Мальчуган в чёрном спортивном костюме поджал губы, вытянув их в узкую прямую линию. Его пухлые ладошки сжались в крошечные кулачки.
— Угу, — с явной неохотой выдавил он из себя.
«Забавно», — подумал Ли Мао.
Ему ещё не приходилось встречаться с настолько упрямыми и серьёзными детьми. В нём тут же проснулось привычное желание подразнить малыша.
Ли Мао сполз чуть ниже, практически утонув в мягких подушках дивана. Толстовка слегка задралась, обнажив полоску белой, точно матовый нефрит, кожи. Прищурив миндалевидные глаза, юноша лениво протянул:
— Мороженое-то вкусное было? Хочешь, ещё одним угощу?
Ли Чжэ мгновенно стиснул кулачки ещё сильнее, а уголки его губ возмущённо поползли вниз. Пухлые щёки ребёнка налились густым румянцем. Он демонстративно отвернулся и произнёс ледяным тоном:
— Я не такой, как ты. Безалаберный взрослый.
Совсем ещё кроха, а разговаривает точь-в-точь как Вэнь Ичэнь!
При мысли о Вэнь Ичэне в груди Ли Мао снова вспыхнула досада, но, глядя на этого надутого карапуза с пылающими ушами, изо всех сил изображающего взрослого, он не сдержался. Прикрыв рот ладонью, юноша тихо затрясся от смеха.
Ли Чжэ, заметив его дрожащие плечи, сжал кулачки до хруста:
— Ты чего смеёшься?!
— А? Да так, ничего... Вспомнил кое-что весёлое.
Молодой господин Ли вальяжно развалился на диване и задорно подмигнул мальчику.
Этот парень казался сотворённым из чистейшего фарфора, но характер у него был до невозможности капризным и ребячливым.
Впрочем... это выглядело даже... мило.
Ли Чжэ хмуро сдвинул брови. Нахмурившись, он вдруг полез в карман, вытащил какой-то прямоугольный предмет и протянул его Ли Мао.
— Это ещё что за штука? — с любопытством спросил тот, забирая вещь.
Малыш принял независимую позу и со всей серьёзностью проговорил:
— Чёрная карта. В счёт уплаты за то мороженое.
Несколько миллионов... Хватит ли этого, чтобы содержать такого капризного взрослого?
Ли Чжэ как-то читал в книгах про «золотые чертоги для красавиц». Ли Мао, конечно, глуповат да и вреден, так что вряд ли привлечёт внимание по-настоящему богатых людей с золотыми замками. А вот серебряного домика он вполне заслуживает.
Правда, пяти миллионов явно маловато...
«Чёрная карта?» — Ли Мао нахмурился. Я что, похож на нищего? Почему мне все подряд суют деньги! И откуда вообще у такого клопа подобные суммы?!
Заметив сомнение на лице юноши, Ли Чжэ гордо задрал носик:
— Тут немного. Всего пять миллионов.
Потом чуть подумал и добавил:
— Тебе нужно больше?
Если Ли Мао станет настаивать, у него в свободном обороте есть ещё пара сотен миллионов. Содержать одного Ли Мао точно хватит.
— Нет-нет-нет! — Ли Мао замахал руками и торопливо всунул карту обратно в детскую ладошку.
Ли Чжэ сжал пластик и вопросительно воззрился на него. Ни «много», ни «мало» — что это значит?
Ли Мао недовольно сморщил носик и буркнул. Надо же, до чего Вэнь Ичэнь избаловал этого ребёнка! Даже мелкий карапуз решил, будто его нужно «содержать»!
Ну уж нет! Это задевало его достоинство первого мота Столицы. Честь можно потерять в чём угодно, но только не в этом!
Ли Мао мазнул пальцем по воздуху, подзывая малыша. Ли Чжэ настороженно отступил на шаг.
— Эй, ты чего уклоняешься? Послушай сюда: у твоего брата денег — хоть завались! Пошли, угощу тебя мороженым!
Видя, что ребёнок пятится, Ли Мао подался вперёд и бесцеремонно сжал двумя пальцами его упругую, как мармеладка, щёку.
— Пошли, я угощаю!
Ли Чжэ широко раскрыл глаза от изумления, после чего сделал огромный шаг назад, вырываясь из цепких пальцев.
— Ты чего? — искренне удивился Ли Мао.
«Что значит — чего?!» С тех пор как он вышел из грудного возраста, никто не смел трогать его за щёки!
Щёки Ли Чжэ вспыхнули пунцовым пожаром. От стыда и досады он сжал кулачки и, не сказав ни слова, дал дёру.
— Эй, постой!.. — Ли Мао беспомощно протянул руку, но малыш уже скрылся из виду.
Ну и ладно.
Ли Мао вздохнул и снова вытянулся на диване.
«Ну и ёжик! — подумал он, почесав макушку. — Такой же несносный, как Вэнь Ичэнь!»
Телефон в кармане снова зажужжал.
Ли Мао с досадой скривил губы и поднёс экран к глазам. Как и следовало ожидать, пришло сообщение от Вэнь Ичэня.
[Никакой роскоши. Никаких трат впустую. Меньше вредной еды]
«Да что б тебя! Есть вообще хоть что-то, чего ты мне не запрещаешь?!»
Ли Мао сжал зубы, собираясь напечатать гневный отпор этому невыносимому тирану, но тут же всплыло следующее сообщение:
[Денег хватает?]
[Не налегай на фастфуд]
[Тебе нельзя холодное и острое]
[Перед началом съёмок вас полностью изолируют. С шоу я всё уладил... Будь послушным и жди моего возвращения]
Ли Мао крепче сжал корпус телефона и надул губы. Ну вот почему нельзя было сразу нормально написать?
«Будь послушным»... Как будто он недостаточно послушный!
Ладно, он не станет уподобляться этому сухарю. Он великодушен.
Повернувшись на бок, Ли Мао обнял телефон и тихо, недовольно пробормотал:
— И когда ты только вернёшься?.. Вэнь Ичэнь, а если я захочу тебя увидеть, что мне делать?
***
Тренировочный комплекс
Гу Минфань с изумлением уставился на друга:
— И что, сработало? Серьёзно?!
Неужели эти топорные, прямые как палка ухаживания действительно принесли плод?!
Вэнь Ичэнь чуть опустил голову. В уголках его губ на мгновение мелькнула едва заметная улыбка, но уже через секунду он убрал телефон и снова принял свой привычный, невозмутимый вид.
— Пойдём.
Он уже сделал внушение Лю Чанхэ, а кроме того, попросил знакомых связаться с надёжным пиар-агентством.
Вэнь Ичэнь не одобрял решения Ли Мао участвовать в реалити-шоу, но раз уж тот настоял на своём, бросать его на произвол судьбы он не собирался. Он не стал переписывать прошлое юноши или лепить из него фальшивый идеальный образ на радость публике, но и не позволил бы клеветникам безнаказанно порочить Ли Мао.
Пока Мао остаётся самим собой, Вэнь Ичэнь бережёт его покой до конца.
Он редко вмешивался в чужие дела, с детства отличаясь сдержанностью и хладнокровием. Но когда дело касалось Ли Мао... он просто не мог оставить этого взъерошенного, своенравного котёнка без присмотра.
Почему?..
Вэнь Ичэнь опустил взгляд.
Голоса Гу Минфаня и Тань Чжимо, споривших о чём-то рядом, слились в смутный гул. В его памяти вновь промелькнул тот удивительный, почти несбыточный сон — столь стремительно, что невозможно было ухватить детали.
***
Смята эпоха, повсюду обрубки тел и залитая кровью грязь.
Железное копьё глубоко вошло в пропитанную клейкой коркой землю. Мужчина в лёгких доспехах стоял на одном колене, погружаясь в потоки дождевой воды, а его дыхание было настолько тяжёлым, словно сливалось с гулом небес.
Пока над самой его головой не раздалось грозное ржание коня.
«Тот человек» поднял туманный, налитый жаждой убийства взор и увидел лишь колыхание роскошного подола, расшитого золотом и нефритом.
«Кто ты?..»
***
[20 ноября встречайте масштабное реалити-шоу «Воспитание детей в богатых семействах»! До встречи на платформе XX!]
Съёмочная группа подогревала интерес публики три дня подряд, взвинтив обсуждения до предела, и наконец вечером пятнадцатого числа объявила точную дату премьеры.
Пользователи сети с нетерпением ждали первого выпуска. Семьи Ли и Ци частично отвлекли внимание от Ли Мао, так что в последние дни наряду с комментариями тех, кто жаждал его провала или разоблачения «послушного мальчика», любые чересчур агрессивные выпады удалялись буквально через пару секунд после публикации.
Кто-то даже задался вопросом: «Вам не кажется, что комментарии в последние дни слишком уж чистые?»
Под постом тут же выросла гора одобрительных ответов.
Цзи Пин со звоном грохнул телефоном о стол и возмущённо выкрикнул:
— Да они с ума посходили! Неужели не знают правило: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать»?!
Он повернулся к Ли Мао, который, надув губы, доделывал домашнее задание, и энергично похлопал его по плечу:
— Не обращай внимания на эти бредни! Народищу лишь бы судить по внешности... то есть верить покупным ботам! Брат, я всегда за тебя!
Ли Мао повеёл плечом, сбрасывая его руку, и закатил глаза.
«Спасибо, конечно, но прежний хозяин этого тела, кажется, действительно был тем ещё мерзавцем... Ах да, а теперь его сменил бездельник и мот, так что разница небольшая».
Ли Мао уткнулся лицом в сложенные на столе руки и тоскливо замычал.
Ему было глубоко плевать на мнение пользователей интернета. Сейчас его терзала куда более страшная беда!
Насладившись целым днём свободы, по возвращении в академию он просто опешил.
Хотя молодой господин Ли и славился как главный гуляка Столицы, умом он обделён не был: приятели вечно срисовывали у него задания, за что не раз катали его в ресторане Минсяо.
Но все эти академические премудрости вроде «линейной алгебры», «векторного анализа» и «аналитической геометрии» были для него тёмным лесом! Он не понимал вообще ничего, не говоря уж о том, чтобы что-то написать!
Цзи Пин попытался его утешить:
— Да ладно тебе, у каждого свои таланты! Не всем же быть Вэнь Ичэнем...
— Кхм!
Цзи Пин тут же зажал рот обеими руками и в страхе уставился на друга.
Как и следовало ожидать, при упоминании Вэнь Ичэня Ли Мао гневно насупился.
На днях Вэнь Ичэнь увёз Ли Мао к себе, и никто не знал, что там произошло, но на следующее утро парень вернулся совершенно помятым и запретил кому-либо упоминать имя старшего брата. Вспомнив суровый и не терпящий возражений характер Вэнь Ичэня, Цзи Пин невольно вздрогнул.
— Я пройдусь. Не смей за мной идти! — буркнул Ли Мао, бросив ручку, и поднялся из-за стола.
Цзи Пин высунулся в окно и орал ему вслед, пока тот не скрылся за дверью:
— Смотри не заблудись! Если что — звони! Пропуск с собой взял?! Деньги-то есть?!..
Бах!
Дверь класса захлопнулась.
Ли Мао шагал по коридору походкой разгневанного кота.
Вэнь Ичэнь — просто монстр!
А Ли Мао-то, глупый, решил, будто у того проснулась совесть и он проникся к нему теплотой! Но стоит ли удивляться, если сегодня утром, едва юноша наелся до отвала и потянулся к давно намеченной сладости, как нянечка с жалостью и болью в глазах тут же перехватила его руку!
Ли Мао тогда замёрз на месте и попробовал пустить в ход своё безотказное оружие — взгляд побитого щенка.
Но кухарка лишь с грустью отвела глаза и со вздохом произнесла: «Маленький молодой господин, таково распоряжение старшего молодого господина».
Ли Мао показалось, будто небо обрушилось на землю.
Вэнь Ичэня даже нет рядом, а он всё равно умудряется его контролировать!
Мало того что его лишили любимых лакомств, так ещё и эти проклятые задания не поддаются!
Раздосадованный молодой господин Ли направился к корпусу Размышлений. Прохожие студенты обходили его стороной: никто не знал, как к нему теперь относится Вэнь Ичэнь. А ведь речь шла о самом Вэнь Ичэне! Ходили слухи, что после недавнего матча Лоу Ян целый день не мог встать с кровати от боли в пояснице — потерял и лицо, и форму. Кому охота лезть на рожон?
Ли Мао держал путь к административному корпусу, где почти никогда не было людей. Сделав свирепое лицо, он благополучно миновал толпу и выбрался во внутренний дворик. Убедившись, что вокруг ни души, он моментально сменил гнев на милость.
Хе-хе~
Вэнь Ичэнь и представить себе не мог, что Ли Мао через Лин Юй уже выведал все тайные уголки академии Цзиньбэй! Памятуя о прошлом опыте, Ли Мао не был уверен, есть ли у Вэнь Ичэня уши и глаза среди студентов, но княжна Лин Юй — пусть и приходилось терпеть её подшучивания — являлась абсолютно надёжным союзником.
Ли Мао с видом победителя уставился на темно-бордовую кирпичную стену и потёр ладони.
Перемахнуть через ограду — да это же его коронный номер!
Стоит ему перебраться на ту сторону, и он окажется прямо перед круглосуточным магазинчиком за пределами академии. Говорили, там продают кучу невиданных сладостей! Он наестся до отвала!
Ли Мао горел от нетерпения. Подняв руки, он попытался ухватиться за верхний край почти трёхметровой стены.
М-да, высоковато...
Покраснев от напряжения, Ли Мао подпрыгнул.
Пять сантиметров, десять, пятнадцать...
И юноша съехал по гладкой поверхности вниз, больно шлёпнувшись на землю. Взъерошенная чёлка упала на лицо, и он надолго ушёл в себя.
Да эту стену невозможно преодолеть!
Ну кто делает ограды настолько гладкими?!
Ли Мао в сердцах стукнул по кирпичам — совсем слегка, но стена отозвалась оглушительным «гулом».
Он в изумлении отступил на два шага.
Откуда в нём столько силы? Неужели это тело таит в себе секретные боевые искусства?
Но не успел Ли Мао вообразить, как попирает ногами Вэнь Ичэня на вершине славы, как с полуголого дерева над его головой посыпался настоящий оползень из сухих листьев, накрыв его с головой.
В то же мгновение с верхушки стены раздался вороватый шёпот:
— Выше, поднимай выше! Я тебе говорю, ты можешь быстрее?! Я уже головой в ветках застряла!
— Чёрт, да я тебя за неумышленное убийство засужу, жирный!
Прямо в крону дерева, словно ракета, взмыла платформа электрического подъёмника. Фэн Дунду, отряхивая голову, сдавленно ругалась, барахтаясь в ветвях.
Цзиньбэй — частная академия мирового уровня с безупречной системой охраны. Но нет предела человеческой находчивости: Фэн Дунду потратила целое состояние, чтобы выяснить, где находится единственная «слепая зона» камер видеонаблюдения.
И упустить такой шанс она не могла!
Свежий эксклюзив сейчас стоил бешеных денег. Учитывая нынешнее положение Ли Мао — ведь Мин Цяоцяо собиралась на детское шоу, и он наверняка из кожи вон вылезет, чтобы притвориться шелковым, — если снятое до начала съёмок видео с его настоящим хамоватым нутром попадет к ним, Ли Мао сам прибежит выкупать компромат!
Ощипанный феникс всё равно величественнее курицы, так что подзаработать точно удастся.
А виноват во всём сам Ли Мао! Не будь он таким злобным и не попадись на камеру, никто бы его не шантажировал! Встречный ветер сам виноват!
Фэн Дунду с треском выпуталась из веток, прижала к груди любимый фотоаппарат и, взъерошенная как птичье гнездо, упёрла руки в бока прямо на вершине стены:
— Я обязательно сниму самый уродливый компромат на Ли Мао!
— Ты меня ищешь? — вдруг раздался снизу звенящий голос.
— Чего-о?..
Фэн Дунду в ужасе округлила глаза и медленно перевела взгляд вниз.
Ох-х-х...
Она судорожно глотнула воздух.
Внизу раскачивался Толстяк, надрывно крича:
— Босс, ты чего там замерла в такой опасной позе?! Я долго не продержусь!
«У неё ещё и сообщники есть», — подумал юноша.
Он отвёл рукой зацепившуюся за щеку листву и прищурил миндалевидные глаза.
Сегодня на Ли Мао была розовая с белым пуховая куртка, а пышный воротник свитера мягко обнимал его точёный подбородок. В этой отстранённости сквозила истинная аристократическая утончённость.
— Зачем ты меня искала? — Ли Мао скрестил руки на груди и с любопытством уставился на штуковину на запястье девушки.
Светится... Что-то знакомое.
Фэн Дунду перевела взгляд с него на своё запястье и тут же спрятала руку за спину, не в силах опомниться:
— Ты... ты Ли Мао?!
Точь-в-точь как на снимках, которые она разбирала!
Юноша нахмурился и недовольно отмахнулся:
— Ой, да ну тебя! Считай, что не я.
Фэн Дунду дар речи потеряла. «Ты же только что сам признался! Это что, можно вот так просто отменить?!»
Ли Мао не было дела до того, как она оказалась на стене. Хотя... нет, именно это сейчас и было самым важным!
Он прищурился и с угрозой произнёс:
— А разве за лазание по школьным стенам у нас не исключают?..
Фэн Дунду поперхнулась.
Ходили слухи, что Ли Мао мстителен и несносен. Раз уж она попалась...
Стоп!
Она внезапно опомнилась.
Они же пришли снимать Ли Мао! Почему это они оказались в роли пойманных преступников?!
Фэн Дунду провела ладонью по лицу, возвращая себе боевой настрой, и с вызовом заявила:
— Мы тебя уже сфотографировали! Если будешь вести себя смирно, за вот такую сумму снимки...
Ли Мао досадно всплеснул руками:
— Да ради бога! Снимай сколько влезет! Только вытащи меня отсюда, а там хоть обснимайся!
Готовая торговаться Фэн Дунду застыла с открытым ртом.
— Э-э... Погоди, я же говорю: мы сняли на тебя компромат...
— Да что ж ты такая скупая-то?! — взмолился Ли Мао, чувствуя, как время уходит. — Я же с голоду умираю! Я просто хочу выйти и съесть кусочек торта!
Фэн Дунду опешила.
Чёрт возьми, но почему это звучит так жалко?!
Она почесала затылок:
— Серьёзно? Только ради торта?
Ли Мао радостно закивал:
— Ага!
Его пышные кудри подпрыгнули от восторга, а миндалевидные глаза округлились, став похожими на глаза преданного зверька.
Фэн Дунду едва не разрыдалась. Чёрт, если она сейчас откажет, будет чувствовать себя последней сволочью!
Ладно, спасение котиков... то есть человеческой жизни, очищает карму. За такое доброе дело небеса точно пошлют ей богатство!
—... Ладно, я тебя подтягиваю. Давай руку.
Она перекинулась через край стены и прошептала:
— Тихо только! Кстати, а карточкой расплатишься? Тебя не засекут?
«Вот это вопрос так вопрос...»
Ли Мао замер на месте, а затем поднял на неё блестящие от слёз глаза.
Под строгим контролем Вэнь Ичэня у него не было никакой личной свободы!
Фэн Дунду онемела.
Слухи про его бедственное положение оказались правдой.
Неужели богачи настолько жестоки, что даже карты блокируют?!
— Это уж слишком! Ладно, не бойся, у меня есть наличка! Пошли!
— Спасибо! Выберемся — снимай меня сколько угодно!
Ли Мао схватил её за руку. Фэн Дунду крепко сжала его ладонь и сочувственно произнесла:
— Да бог с ними, со снимками! Главное — у нас есть деньги на еду, сначала вытащим тебя...
— Чем это вы тут занимаетесь? — неожиданно раздался густой мужской голос за их спинами.
Фэн Дунду от неожиданности вздрогнула и выронила его руку. Но Ли Мао перепугался ещё сильнее: выскользнув из её пальцев, он с глухим стуком шлёпнулся на землю.
Девушка сделала судорожную попытку ухватить его, но, разглядев приближающегося человека, издала короткий писк и, не разбирая дороги, сиганула с платформы прочь.
Она сделала всё, что могла!
Что за невезение у этого Ли Мао?! Попробовать перемахнуть через забор и наткнуться на величину мирового академического сообщества! Им, кормящимся за счёт сплетен, лучше не переходить дорогу людям такого уровня!
Фэн Дунду дала дёру, оставив Ли Мао в полном одиночестве.
Стена была не слишком высокой — Ли Мао пролетел всего полметра, но приземлился аккурат в заросли сухого бурьяна у подножия. Острые стебли больно исцарапали ему ладони.
Ли Мао с детства был избалован до крайности, а тут мало того что весь день всё шло наперекосяк, так ещё и эта глупая стена!
И хотя инициатором побега был он сам, юноша вспыхнул от обиды. Сев в сухой траве и поджав ноги, он гневно задрал подбородок и крикнул мужчине:
— Старший... Ты чего так орёшь?! Я же упал!
Похожий на взъерошенного и чумазого котёнка, юноша буквально пылал яростью, прижав ушки и пыхтя от обиды.
На кончике его носика темнело пятнышко грязи, глаза с вызовом сузились, а сам он диковато и сердито уставился на подошедшего.
Хань Лянь опустил взгляд. На мгновение в его глазах мельком отразилось замешательство.
Это чувство было... до боли знакомым.
Точно так же, как и каллиграфия Ли Мао, на шесть десятых напоминавшая стиль Ци и на три десятых — его собственный почерк.
Поддавшись импульсу, Хань Лянь спросил:
— Как ты меня назвал?
— Конечно же, старший соу... — сердито начал Ли Мао, но вовремя осекся, вспомнив, что нынешний «Хань Лянь» — вовсе не тот старший брат, который в прошлой жизни нянчился с ним с самого детства.
До чего же противно.
Ли Мао опустил голову и тихо досадно фыркнул.
Не помнит — и не надо!
Он принялся с досадой выдёргивать сухие травинки вокруг себя и бросать их в сторону, бурча под нос:
— Никак. Ты меня не знаешь, я тебя — тоже.
Хань Лянь почему-то почувствовал, что этот дикий и невоспитанный юноша до боли похож на брошенного, бездомного щенка.
Он прижал пальцы к виску, слегка массируя кожу в попытке вернуть себе хладнокровие.
Секрет почерка Ли Мао ещё предстояло разгадать. К тому же, даже если в семье Ли ему не найдётся места, семья Вэнь никогда не выбросит его на улицу. Слово «несчастный» к Ли Мао не применимо ни при каких обстоятельствах.
Не говоря уже о том, что он вытворял прямо сейчас: пытался перелезть через забор и водил дружбу с журналюгами. Неизвестно ещё, какой заговор он плетет.
Взгляд Хань Ляня стал строгим.
— Сс-с... — юноша, не обращая на него внимания, разглядывал свои исцарапанные ладони и тихонько шипел от боли.
Ли Мао казался себе самым несчастным человеком на свете.
Чертов Вэнь Ичэнь! Он ему ещё устроит!
План побега провалился. Ли Мао, опираясь о стену, колыхаясь, поднялся на ноги.
К счастью, на нём были плотные брюки, так что ноги не пострадали.
К штанинам и полу свитера налепился сухой сор, но Ли Мао даже не стал отряхиваться. Надув губы и состряпав недовольную физиономию, он громко фыркнул на Хань Ляня и, прижимая ладонь к груди, побрёл прочь.
Не хочет он их видеть! Всё равно они его не помнят!
Увидел, что он поранился, и даже не подошёл!
Ли Мао надулся ещё сильнее и снова фыркнул — да так громко, что сам задрожал от напряжения.
Хань Лянь: «...»
Пф-ф.
Он тихо усмехнулся. Почему-то эта сцена показалась ему невероятно знакомой.
— Ты чего смеёшься?! — Ли Мао замёрз на месте и резко обернулся, оскалив четыре острых клыка.
Хань Лянь спрятал улыбку, перевёл взгляд на его сбитые ладони и, помедлив пару секунд, произнёс:
— Рану нужно обработать. Пойдём в медпункт.
Ли Мао, разумеется, знал, что рану надо обработать. Он с подозрением уставился на него:
— Ты разве не пришёл меня ловить?
Какое ему дело, пойдёт он в медпункт или нет!
Хань Лянь снова улыбнулся:
— Но ты ведь так и не перелез. За что мне тебя ловить?
Ли Мао: [Взъерошился · Поднял хвост]
Ну точно, хитрая старая лиса! Можно подумать, он не слышит насмешки в его голосе! Откровенно издевается над тем, что он даже прогулять уроки не сумел!
Юноша вспыхнул, подбирая самые «выразительные» слова, чтобы выплеснуть всё, что думает об этой ситуации.
Но Хань Лянь не стал ждать. Шагнув по шуршащей траве, он легко подхватил юношу за талию и вскинул себе на спину.
Всё произошло настолько ловко и естественно, словно он проделывал это тысячу раз.
Ли Мао застыл на его плечах, как палка.
Хань Лянь и сам обомлел от собственной прыти, но мгновенно вернул себе невозмутимый вид.
Он решил, что юноша просто смутился — в конце концов, такой жест выглядел чересчур фамильярным. Но увидев этого дикого, взъерошенного мальчишку в углу у стены, он первым делом захотел поднять его на руки.
Хань Лянь попытался объясниться:
— Я всё-таки твой наставник, так что не могу пройти мимо. Тебе вовсе не обязательно так...
Напрягаться.
Не успел он закончить слово, как ощутил, как тонкие руки обвили его шею.
Уважаемый всеми глава рода Хань, председатель Литературного союза и выдающийся учёный: «...»
Ли Мао крепче обхватил его шею, подтягиваясь выше, и недовольно проворчал:
— Старший соученик... Вы что, опять верховой ездой и фехтованием баловались?
Раз уж Хань Лянь так настойчиво напросился его нести, Ли Мао, так и быть, сделает одолжение!
Но почему Хань Лянь снова такой каменный?!
В прошлой жизни старший сын рода Хань, знаменитый на всю империю молодой господин Линьхань и первый в истории тридцатилетний канцлер, был величайшим ученым, но при этом обожал лошадей и мечи, из-за чего натренировал себе мускулы крепче железа.
Ли Мао с детства любил карабкаться по старшему брату, который был старше его на целый цикл. Правда, когда Хань Лянь стал таким же каменным, как Ли Юань, юноша долго выражал недовольство и даже пытался откормить его сладостями. За что, правда, сам был пойман великим канцлером, накормлен до отвала и с треском отправлен домой под присмотр лекарей, вызвав немалый переполох у самого Ли Юаня. С тех пор Ли Мао строго-настрого запретили налегать на еду.
Эх, несносные взрослые!
Юноша естественно прижался щекой к его плечу, мягкий воротник пуховика коснулся лица Хань Ляня. Тот замёрз на секунду. В душе его мелькнула усмешка: пусть Ли Мао и не казался таким отвратительным, как об этом шептались, но раз уж он без стеснения уселся к нему на спину, значит, у парня явно есть свой умысел.
Он хотел было что-то сказать, как вдруг голову прожгла резкая боль. Хань Лянь лишь слегка нахмурился, но Ли Мао мгновенно уловил его движение. Маленькие ладошки тут же прижались к его вискам, и юноша возмущённо выкрикнул:
— Ты что, опять тайком пьёшь персиковое вино?!
Хань Лянь на автопилоте ответил:
— Нет.
— Ещё как пьёшь! Иначе с чего бы у тебя голова болела?!
— Я...
— Откуда ты знаешь?
Ли Мао: «... Да какая разница! Знаю и всё!» [Кот вредничает · Дрыгает ногами · Скалит зубы]
Старший молодой господин Хань больше всего на свете любил персиковое вино, но у него была на него жуткая аллергия. И знали об этом лишь самые близкие друзья и родственники — больше никто во всём мире.
Сидевший на его плечах мальчишка виновато задрыгал ногами. Хань Лянь вздохнул, удерживая его, и предпочёл спустить тему на тормозах.
Результатом такой снисходительности стало то, что они мгновенно попали на главную страницу форума академии Цзиньбэй.
[СНИМКИ]
[СНИМКИ]
[СНИМКИ]
«Мать моя, это просто нереально! У Ли Мао что, какой-то магнит для отличников?! Сначала Вэнь Ичэнь, теперь вот профессор Хань!»
«Где это снято?! В медпункте Западного сада?! Я лечу туда!!!»
«Что? В медпункте? А что случилось с Ли Мао?!»
«Эй, братан, ты не туда смотришь... Да всё с ним нормально, просто ладошку царапнул!»
«А-а-а, можно я скажу?! Почему рядом с этим котиком любой мужчина выглядит таким нежным?!»
О Вэнь Ичэне и говорить не приходилось: если он ронял кому-то хоть пару слов, люди уже готовы были молиться на него, не говоря уж о том моменте, когда он уносил Ли Мао на руках.
Но Хань Лянь! Приглашённый профессор! Глава рода Хань! Законодатель современной литературы! Он всегда держался с безупречной вежливостью, за которой скрывалась непробиваемая дистанция! И надо же — рядом с Ли Мао... Ну да, именно баловал!
В этот момент «избалованный котик» болтал ногами, сидя на теннисном столе. Его щёки были надуты от куска хлеба, который ему купил Хань Лянь — разумеется, по слезным просьбам самого Ли Мао.
Ли Мао был похож на прирученного котёнка: при первой встрече он мог пошипеть от обиды, что его не узнают, но стоит человеку проявить хоть каплю тепла, как он тут же возвращался к привычной манере общения.
Вот и сейчас молодой господин Ли с аппетитом уплетал булку и с отвращением отталкивал бутылку молока, которую подавал ему Хань Лянь:
— Я уже взрослый! Не буду я это пить!
Хань Лянь привычно погладил его по макушке:
— Ну да, взрослый. Но всухомятку же вредно? Представь, что это просто водичка. Она ведь вкуснее обычной воды, правда?
Звучало разумно.
Ли Мао сморщил носик и взял бутылку.
Хань Лянь в это время держал его телефон, на который пришло сообщение от Лю Чанхэ. Ли Мао без тени сомнения сунул мобильный ему в руки, совершенно ничего не скрывая.
Отпив молока, юноша пододвинулся ближе:
— Чего он там пишет?
Надоели! Если бы не мороженое, он бы ни за что не согласился на эти съёмки, столько мороки!
Хань Лянь взъерошил его мягкие волосы, улыбнулся и, закрыв телефон, вернул его владельцу:
— Уведомление о начале съёмок.
Покрутив аппарат в руках, он тихо спросил:
— Съёмки... проходить будут у вас?
— Ну да, в поместье Ли.
Семья Ли отдала собственный дом под съёмки ради Ли Мао?
Это совершенно не вяжется с тем, о чём судачили вокруг.
Хань Лянь чуть нахмурился. Он пристально смотрел на Ли Мао, пока тот не начал взъерошиваться от его взгляда, и лишь потом тепло улыбнулся:
— Хорошо. Раз съёмочная группа отправила уведомление, в доме Ли уже наверняка наводят порядок. Но личную жизнь стоит отделять от объективов камер. Позже выйдешь через боковые ворота.
Ли Мао с развязным видом закивал.
Хань Лянь был старше его на целый цикл. Как говорится, старший брат — что отец. К тому же их учитель был настоящим старым ребёнком, так что Ли Мао фактически вырос на плечах у Хань Ляня и привык к его бесконечной опеке и ворчанию.
Ну и, конечно, сыграло роль и то, что под самым носом у Ли Юаня только Хань Лянь умудрялся проносить ему сладости...
Впрочем, об этом лучше молчать.
Ли Мао спрыгнул со стола, отряхнул ладони и с довольным видом выставил указательный палец:
— Это будет наш секрет, договорились? Только чур не говорить... ну...
— Вэнь Ичэню? Ты так его боишься? — перебил Хань Лянь.
Его взгляд стал чуточку темнее, он внимательно следил за реакцией юноши.
Ли Мао сначала насупился, потом скривил губы и наконец покрутил головой:
— Да не боюсь я его! Просто он вечно обо всём печётся.
Не страх, а близкие, доверительные отношения.
Хань Лянь ощутил, как в груди уколола непонятная глухая досада.
— Хорошо, не скажу. Это будет наш секрет, — тихо произнёс он.
Мальчик, чей почерк ничем не отличался от его собственного, вынужден подчиняться чужим правилам.
Это чувство было Хань Ляню крайне неприятно, но, если подумать, он и сам не понимал, откуда взялась эта досада.
Семья Вэнь и семья Ли были куда ближе Ли Мао, чем он — посторонний человек.
Посторонний...
Неужели действительно посторонний?
***
Ли Мао отсидел ещё две дневные лекции и только потом собрался домой. Хань Лянь попросил открыть служебный проезд для преподавателей Цзиньбэй, благодаря чему юноша избежал встречи с репортёрами и их объективами.
Окружающие переживали за него в тысячу раз больше, чем он сам. Ли Мао же просто лениво забрался на заднее сиденье, помахал Хань Ляню ручкой:
— Я поехал! Старший... пока!
Хань Лянь чуть тронул губы улыбкой.
Машина плавно тронулась с места. Водитель вёл авто мягко и быстро. Убаюканный Хань Лянем Ли Мао, сладко посапывая, заснул прямо на заднем сиденье.
Он и не подозревал, что снаружи в это время всё перевернулось вверх дном.
В четыре часа дня Линда и её команда визажистов прибыли к поместью семьи Ли. Перед огромным мраморным фонтаном с каскадными скульптурами выстроились два стройных ряда слуг.
Пожилая кухарка в строгом костюме экономки степенно вышла к воротам и сделала приглашающий жест:
— Гости дорогие, прошу вас.
Ассистентка тихонько толкнула Линду локтем в бок:
— Линда-цзе, посмотри на того, что слева — вылитый выпускник Фуданя! А справа — окончил Цинхуа!..
Дух несказанного богатства и величия обрушился на них всей своей мощью. Даже искушённая Линда чувствовала, как подгибаются колени.
Это... это что, мы попали на прием к императору?!
«В такой обстановке... Ли Мао, должно быть, приходится неимоверно тяжело жить!»
О-о-о! Бедный котик!
http://bllate.org/book/37821/5070935
Готово:
