лань Хэ стали невесомыми. Ещё не успев прийти в себя, он уже оказался внутри помещения.
За небольшим столиком, слегка повернувшись боком и опустив голову, сидел Сун Футань. Он пребывал в глубоких раздумьях, всё ещё осмысливая слова Сяо Лая.
Сун Циюнь, его супруга и шурин поднялись навстречу Лю Чуньяну. В комнате сделалось шумно от приветствий, и лишь Сун Футань продолжал сидеть неподвижно, будто позабыв обо всём на свете.
Лю Чуньян обменялся рукопожатием с Сун Циюнем. Чэнь Синяна представлять не требовалось — с шурином режиссёра, Доу Цишанем, они уже встречались. Единственным новым лицом оставался Лань Хэ.
Лю Чуньян хлопнул Лань Хэ по плечу и представил его присутствующим. Задержав взгляд на молчаливом юноше, он шутливо окликнул:
— Учитель Сюаньгуан?
Сун Футань равнодушно поднял голову и увидел рядом с Лю Чуньяном молодого человека. Тот был стройным, с изящными, неимоверно красивыми чертами лица. Но первое, что приковало к себе взор Сун Футаня, были его глаза.
Тёплые, светло-карие глаза. Сун Футань видел их неисчислимое множество раз, но впервые — во плоти, налившейся живым, теплым светом, а не в виде хладного бестелесного духа. Ему хватило одного только взгляда, чтобы узнать его.
Так вот каков был его секрет. Вот какой сюрприз он приготовил.
В одно мгновение мгла рассеялась, точно снег оттаял перед лицом ранней весны. Тающие льды обратились в бурные ручьи, устремившиеся в розоватый рассвет.
Сун Футань застыл в оцепенении. Всё вокруг затянуло дымчатой пеленой, звуки и движения потеряли чёткость.
Молодой человек среди шумной толпы посмотрел прямо на него и улыбнулся, отчего на его щеках появились милые ямочки:
— Здравствуй. Я — Лань Хэ.
И в тот же миг мир обрел прежнее звучание.
http://bllate.org/book/37841/5139107
Готово:
