Сяо Лай скончался более двухсот лет назад, а всё ещё мог так забавно перепугаться. Сун Футаню это казалось не просто милым: в нём чувствовалось куда больше жизни, чем в обитателях этого мира.
В этом мире люди и духи делили суету пополам, толкались и сменяли друг друга, но ни среди живых, ни среди мёртвых Сун Футань так и не встретил никого, кто был бы хоть немного похож на Сяо Лая.
Он не стал выдавать его, лишь спокойно пояснил:
— Это просто морок Хорька. А Боевой осёл № 001 всё ещё у меня.
— С ним всё в порядке? — Лань Хэ с облегчением выдохнул. — А я уж грешным делом подумал, что он пал смертью храбрых, защищая тебя.
Лань Хэ поначалу решил, что с осликом покончено. Перепереживав дважды и увидав череп, он совсем пал духом. А теперь Сун Футань говорит, что Боевой осёл № 001 цел и невредим... Настоящие американские горки, а не ночь.
Сун Футань достал из-за пазухи редкую вещицу — золотой лотос, под которым укрылся бумажный ослик с небольшим надрывом на задней ноге.
— Я днём пришёл на кладбище навестить могилы, тогда-то этот Бессмертный Хорей, видать, меня и заприметил. А когда стемнело, заманил сюда. Сделать со мной он ничего не мог, вот и вознамерился утащить Боевого осла № 001. Пришлось спрятать ослика и прижать его частью чёток. Этот хорёк всё никак не уймётся — череп, скорее всего, притащил, чтобы меня напугать... Будь осторожнее.
Череп был сосредоточием духовной силы. Все эти бессмертные вроде кланов Ху или Хорей при трансформациях иногда использовали человеческие черепа для усиления чар — и человеческие кости подходили для этого лучше всего. На кладбище раздобыть подобное не составляло труда.
Но Лань Хэ даже не дослушал предупреждения — радость за ослика мгновенно испарилась.
— Это же подвеска-рыбка с твоих чёток! Зачем ты её снял? Если разобрать чётки, они всё ещё работают?
Конечно, Сун Футань снял её, чтобы защитить хромого ослика. Сам-то он защищён чётками и твёрдым духом, а ослик сделан из бумаги, к тому же хорёк заметил, как Сун Футань им дорожит.
— Ничего страшного, — ровно ответил Сун Футань. — Главное, чтобы чётки оставались при мне.
— А если бы что-нибудь случилось? Зачем ты вообще... Это же просто бумажный осел!
Лань Хэ настоял, чтобы тот незамедлительно прикрепил подвеску обратно, и забрал ослика. Едва фигурка оказалась в его руках, как тут же увеличилась в размерах, закрутила головой и ожила.
«Потому что это первая вещь, которую ты мне подарил...» — мысленно промолвил Сун Футань.
Лань Хэ погладил ослика по голове. Хоть он и назвал его «просто бумажным», но после всего пережитого хромой ослик стал ему совсем не чужим. Вспомнить хоть, как Лань Хэ отхлестал его, и тот весело помчал Сун Футаня восвояси — до чего ж комично было!
Ослик обиженно уткнулся мордой Лань Хэ в бок.
— В следующий раз так не делай, — сказал Лань Хэ. — На крайняк я тебе Боевого осла № 002 сложу.
Ослик встрепенулся:
«???»
— Хе-хе, да не бойся ты, — Лань Хэ потрепал его по холке.
И только тут Лань Хэ вернулся к насущному: ах ты, проклятый Хорёк, доигрался, сволочь!
— Подохнуть мало этому хитрюге! — Лань Хэ поглаживал ослика, закипая от злости. — Мало того что утащил шапку Янь Саня и золотую мышь, так ещё и... обидел моего ослика!
Вдруг донёсся воинственный клич.
Лань Хэ обернулся: прямо со спуска у кладбища на полной скорости мчался боевой конь. В лунном свете на нём восседал скелет в доспехах. В его чёрных пустых глазницах пылали два огонька — холодные, жуть наводящие. В руках всадник сжимал дао.
Скелет разинул пасть, с тошнотворным скрежетом двигая челюстью, а его рёв будто вырвался из глубин преисподней. Конь нёсся так, словно через секунду растопчет Лань Хэ в порошок.
Лань Хэ аж отступил на пару шагов. Но, увидав, что Сун Футань стоит как вкопанный, перевёл дух: с каких пор он уступает дорогу всяким тварям? Это он привык на волах да лошадях пахать на других!
Стоп, откуда тут взялся скелет-всадник? Справившись с испугом, Лань Хэ кое-что понял и быстро сжёг ноготь Старшей Сестры Ху. На его левой руке мгновенно выросли острые когти.
Он снова вгляделся в холм... Какой, к чёрту, скелет!
Перед ним стоял ярко-рыжий хорёк, оседлавший здоровенного дикого зайца!
У хорька были два бусинковых глаза, горящих красным светом, а на голове красовалась корка от дыни, из которой торчали ушки. В лапах он сжимал суковатую палку, пышный хвост распушился, а сам он встал на задние лапы, выгибаясь, словно человек.
Зверь даже не успел сообразить, что одурманить их не вышло. Потянув зайца за уши, он воинственно замахнулся дубиной и заверещал во всё горло, точно сурок:
— А-а-а-а-а!!!
Лань Хэ замер в оцепенении. Лишившись визуальных спецэффектов, хорёк выглядел донельзя глупо.
Лань Хэ рванул навстречу. Хорёк оторопел:
— А?.. А-а-а?!
Будь это кто другой — ладно, но ведь это хорёк! Напитавшись силой Старшей Сестры Ху, Лань Хэ почувствовал, что в радиусе пятидесяти ли от горы Мяогань среди Четырёх Великих Кланов может ходить гоголем.
Он мгновенно сбил хорька одним ударом когтей и цапнул за загривок, сдёргивая с зайца. Зверюга оказалась увесистой — сантиметров пятьдесят в длину, откормленная и лоснящаяся.
Лань Хэ прижал его к земле и вколотил мордой прямо в грязь, заставив крик захлебнуться.
Заяц, бывший для хорька лишь едой да силовым транспортом, осознав, что вырвался из лап хищника, некоторое время похлопал глазами, а затем дал драпака.
Из-под земли донеслось приглушённое скуление хорька:
— Пощадите! Господин, пощадите!
Лань Хэ усмехнулся: наконец-то он сообразил, почему духи раньше не могли его затуманить, а тут вышло. Хоть ноготь Старшей Сестры Ху и был при нём, клан Хорей славился своими иллюзиями. Пока ноготь просто лежал в кармане, от простых чар он защищал, но против матёрого Бессмертного Хорька этого не хватало — пришлось сжечь.
Зато теперь, когда сила Сестры Ху была задействована полностью, чары хорька рассеялись, и проучить его не составило труда.
Лань Хэ выдернул хорька из земли:
— Что, теперь о пощаде запел? А только что пугать меня собрался! Ты мою шапку видел, нет? Увидел «Лай Доу Лай Лэ» и подумал, что я из театра? Ты совсем сдурел, Подземное ведомство Восточной Вершины задирать?!
Хорёк в ужасе залепетал:
— Вы и вправду из Подземного ведомства Восточной Вершины?! Я увидел надпись на шапке и решил, что это актёрская бутафория! Я ж за столько лет ни разу не видел, чтоб у кого-то на головном уборе такие слова были выведены!..
— Не притворяйся, сука! Любитель обижать слабых. — Встречавшись с 79-й Сестрой Ху, Лань Хэ прекрасно изучил повадки Четырёх Кланов. — Говори живо, это ты украл шапку Янь Саня и золотую мышь?!
Лань Хэ выглядел свирепо, но хорёк принялся отчаянно божиться:
— Да за кого вы меня принимаете! Я всё время тут сидел! В день, когда сбежал Янь Сань, я ещё ладно, но когда пропала золотая мышь, я вообще был на горе Мяогань на собрании! Вы же знаете Старшую Сестру Ху, спросите у неё, она подтвердит!
— Похоже, это не он, — вмешался Сун Футань. Он уже сталкивался с тем хорьком, и хоть лица не видел и запаха не чувствовал, интуиция подсказывала ему, что это два разных существа.
Лань Хэ про себя вздохнул: «Ладно, видать, хорьков тут пруд пруди, с первого раза не угадал».
— Вижу, ты струхнул, потому что про мои связи со Старшей Сестрой Ху пронюхал. Ладно. Поклянись, что это не твоих лап дело.
Клятвы Бессмертных слышат Небо и Земля. Хорёк жалобно пропищал:
— Клянусь! Если это я украл вещь, пусть я превращусь в жабу!
Лань Хэ оскалился:
— Это по-твоему клятва? Точно ты скомкал!
Хорёк замахал лапами:
— Нет-нет! Клянусь, если я спёр золотую мышь, пусть меня в кипящем масле жарят сто лет!
— Вот это уже дело... — протянул Лань Хэ.
Хорёк перевёл дух и заискивающе спросил:
— Господин... Теперь-то отпустите?
Лань Хэ улыбнулся — и снова заехал ему кулаком по морде:
— Отпустить? А за нашего Сюаньгуана кто ответит?! А за ослика?! Ты не видел у него на шее бирку Подземного ведомства Восточной Вершины, гад?!
Хромой ослик радостно закивал, поддерживая хозяина, и копытом пнул хорька по голове. Тот мало того что бирку сцапал, так ещё и дураком прикидывался!
У хорька морда опухла, он всхлипнул и завопил:
— Я думал, фальшивка! Господин, я виноват, теперь вижу, что вы этого человека опекаете! У меня же жена, дети! Сжальтесь, умоляю! Клянусь, больше ни-ни, иначе пусть двести лет в масле жарят! Не погубите, если Старшая Сестра Ху узнает, она с меня шкуру спустит!
Лань Хэ дал ослику выместить обиду и лишь потом бросил:
— Ладно, проехали...
Надо бы ещё весточку Старику Баю передать, а то тот мчит сюда, чтобы вхолостую не катался.
Хорёк уже было решил, что беда миновала, как Лань Хэ снова прижал его к ногтю:
— А ну выкладывай: это ты занял родовую усыпальницу семьи Юй?!
Хорёк обомлел:
«Да сколько у тебя ко мне предъяв?!»
Говорят, клан Хорей стремительно меняет решение, но этот господин за пару минут повесил на него три разных дела! Думал, пришли за осликом, потом спросили про мышь, теперь до семьи Юй добрались!
Хорёк не сдержался:
— Господин... да за кого вы вообще заступаетесь?!
Лань Хэ воззрился на него:
— А мне что, нельзя сразу за троих заступиться?
Хорёк застыл. Сун Футань молча перевёл взгляд на Лань Хэ.
Видя, что хорёк окончательно выпал в осадок, Лань Хэ объяснил:
— Заклинатель гу, что мне поклоняется, взялся за это дело по разборкам с усыпальницей, а тут ты ещё и моего ослика обидел. Совпадение, понял?
И наглым образом свалил всё на Ин Шао.
Сун Футань тоже кое-что вспомнил:
— Семья Юй из кинокомпании «Куньлунь»?
— Ага, ты тоже про них слышал? — спросил Лань Хэ. А потом сам себе ответил: «Ну да, они ж Наставника Будуна пытались нанять».
Сун Футань кивнул:
— Отец с ними немного знаком, рассказывал. — Юй Ханцзя действительно хотел через его семью выйти на Наставника Будуна, да не вышло.
Лань Хэ на мгновение задумался. Выходит, Сун Футань в реальной жизни пересекался с этой семейкой... Сам-то Лань Хэ понятия не имел, как устроен быт Сун Футаня — они всегда говорили только о призраках да богах. Впрочем, Сун Футань рассуждал о нечисти так же глубоко и естественно, как о людях.
Лань Хэ стало любопытно: а каков Сун Футань там, в мире живых?..
— Да, это я её занял! — надрывный голос хорька вернул Лань Хэ к реальности. — Я всё расскажу! Но я мстил по праву! Господин Проводник, сто лет назад этот Юй был ещё мальчишкой. Встретил меня на горе. Я как раз проходил исправление и попросил у него прошения о титуле!
Прошение о титуле — один из способов самосовершенствования у Четырёх Кланов. Хорьки пользовались им чаще всего (как лисы — алхимией, а ежи — «задержкой экипажа»). Чтобы сбросить звериный облик, зверь подходил к человеку и спрашивал: «Скажи, похож я на человека?» Если трое подряд ответили «да», зверь обретал человеческое подобие. Если хоть один скажет «нет» — все труды насмарку.
История эта была известна всем, Лань Хэ слышал о ней с детства, так что суть понял без лишних слов.
Хорёк с обидой продолжил:
— Я уже у последнего спросил: «Скажи, похож я на бессмертного?», а этот мелкий мне в ответ: «Похож ты на кусок тыквенной корки!»
Старик Юй, заслуженный артист, был родом из Сычуани. Увидев хорька в рванье и с арбузной коркой на голове, он ляпнул первое, что пришло в голову: «Ну и дурачина ты».
— Мне пришлось с рёвом убираться восвояси и начинать всё сначала! — плакался хорёк. — Мало того, все окрестные бессмертные стали дразнить меня Истинным Мужем Гуаэр! Со временем это прозвище так прилипло, что моё настоящее имя вообще никто не помнит!
Лань Хэ лишился слов. Это что — сила имени или сила убеждения?
Истинный Муж Гуаэр мог открещиваться сколько угодно, но коль скоро все его так звали, Небо и Земля признали это имя. Кабы Лань Хэ почаще называли Владыкой Лай или Сяо Лаем, глядишь, и в реестрах Подземного суда записали бы так же.
Лань Хэ недоуменно спросил:
— А разве обычно хорьки не спрашивают, похожи ли они на человека?
Гуаэр смущённо пробормотал:
— Ну... я подумал, а вдруг выйдет экстерном стать бессмертным...
Если бы человек ответил «похож на небожителя», хорёк бы мгновенно вознёсся. Но титул «Истинный Муж» носили лишь заслуженные Бессмертные — вроде Истинного Мужа Лю Сы с горы Мяогань, промышлявшего добрыми делами. А этот дурень решил схитрить и превратился в «кусок арбузной корки».
Лань Хэ покачал головой:
— Жадность фраера сгубила.
Взрослый суеверный человек мог бы испугаться и промолчать, а ребёнок ляпнет не думая.
Гуаэр снял с головы корку и вытер несуществующие слёзы:
— Но моя выслуга лет сгорела дотла! Я столько страдал! И вот, переродившись за сто лет, пошёл мстить. А он уже помер, да ещё и «народным артистом» стал! На его могиле стоять тошно от золотого свечения! Я несколько лет караулил, пока представился случай занять усыпальницу и выместить злобу на его потомках!
Кланы Лисиц и Хорьков славились своей мстительностью. Даже те, кто держал Домашних божеств, опасались этих двоих: шаг влево, оплошность в ритуале — и кара не заставит себя ждать.
Гуаэр искренне считал, что семья Юй ему задолжала.
Из-за его мести пострадал фильм Лань Хэ, за что Гуаэр получил ещё один щелчок по носу:
— Мелочный какой! Потому и не стал бессмертным!
Гуаэр, вдавленный в землю, потерял всякую спесь:
— Всё равно миром мы не разойдёмся! Я их роду до восьмого колена жизнь отравлю! — Заметив, как потемнел лик Лань Хэ, хорёк мгновенно сбавил тон: — Но... если они проявят уважение и станут почитать мою семью как Домашних покровителей, так и быть, я обеспечу им сытую жизнь на восемь поколений вперёд!
Лань Хэ вздохнул. Вот она, увёртливость Хорьков! В народе покровителями становились не только те, кого зазывали специально, но и те, кто пришёл мстить, а в итоге договорился с хозяевами через Мастера фитиля. Взаимный обмен: с вас подношения, с нас — помощь.
— Да у них и так денег куры не клюют, — фыркнул Лань Хэ. — На кой им твоё покровительство? Ладно, я в это влезать не буду, просто отведу тебя к Юям, а там договаривайтесь. Где твоя семья?
Он помнил, что семья Юй привезла Бессмертных верховой езды и Ин Шао. Надо закончить это дело, вернуть шапку и спасти премьеру фильма.
***
Юй Ханцзя и его спутники добрались до кладбища чуть позже. Поскольку противник относился к животным-бессмертным, Бессмертные верховой езды разбирались в этом лучше всех. Господин Ма заранее приготовил двух «недокрученных фениксов» — проще говоря, жареных куриц (в их обиходе кур звали «малыми фениксами»).
Лисицы да хорьки курицу обожали. Жареная птица служила и наградой для своих духов, и задатком для вражеского хорька.
Юй Ханцзя, давший обещание отцу, поначалу не хотел идти, да и жена отговаривала, но всё же пересилил себя.
На входе они договорились с охраной, и вся компания направилась к усыпальнице предка.
Не доходя до места, Юй Ханцзя ахнул. Хоть кладбище и было элитным, с отдельными двориками-секторами, здесь произошёл погром: одна из туй по бокам повалилась, а сверху обвалилась кирпичная кладка, завалив надгробие. Юй Ханцзя вознамерился устроить нагоняй администрации, но тут до всех донёсся резкий, тошнотворный запах вони.
Ошибки быть не могло — так пахло от хорьков. Зажав нос, Юй Ханцзя спросил:
— Господин Ма, что делать?
— Эта тварь уже осквернила могилу вашего предка! Подайте три жёлтых фитиля! — крикнул Господин Ма. Его помощник тут же вонзил в землю три благовонные палочки, символизирующие Небо, Землю и Человека.
Но едва фитили подожглись, как вместо огня повалил густой чёрный дым, а пепел осыпался чёрной сажей. У всех ёкнуло сердце.
Ин Шао, как заклинатель гу, не знал тонкостей ритуалов Бессмертных верховой езды, но его ядовитые насекомые засуетились, предупреждая об опасности. Ин Шао сжал пальцами амулет на груди. В этот момент три палочки благовоний дружно рухнули!
Дурное знамение... Сердце Ин Шао заколотилось как бешеное.
Вдруг Юй Ханцзя произнёс:
— Положим жареную курицу, а то остынет — невкусно будет.
Ин Шао едва не выругался: голосок Юй Ханцзя, обычно солидного мужчины, вдруг стал писклявым и манерным, с кокетливыми женскими нотками!
Юй Ханцзя уже потянулся за птицей. А птица была знатная — приготовлена по секретному рецепту семьи Мастера Ма: молодых петушков тушили с анисом, корицей и имбирём, а потом обжаривали до золотистой корочки.
Господин Ма изменился в лице и вместе с помощником кинулся удерживать Юй Ханцзя. Но тот обрёл нечеловеческую силу и легко отбросил обоих. Господин Ма вскрикнул, призывая духа:
— Бубен бьёт, дух заходит! Зафиксировать больного, установить палочку, сбросить с могилы!
Второй дух метнул шаманский бубен в Юй Ханцзя. Тот замер, и его тут же утащили на надгробие, усадив задом к могиле, чтобы сбросить вниз, где его должен был поймать Ин Шао.
Но тут Господин Ма замер и пронзительно верескнул:
— Это не самец, а самка! Не тот, с кем я говорил!
Их тут пара?! Ин Шао выкрикнул:
— Да какая разница, самец или самка! Выбейте её из господина Юя!
Мастер Ма тяжко вздохнул:
— Эх, не выйдет!
В следующий миг Мастер Ма и его помощник разом разжали руки, и Юй Ханцзя мешком свалился прямо на Ин Шао, вцепившись тому в горло извращённой хваткой!
Ин Шао мгновенно задохнулся. Лицо его налилось багрово-фиолетовым цветом, он пытался оторвать руки одержимого и призвал Гу золотого шелкопряда.
Но грудь, где сидел гу, ответила гробовым молчанием!
Воздух кончился, перед глазами поплыли круги. Ин Шао изо всех сил прикусил язык, до крови, и пробормотал заклинание. В ушах зазвенело, мозг пронзила боль, но сознание прояснилось.
Разомкнув глаза, он понял, что всё ещё стоит на прежнем месте. Никто его не душил — он сам сжимал собственное горло!
А перед ним сидел маленький хорёк, сложив лапки на груди и уставившись на него мерцающими красными глазами.
Увидев, что Ин Шао очнулся, хорёк отскочил к крупной особи. Их тут было трое — взрослая пара и детёныш.
Второй малый хорёк одурманивал Юй Ханцзя: тот снял с себя половину одежды и с окровавленным лбом бил поклоны перед надгробием. А взрослая самочка заморочила Мастера Ма и его людей — те тупо тузили друг друга.
Чары хорьков были страшной силой. Благо Ин Шао был заклинателем, а Мастер Ма — медиумом, хоть его дух и уступал этой твари. Ин Шао закричал:
— Мастер Ма, очнись! Господин Юй!
Маленький хорёк вознамерился снова навести морок, но Ин Шао призвал духа-защитника. «Ради денег — выстою!» — решил он.
И тут сквозь мрак поплыл красный фонарь. Из темноты выступил знакомый силуэт в высокой шапке, а рядом с ним — дух в чёрных одеждах, ведущий на поводу хромого ослика.
Ин Шао чуть не заплясал от радости! Обычно встретить Проводника душ — к беде, но сейчас он увидел Владыку Лая!
— Владыка Лай! Владыка Лай, это я!
Подойдя ближе, Ин Шао разглядел, что Лань Хэ держит верёвку, на конце которой за шею привязан ещё один хорёк. Ин Шао просиял: Владыка Лай никогда не подведёт!
Поглядев на спутника в чёрном, Ин Шао замялся. Тот не был связан и на неупокоенного духа похож не был.
— Владыка Лай, а это кто с вами?
Лань Хэ подшутил:
— Чёрное одеяние... Как думаешь, кто?
Ин Шао ляпнул:
— Неужто ваша пара?!
Лань Хэ промолчал.
Ин Шао тут же поправился:
— Ой, простите! Я хотел спросить — напарник? Чёрный Беспостоянный? Но где форма?..
Лань Хэ стало как-то не по себе от этих дурацких догадок, но он сохранил невозмутимость:
— Он в штатском. А на шапке у него написано: «Ибо все ушли».
Ин Шао опешил.
Сначала Ин Шао решил, что это шутка, но, глянув на шапку «Лай Доу Лай Лэ», умолк. Подземный мир велик, и не такое бывает. А что, «Лай Доу Лай Лэ» и «Ибо все ушли» весьма неплохо сочетаются!
Юй Ханцзя, придя в себя, ошеломлённо огляделся:
— А это ещё кто?!
Мастер Ма пояснил:
— Владыка Лай со своим коллегой схватили главного хорька! Теперь можно поговорить по-человечески. — Они с помощником отвесили Лань Хэ низкий поклон. — Владыка Лай, спасибо за помощь! У нас с собой нет особых даров...
Лань Хэ косо посмотрел на двух аппетитных жареных куриц. До чего же пахнет вкусно!
Мастер Ма тем временем достал полотняный мешочек:
— Вот, принесли вам мешок ритуальных денег, примите в знак благодарности!
«И это вы называете дарами?!»
Лань Хэ гордо отвернулся:
— Меня ритуальные деньги не интересуют.
Истинный Муж Гуаэр замер. Мастер Ма с помощником лишились дара речи. Бывают ли посланники ада, которых не интересуют деньги?! Где соблюдение древних традиций?!
Дух Мастера Ма внутри него аж взвыл от возмущения: «Господин Проводник слишком уж пафосен!»
Юй Ханцзя всё ещё ничего не понимал:
— Да о чём вы говорите?!
Дух Мастера Ма с горечью произнёс:
— Он говорит, что деньги его не интересуют...
Юй Ханцзя застыл от изумления.
Лань Хэ подумал: «Неужели вот каково это — выпендриваться перед великими мира сего?»
http://bllate.org/book/37841/5096814
Готово:
